Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 14)
Раздался звук, похожий на треск лопающегося стекла. Бледно-голубое сияние Очага вспыхнуло ослепительно и погасло, рассыпавшись на тысячи мелких искр, которые тут же угасли в воздухе.
И началась бойня.
Дружинники дрались отчаянно, зная, что отступать некуда. Но что могли сделать их сабли и арбалеты? Ничего.
Крыс, стоя рядом с Зубром, подпрыгивал на месте от нетерпения.
— Хозяин! Позволь поджечь дом! Хочу посмотреть, как он горит!
Он коротко кивнул.
Крыс взвыл от восторга. Он побежал вперёд, мимо дерущихся и умирающих. Его обгоревшие руки поднялись, и из ладоней вырвались струи пламени. Они обрушились на крышу, на стены, ворвались в окна. Через минуту центральная часть дома превратилась в факел. Жар стоял такой, что даже монстры отползали подальше.
Паук тем временем занимался «садом». Его пальцы впились в землю, и любовно подстриженные деревья покрылись шипами, ожили и принялись хватать убегающих слуг, разрывая их на части. Крики быстро обрывались, сменяясь чавкающими звуками и тишиной.
Он наблюдал за всем этим с безразличием. Никакой жалости. Никакого злорадства. Просто шёл процесс.
Эффективность высокая. Потери минимальны. Цель почти достигнута.
Он прошёл через главные ворота, вернее, через то, что от них осталось — оплавленную и перекрученную металлическую арку. Двор был усеян телами. Воздух гудел от жара, был пропитан запахом гари, крови и испражнений.
На пороге главного входа лежал хозяин дома. Глава рода, надо полагать. Половина его ночной рубашки была сожжена, обнажив обугленную кожу. Вторая половина была пропитана кровью из раны на шее. Он был ещё жив. Его глаза встретились с глазами Зубра.
Он остановился перед ним. Наклонился. Его пальцы сомкнулись на горле умирающего. Не чтобы добить. Чтобы почувствовать последнюю пульсацию жизни. Последний выдох.
Он ничего не почувствовал. Ни удовлетворения, ни отвращения. Просто констатировал факт: жизнь этого человека оборвана.
Он разжал пальцы. Голова мужчины безжизненно упала на камень.
Поместье было мертво. Все его обитатели — мертвы. Задача выполнена.
«Достаточно. Собирай войско. Город ждёт. И там придётся сложнее, помни это. Люди будут сопротивляться», — приказал Мортакс.
Он выпрямился и послал новый импульс воли.
Орда, разбежавшаяся по территории поместья в поисках укрывшихся, начала стягиваться обратно. Монстры снова образовали единую массу — теперь ещё более возбуждённую, пропахшую кровью и дымом.
Он обернулся лицом к городу. Огни горели там, за лесом, спокойные и беззаботные. Спящие жители не подозревали, что их соседи уже мертвы. Что смерть идёт к ним напрямик, через тёмный лес.
Он шагнул вперёд. И тысяча ног, когтей, щупалец и перепончатых лап тронулась за ним.
Город не был готов. В этом Зубр-Мортакс не сомневался ни секунды. Окраины, предместья, дома простых горожан были беззащитны. Как и эта дворянская усадьба.
Он шёл, и внутри него, там, где раньше билось сердце, пульсировала сила. Она требовала выхода. Требовала применения.
Поместье стало пробой. Город станет демонстрацией.
В голове существа, бывшего когда-то Николаем Зубаревым, не было места сомнениям. Была только ясная, холодная цель, освещённая багровым светом грядущей резни.
Глава 7
Два города
Небо над Петербургом в тот вечер было особенным. Солнце, уже почти утонувшее за крышами, поджигало края облаков, а с Невы поднималась лёгкая, серебристая дымка.
Мы с Анастасией шли по Дворцовой набережной, не спеша, без цели. На ней было простое светлое платье и лёгкая шаль. Здесь, на набережной, мы были просто парой. Молодой барон и его спутница.
— Смотри, — Анастасия указала на воду. — Кажется, скоро начнут разводить.
