Александр Майерс – Чернобуров 2: Таёжные войны (страница 5)

– Хорошо, Костя, я понял. Что с Аллой? Ей ничего не сделали?

– Был там один, всё порывался. Ему не позволили.

– Радует, что противник не обделён честью, – хмыкнул я. – Олег рядом? Дай ему трубку.

– Да, – раздался голос командира охраны.

– Благодарю за успешно проведённую операцию.

– Рад служить, ваше сиятельство.

– Что с твоим мобилетом?

– Сломался во время перестрелки. То есть сам-то он цел, но противник применил какое-то заклятие или артефакт, который уничтожил все наши макры, в том числе в мобилете. И стрелковые тоже… Кое-как смогли их добить после этого.

– Понял, – ответил я. От поместья Сплюшкиных донёсся очередной взрыв. – Так что случилось на дороге?

– Перебили врагов, парочку взяли живыми. Допросили, получили всю необходимую информацию. Сняли с мёртвых шевроны и отправились в гости… Дальше вам уже Константин Сергеевич рассказал.

– Хорошо. Вы едете в поместье?

– Так точно.

– Будьте осторожны. До встречи, – я положил трубку.

Одной проблемой меньше. Теперь у меня есть заложники, а у Шершнева – нет. Не хочу умалять подвиг Олега и его людей, но это лишь благодаря уму и хитрости Кости. Если бы он не придумал отправить обманное сообщение, мы бы никогда не догадались, где их с Аллой прятали.

А теперь мы получили очередное преимущество.

После таких хороших новостей я заснул ещё крепче, чем до этого. И отлично отдохнул несмотря на то что обстрел, как я и приказал, продолжался всю ночь.

Меня разбудили до рассвета. Открыв глаза, я увидел добродушное лицо с густой бородой.

– Доброе утро, ваше сиятельство.

– Доброе утро, Владислав, – я вылез из спального мешка и потянулся. Небо было ещё тёмным. – Сколько до рассвета?

– Полчаса.

– Сплюшкины не посылали никого на переговоры?

– Никак нет, молчат. Я считаю, ждут подмоги от Шершневых. Но те по-прежнему сидят у себя в казарме.

– Вот и славно, – я встал в полный рост и оглядел поместье Сплюшкиных.

Защитный купол ещё держался, хотя энергии осталось явно немного. Вся земля вокруг него была изрыта воронками, трава опалена. Фигурно подстриженные деревья превратились в растрёпанные лохмотья. К медленно светлеющему небу поднимался дым.

– Усилить обстрел. Готовиться к штурму. С рассветом – начинаем, – велел я.

– Есть, ваше сиятельство. Разворошим совиное гнёздышко! – прогудел Владислав и отправился отдавать приказы.

4

Запас наших снарядов подходил к концу, несмотря на то, что под прикрытием ночи привезли дополнительные. Полностью истощать себя было нельзя – как знать, какие планы у графа Шершнева. Но ненадолго повысить интенсивность обстрела мы могли, что и сделали.

Канонада не смолкала ни на мгновение. Купол поместья Сплюшкиных не выдержал и разлетелся, и снаряды стали падать на дом. Несколько попаданий разворотили крышу центральной части и превратили восточное крыло в руины, устроив там пожар. После этого я велел идти на штурм.

Сплюшкины зачем-то сопротивлялись. Их гвардейцы заняли позиции у окон и отстреливались, а два мага – старший сын покойного барона и его младшая жена – пытались помочь солдатам. Но мои гвардейцы упорно продвигались вперёд, почти не неся при этом потерь. Слишком велика была разница в мощи.

Когда передовые отряды уже ворвались в дом, мне позвонил граф Шершнев.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – вежливо сказал я.

– Здравствуйте, Георгий Петрович, – деловым тоном произнёс граф, хотя голос его был полон скрытого гнева. – Я так понимаю, моя семья у вас.

– У меня. А заложников, которых захватил ваш спецотряд, мы освободили. Спецотряд, к слову, уничтожен.

– Знаю! – рыкнул Шершнев. – Мои родные в порядке?

