Александр Майерс – Абсолютная Власть. Трилогия (страница 43)

— Вы бы сдались на моём месте? — спросил я.

— Если бы мой род был в таком же положении? Конечно!

— Отлично, — я улыбнулся. — Запомните эти слова. Когда я захвачу всё, что вам принадлежит, то позволю капитулировать. Но не раньше. Сначала вы сполна испытаете горечь поражения.

Генрих Карлович нахмурился и снова шумно втянул ноздрями воздух.

— Поразительная самоуверенность, Владимир Александрович! Я даже не знаю, завидовать или жалеть вас. Думаю, что лучше пожалеть — но при этом не рассчитывайте на милость. Война есть война.

— Вы хотите меня убить, это и так понятно, — сказал я. — Но лучше позавидуйте. Когда я начну громить вашу дружину на своих границах, вы будете мечтать о такой уверенности, как у меня. Всего доброго.

Кивнув на прощание, я встал и направился обратно к ожидающим меня спутникам. За спиной раздалось неразборчивое раздражённое ворчание.

Я не просто заставил фон Берга разозлиться, но заодно и подкинул ему дезинформацию насчёт войны на границах. Ведь насчёт того, как справиться конкретно с ним, у меня были другие планы.

— Ну, как побеседовали? — спросил Базилевский.

— Прекрасно. Всегда полезно взглянуть в лицо противнику. Так что, вернёмся к делу? Ведите нас, сударыня, — я улыбнулся девушке.

— Сюда, господин, — нервно улыбнувшись, она указала на ближайший кабинет.

Внутри оказался служащий, который вежливо приветствовал нас и уточнил, с какой целью мы прибыли. Мы предоставили свидетельство о присвоении титула, прочие документы и ключ от ячейки. После того, как служащий всё проверил, мы в сопровождении охраны банка направились в хранилище.

— Ячейка номер тридцать один, ваше благородие, — сказал Базилевский. — Войти можете только вы, поэтому мы подождём здесь.

Я кивнул, и охранники открыли для меня бронированную дверь. Я вошёл в комнату, где было множество пронумерованных ячеек, на большинстве из которых были изображены гербы знатных родов.

Змея, обвивающая меч — Муратовы.

Голова вепря на изумрудном щите — фон Берги.

Семиконечная звезда на алом знамени — Карцевы.

А вот и мой герб. Золотой тигр на лазурном щите.

Я вставил ключ в замок и повернул его. Раздался приятный щелчок, и бронзовая дверца отворилась.

Александр Градов был неглупым человеком, который мыслил стратегически. Он не просто так оставил ключ Базилевскому. Предполагал, что война может плохо обернуться для рода, а значит — в ячейке находится то, что должно помочь повернуть ход событий в нашу пользу.

Вот сейчас и посмотрим, что это.

Глава 14

Странная ночь

Больше всего меня интересовало баронское кольцо. Во-первых, это символ власти и главы рода. Во-вторых, память подсказывала, что перстень обладал особыми магическими свойствами, которые росли по мере того, как развивались Очаг и личная сила главы рода.

Эта вещь была мне просто необходима.

Я достал из ячейки несколько предметов. Два свинцовых тубуса с непонятным содержимым. Запечатанное письмо. Несколько толстых пачек денег, что меня весьма порадовало.

Но…

Кольца среди всего этого не было.

Значит, отец спрятал его где-то в другом месте.

Что находилось в свинцовых тубусах, я не знал, но они были запечатаны. Сверху на одном из них была написана буква «У», а на другом — буква «С». Наверняка что-то важное и, скорее всего, магическое. Значит, торопиться открывать их не следовало.

Я знал, что свинец не пропускает магию. Слабую, по крайней мере, иначе технократам было бы достаточно создать свинцовые доспехи и не бояться магов.

В любом случае сначала прочитаю письмо.

Я вскрыл конверт и обнаружил внутри единственный лист, исписанный мелким, аккуратным почерком.

«Здравствуй, Владимир», — так начиналось письмо.

Откуда прошлый барон Градов мог знать, что именно я буду читать это послание? Что, если бы после смерти титул принял мой старший брат Кирилл, или младший Михаил?

Но нет. Похоже, отец был уверен, что именно я стану бароном и приду сюда.

Ладно. Посмотрим, что там дальше.

«Если ты это читаешь — значит, я мёртв, и весь наш род находится на грани гибели. Я знал, что это случится, ведь так было предсказано. Но я знаю кое-что ещё — что ты не дашь роду Градовых угаснуть!»