Мы остановились у парапета. Внизу темнела вода, отражая последние блики заката и первые огни фонарей. Со стороны Благовещенского моста, донёсся протяжный гудок, и мост медленно начал разводиться.
— Красиво, — тихо сказала Настя.
Но в её голосе не было того восторга, который я слышал в поезде, когда она видела новые места. Была задумчивость, лёгкая грусть.
— Всё в порядке? — спросил я, тоже глядя на мост, но краем глаза наблюдая за ней.
— Переживаю за отца, — Анастасия вздохнула.
Новость о том, что Игнатьев обвинил графа Ярового в казнокрадстве, дошла до нас сегодня утром. Возмутительно, и в то же время ожидаемо. Пётр Алексеевич — мой ближайший союзник в войне с Мортаксом. А Игнатьев делает всё, чтобы скомпрометировать нашу борьбу и выставить паникёрами.
Отчасти он делает это по указке Островского. Отчасти затем, чтобы отомстить.
Я положил руку поверх рук Анастасии, лежавших на холодном граните.
— Не бойся за него. Сама знаешь, твой отец настоящий воин, его так просто не сломить. И он не один. С ним граф Соболев, мой воевода, мой брат и всё дворянство Приамурья. Они не дадут Игнатьеву разгуляться.
— Но он же всё делает якобы по закону! Он теперь директор Дворянского ведомства, его тоже так просто не возьмёшь, — проговорила Настя.
— Будь уверена, они найдут способ его победить.
— А если не получится? — она повернулась ко мне, и в её серых глазах, отражавших огни города, плескалась тревога. — И если наши усилия здесь тоже не принесут плодов? Вдруг Совет Высших так и не захочет тебя выслушать? Если…
— Не стоит загадывать наперёд, — с улыбкой перебил я. — Мы сделали ход. Эристова думает. Охотников, я уверен, договаривается со Щербатовым. Нужно немного подождать.
— Больше ничего не остаётся, — вздохнула Анастасия.
Мы стояли молча, плечом к плечу, наблюдая за разводящимся мостом. Настя постепенно расслабилась. На какое-то время нам удалось отгородиться от всей этой паутины интриг, угроз и ожиданий. Существовали только мы.
Именно в этот момент, словно сама судьба решила напомнить о себе, я заметил в отражении воды быстро приближающуюся тень. Человека, идущего целенаправленно к нам. По походке я узнал его ещё до того, как обернулся.
Ночник.
Он подошёл почти бесшумно и встал рядом так, что со стороны выглядел как обычный прохожий, тоже остановившийся полюбоваться видом. Его смуглое лицо было напряжено, взгляд тёмных глаз выражал беспокойство.
— Ваше благородие, — прошептал он. — Важные новости.
По его тону я понял, что новости не просто важные, а очень важные. Улыбнулся Анастасии и сказал:
— Я на минутку.
Она молча кивнула, и мы с Ночником отошли немного в сторону.
— Говори, — велел я.
— Монстры атаковали Тверь.
Вокруг ничего не изменилось. По-прежнему пахло рекой, слышались смех и разговоры, гудки пароходов. Но для меня мир внезапно замер.
Мортакс не стал долго ждать. Он атаковал, причём именно так, как я и говорил — в сердце империи.
— Есть подробности? — спросил я, чувствуя, как в горле встаёт комок.
— Мало, — пожал плечами Ночник. — Там хаос. Орда вышла из лесов под городом прошлой ночью. Сначала разгромили поместье какого-то дворянина на окраине, затем пошли на саму Тверь.
— Их много?
— Говорят о тысячах тварей. Новых, сильных. Городская стража и местный гарнизон пытаются сопротивляться, но твари уже пробились на улицы. Город горит. Говорят, их возглавляет маг невероятной силы, — Ночник выразительно взглянул на меня.
Мы оба знали, что это за маг. Потому что уже встречались с ним в Приамурье.
Зубр, внутри которого — осколок души Мортакса.
Значит, как я и предполагал, они обрели достаточно силы, чтобы открывать разломы где угодно. Мои худшие опасения подтверждались с пугающей скоростью.
— Ну вот, — сказал я тихо. — Я же говорил. Они не признают границ.
— Что будем делать, барон? — прошептал Ночник.