– В полном. Хотите обсудить капитуляцию, граф?

Он тяжело вздохнул и обронил:

– Да.

– Буду к вашим услугам, как только возьмём поместье Сплюшкиных. Останавливать штурм уже поздно, но это не займёт много времени, – я посмотрел, как мои солдаты один за другим проникают внутрь дома. Оттуда уже даже не доносилось выстрелов. – Предлагаю встретиться в городе, ваше сиятельство. Ресторан «Сытник», ровно в полдень. Я закажу нам столик.

– Лучше поговорим в безлюдной обстановке, – буркнул Шершнев. – Приезжайте в моё поместье.

– Это же не ловушка? Я так понимаю, с этого момента мы договариваемся о прекращении огня.

– Конечно, Георгий. В моём доме вам ничто не угрожает. Слово дворянина.

– Принято, ваше сиятельство. Тогда до встречи.

На моих глазах из дымящегося поместья вывели пленных. Судя по одежде, среди них была только парочка солдат, остальные – слуги и члены рода, включая детей. Я направился к ним.

Мои гвардейцы держали пленников под прицелом. Когда я приблизился, один из них, молодой мужчина лет двадцати пяти, шагнул навстречу:

– Граф Чернобуров, – произнёс он, едва разжимая губы. – Я барон Евгений Сплюшкин.

Он был очень похож на отца. Перед глазами так и встало окровавленное и застывшее лицо старого барона.

– Приятно познакомиться, ваше благородие. Надеюсь, вы хотите сдаться?

Евгений молча кивнул, не спуская с меня глаз. Его взгляд горел от злобы и ненависти.

– Не надо так смотреть, ваше благородие, – жёстко произнёс я, глядя в ответ. – Я понимаю, вы рассержены за смерть отца и брата. Но это война, которую, к слову, начали вы. Мой союзник – барон Иволгин также был убит.

– Я знаю, – обронил Евгений.

– Тогда умерьте свой пыл и прикажите принести бумагу. Я хочу немедленно получить акт о капитуляции.

В скором времени я забрал свою копию документа – все условия сдачи мы не обговорили, этот вопрос оставался открытым. Но сам факт того, что Сплюшкины поднимали белый флаг, был закреплён официально, подписью и печатью новоявленного барона.

Я приказал Молчанову свернуться, перегруппироваться, но остаться в боевой готовности.

– Встаньте в прямой досягаемости казарм Шершневых, – сказал я Владиславу. – Как знать, насколько удачно сложится разговор с графом. Возможно, придётся ещё немного пострелять, прежде чем мы придём к соглашению. Я собираюсь выставить очень жёсткие условия мира.

– Так точно, ваше сиятельство, – козырнул богатырь.

Я позвонил Мокрухе и сказал, что граф готов сдаться, но заложников надо ещё какое-то время придержать. Убедился, что с ними всё в порядке, включая роженицу и младенца – к слову, она оказалась младшей женой Шершнева, а не дочерью, как я подумал.

Отправился домой, где встретился со всеми близкими. Женщины расплакались, когда увидели меня грязного, в местами порванном и закопчённом комбинезоне. Но я был в полном порядке, хотя требовался отдых.

Аллочка у всех на глазах крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Чем вызвала такой ревнивый взгляд от Ульяны, что даже меня обожгло.

Впрочем, никто не подумал ничего плохого – ведь Алла побывала в плену и натерпелась страху. Желание обнять и поцеловать того, кто принёс весть о завершении войны, было вполне естественно.

– Ты в порядке? – негромко спросил я.

– Да, – закивала Алла. – Ой, так страшно было… Но Константин Сергеевич сказал, что не позволит меня обидеть. Вы бы видели, как он дрался, граф! Если б его там не было… – девушка снова заплакала.

Костя смущённо улыбнулся и потрогал синяк на скуле.

– Всё хорошо, – я погладил Аллочку по светлым волосам. – Дам тебе лучший способ успокоиться. Есть работа.

– Работа? – она подняла заплаканные глазки.