Александр Майерс – Абсолютная Власть. Трилогия (страница 58)
Глава 18
Артефакты
Филипп Евгеньевич аккуратно отрезал кусок яичницы и отправил в рот. Сегодня она была просто идеальна — повару удалось приготовить её идеально круглой, а два желтка находились точно по центру. Базилевский постепенно отрезал от круга симметричные кусочки и наслаждался этим процессом едва ли не больше, чем самой едой.
Завтрак был для него ритуалом, а ритуалы, как он считал — основа порядка.
Покончив с яичницей, он положил приборы на салфетку, взял чашку и сделал глоток. Пока Филипп Евгеньевич ел, чай остыл ровно до той температуры, что он считал наилучшей.
Хорошее утро. С таких обычно начинаются интересные и продуктивные дни.
В дверь постучали. Три удара, ровных, как тиканье метронома.
— Войдите.
В столовую проник Семён и подслеповато прищурился, глянув на тарелку перед юристом, а затем сказал:
— Филипп Евгеньевич, прибыл дружинник господина Градова. Он привёл какого-то… человека. Хочет говорить с вами. Сказал, у него послание от барона.
— Хорошо, приведи его, — Базилевский встал, взяв чашку.
Встречать посетителя, сидя за столом с грязной посудой, было бы не слишком вежливо, поэтому юрист переместился в кресло у окна. Семён тем временем забрал посуду и вышел.
Вскоре явился солдат, и Базилевский сразу его узнал. А вот человек, которого дружинник тащил за собой на верёвке, как барана, был юристу незнаком. При взгляде на него почему-то сразу представлялась маленькая, трусливая, облезлая шавка.
Оба мужчины выглядели крайне неопрятно, и от них воняло лошадьми на всю комнату. Филипп Евгеньевич вдохнул аромат чая, чтобы перекрыть неприятный запах.
— Доброе утро, господин, — солдат поклонился.
Его спутник — или, скорее, пленник — тоже неловко согнул спину и продолжил озираться по сторонам. Его глаза метались туда-сюда так быстро, будто он надеялся отыскать путь к спасению.
— Доброе, — кивнул Базилевский. — Напомни, пожалуйста, как тебя зовут?
— Штиль, — обронил дружинник.
— А настоящее имя есть?
— Дмитрий. А это, — дружинник поддёрнул верёвку, — Антон.
Юрист опять кивнул и сделал глоток чая. Пленник шмыгнул носом и вытер его грязным рукавом. Солдат молчал, будто ждал чего-то.
— Ты пришёл с какой-то целью, Дмитрий? — поторопил его Базилевский.
— Барон просил передать слово в слово следующее, — Штиль набрал в грудь воздуха и напрягся, словно собирался поднять что-то тяжёлое: — Филипп Евгеньевич, я прошу вас начать разрабатывать дело против графа Муратова. Пленник — член банды Зубра, и он готов сознаться, что граф нанял их для моего убийства.
— Подожди, — юрист приподнял ладонь, видя, что солдат собирается продолжить, и посмотрел на Антона. — Это правда? Граф Муратов вас нанял?
Тот мелко закивал.
— Ты уверен?
— Угу. Офицер его приезжал, капитан Сомов. В бар «Железный кулак» на Ангарской. Это в Хабаровске.
Базилевский отставил чашку и сложил пальцы домиком.
Свидетельство какого-то оборванца не станет серьёзным доказательством в дворянском суде. Особенно учитывая, что у Филиппа Евгеньевича и так имелась целая папка с доказательствами того, как Муратов и другие члены альянса нарушали правила войны. Наумов, директор Дворянского ведомства, отыскал десятки предлогов, чтобы не возбуждать дело.
Наверняка это были происки генерал-губернатора, который не раз намекал, что барону Градову стоит умерить пыл. Высоцкому очень не нравилось то, с какой скоростью род набирал силу.
Но теперь ситуация изменилась. Мощь Градовых лежит в руинах. Вполне возможно, что генерал-губернатор захочет выровнять баланс и ослабить Муратова. Так что — может сработать. Этот Антон способен стать камешком, который обрушит лавину.
— Что ещё просил передать Владимир? — спросил юрист.
Штиль опять напрягся. Такое чувство, что произносить больше двух-трёх слов за раз было для него испытанием.
— Пока не подавайте заявление, — сказал солдат. — Просто всё подготовьте. И обязательно намекните регистратору Лапшину, что мы собираемся сделать. Он наверняка передаст слова нашему таинственному помощнику.