Так было предсказано, вот оно что. Интересно, а не имеет ли к этому отношения та самая Светлана Западня, которую я собирался навестить? Если отец обращался к прорицательнице насчёт «инвалидности» Владимира, мог узнавать и про свою судьбу.

«Хотел бы я увидеть, каким ты стал. Ты всегда был похож на меня, и не только внешне. Я видел в тебе своё отражение, и поверь, очень гордился тобой, хоть и редко показывал. Прости за это, сын. Ты должен знать, что я люблю тебя».

У меня невольно перехватило дыхание. Мало того что тело реагирует на эти слова чувством горькой утраты — я и сам ощущаю, что Александр Градов был мне близок. Я не знал своего настоящего отца из прошлой жизни — он бросил меня и мать ещё до того, как я родился. Но с этим человеком из иной Вселенной я чувствовал родство. И было жаль, что я не смог увидеть его вживую.

'Но довольно эмоций. Я надеюсь, что в Тибете ты смог исцелить свой Исток. Ведь тебе предстоит тяжёлая борьба — и увы, я не могу сказать, окончится ли она победой. В предсказании не было ничего не этот счёт.

Перейдём к делу. Вместе с письмом в ячейке лежат деньги, четыреста тысяч рублей. Финансы никогда не бывают лишними, распорядись ими грамотно.

В свинцовых тубусах находятся договоры с нашими союзниками. Не вздумай открывать их во Владивостоке или в других местах с сильным технологическим полем! На свитках стоят кровные магические печати, которые могут потерять силу.

Договоры обязывают наших союзников помочь тебе. Спроси у Филиппа Евгеньевича, он расскажет подробности.

Кстати, о Базилевском. Он должен был поведать тебе истинную причину моего конфликта с графом Муратовым. Используй это, как посчитаешь нужным. И выполни одну мою просьбу — заставь его ещё раз встать на колени. Убьёшь ты его или нет, меня не волнует. Но я хочу, чтобы этот подонок снова преклонился перед Градовым'.

Непременно. В этом наши желания полностью совпали, Александр Петрович.

«Я знаю, что тебя ждёт долгий и тернистый путь. Поэтому перед тем, как начнёшь действовать, посети нашу охотничью избушку. Это поможет тебе отрешиться от мирских дел, ты сможешь напитаться магией и получить всё необходимое для дальнейшей борьбы».

Что-то подсказывало мне, что отец неспроста отправляет меня в этот домик. Уверен, он спрятал там или важные документы, или что-то ещё.

Необходимо туда попасть в ближайшее время.

'А что до кольца барона, не переживай об этом. Оно само найдёт тебя.

Я в тебя верю, Владимир. Сделай род Градовых великим. Знаю, у тебя получится'.

Внизу, ещё более мелким почерком, было расписано, как найти охотничью избушку. А затем стояли подпись и личная печать Александра Петровича.

Я ещё раз пробежался взглядом по письму, затем положил его обратно в конверт. Забрал тубусы с договорами, сунул деньги за пазуху и вышел из хранилища.

— Мы проводим вас до машины, господин, — сказал один из охранников.

— Не стоит, со мной мои дружинники. Благодарю вас.

— Всего доброго, — кивнул охранник, и они с товарищем вдвоём закрыли тяжеленную бронированную дверь.

Когда мы вернулись в дворянский зал, фон Берга там уже не было. Кто бы сомневался. Наверняка, рассерженный общением со мной, Генрих Карлович побежал отдавать приказы дружине.

Блондинка проводила нас до выхода, и мы вышли на улицу. Там ничего особо не изменилось, разве что солнце начало клониться к закату. Мои бойцы, равно как шпионы фон Берга и Зубра, были на месте. Коршун Карцевых тоже продолжал кружить в небе.

Хотя, когда я пригляделся, мне показалось, что птица растеряла большую часть своей ауры. Маг, который контролировал её, наверняка устал — если его не сменят, то к вечеру коршун исчезнет. А то и раньше.

— Что было в ячейке, Владимир Александрович? — спросил Базилевский, едва мы отошли от банка.

— Деньги, кое-какие бумаги и письмо от отца.

— А как же…

— Кольца не было, — опередил я. — Отец написал, что оно само меня найдёт.

— Непохоже на Александра Петровича, — нахмурился юрист. — Он никогда не полагался на волю случая.

— Значит, и в этот раз не полагался. Просто был уверен, что кольцо действительно попадёт ко мне в руки, что бы ни случилось.