Губы Базилевского тронула тень улыбки. Да, барон был прав. Кто-то дал Лапшину взятку и тем самым помог Владимиру получить титул. И этот кто-то, судя по всему, враг Муратова. Вполне возможно, что он с радостью поможет ещё раз.
— Хорошо, — кивнул Филипп Евгеньевич. — Я этим займусь. Благодарю тебя, Дмитрий.
— Ещё не всё, — буркнул тот. — Его благородие выразил надежду, что это дело поможет нам вытащить Михаила из плена.
Базилевский задумчиво поправил очки. Что же, Владимир прав — если делу действительно будет дан ход, за ним легко можно подтянуть и другое, о ненадлежащем обращении с пленным.
— Теперь всё? — уточнил юрист.
— Всё, — с облегчением кивнул Штиль.
— Прекрасно. Ты возвращаешься в поместье?
— Барон приказал остаться.
— Зачем? — скрывая нетерпение, спросил Базилевский. — Будь добр, не заставляй вытягивать из тебя каждое слово.
— Чтобы следить за пленником. И обеспечить вашу безопасность, — ответил дружинник.
— За пленника не беспокойся, — Базилевский скользнул взглядом по печальному лицу Антона. — Моя охрана за ним присмотрит. Что до тебя… Раз Владимир Александрович так приказал, оставайся. Но тебе придётся помыться, побриться и переодеться. Дворецкий принесёт тебе чистую одежду. Нам предстоит поездить по официальным учреждениям, и ты должен выглядеть соответствующе.
— Ладно, — пожал плечами Штиль.
Когда дружинник и пленный вышли из столовой, Филипп Евгеньевич допил чай и встал возле окна. Глядя на свой сад, он заложил руки за спину и решительно кивнул сам себе.
Война начинается заново. За Базилевским — юридический фронт. Сражения будут проходить тихо, но оттого будут не менее смертоносными.
— Приступим, — сказал Филипп Евгеньевич. — Пора нам перейти в наступление!
Моргун сидел за верстаком, сосредоточенно вкручивая в корпус артефакта кристальный конденсатор. Его пальцы, толстые и неуклюжие на вид, двигались с хирургической точностью.
Выяснилось, что среди моих дружинников он лучше всех разбирается в магических приборах. Во время войны он как раз занимался обслуживанием боевых артефактов.
Я наблюдал за Моргуном глазами ворона, который сидел на подоконнике. Сам в это время находился в том же лесу, что и вчера, в нескольких километрах от купола.
— Конденсатор на месте, — сказал солдат и отодвинулся, оценивающе глядя на плод своих трудов.
Артефакт выглядел неказисто и напоминал кастрюлю, в которую напихали различных магических компонентов. Собственно, мы и взяли в качестве корпуса старую чугунную кастрюлю, которую Моргун заизолировал расплавленным свинцом.
Простые люди не могли изготовить артефакт с нуля, потому что были не в силах создать магограмму. Но вот разобрать один артефакт и сделать из него другой было вполне реально. Разумеется, при условии, что человек соображает в принципах работы магических устройств.
Моргун соображал, к тому же я направлял его действия. В прошлой жизни я своими руками создал множество артефактов — от обычных зачарованных предметов до сложнейших техномагических приборов.
Вообще, условно артефакты делились на два вида: простые и сложные. Зачарованные предметы, как мои черепа воронов, считались простыми. Ведь для их изготовления требовались лишь подходящая магограмма и определённое количество маны. То, что сделать их было вовсе не просто — другой разговор.
А вот изделия вроде лучемёта или того, что мы с Моргуном делали сейчас, являлись уже сложными. Мана в них проходила несколько этапов преображения для того, чтобы в итоге получился нужный эффект.
По сути, это была смесь науки и магии. Ведь первая действует по строгим законам, а вторая непредсказуема. Создавая сложные артефакты, мы заставляли чары работать стабильно и каждый раз одинаково.
Подобная техномагия была почти не развита на Земле. Лучемёты, сферогенераторы, кристальные фонари и другие артефакты — всё это были игрушки по сравнению с тем, каких высот добилась артефакторика в Империи Этерниса.
Это значило, что передо мной открываются большие перспективы. Я смогу показать землянам такое, что они и представить не могли…
А начинать приходится с кустарного артефакта, собранного в старой кастрюле. Забавно.