Александр Майборода – Скифы. Великая Скифия (страница 48)

Рассердился князь Коман и проснулся.

Тихо шелестела листва. На стволе дерева устроилась небольшая птичка с желтой полосой на спине. Заметив движение человека, она замерла, кося на него круглым черным глазком-бусинкой.

Князь вспомнил, где он и что произошло.

«Зря Болгар ломает установленный порядок, – подумал Коман, – ни к чему хорошему это не приведет».

Коман не зря беспокоился. В последние годы все чаще стали случаться засухи, и если бы не дань, что собирал Словен с многих народов, то плохо пришлось бы правнукам Ария. Способен ли был Болгар позаботиться о народе, пока было неизвестно. Несмотря на то, что Болгар уже был не юноша, однако он еще не участвовал в больших сражениях. Да и по слухам, не очень-то соплеменники и любили своего князя.

Но хотя Коман и не одобрял планов старшего брата, однако он хорошо знал, что сила братьев в их сплоченности. А так как Болгар был среди них лидером, то Коману оставалось лишь следовать за ним.

Коман сел и потянулся за флягой. Но фляга показалась ему слишком легкой. Он ее встряхнул и не услышал плеска.

Коман с досадой, негромко – он знал, что слуги его услышат, как бы он тихо ни говорил, – произнес:

– Воды!

Через секунду ему была подана фляга, полная воды.

Коман сделал из фляги несколько глотков. Часть воды пролилась на шею и грудь. Слуга вытер капли воды рушником.

Утолив жажду, Коман встал.

Солнце висело прямо над горой, и закат был кроваво-красного цвета.

– Жди ветреную погоду, – сказал сам себе Коман и подумал, что через небольшое время солнце скроется за горами и тогда долина окажется в тени.

К князю подошел воевода и сказал, что летние ночи короткие, но, чтобы до наступления темноты оказаться дома, следовало поторапливаться.

– Выдвигаемся, – проговорил Коман.

Воевода подал знак, и сигнальщик немедленно дал сигнал рожком.

Засуетились люди. Заржали лошади. И так как их не расседлывали, то вскоре отряд Комана был готов двинуться в путь.

Но прежде чем уехать, Коман сходил к Болгару.

Шатер еще не был убран, но Болгар уже не спал. Он и Истер пили молоко.

Увидев Комана, Болгар предложил:

– А, брат, садись, попей с нами молока. Пока мы отдыхали, слуги успели подоить кобылиц.

– Благодарю. Я уезжаю, – сказал Коман от порога.

– Ты не заедешь ко мне в замок? – удивленно спросил Болгар.

– Я сразу поеду домой, – хмуро сказал Коман.

– А-а-а! Тебе не нравится моя ссора со Словеном? – догадался Болгар.

– Не нравится, – сказал Коман. – Я не хочу, чтобы из-за этой пустой ссоры началась война между своими.

– Не беспокойся – мы войну не начнем, – сказал Болгар.

Коман бросил на него удивленный взгляд и спросил:

– Неужели ты одумался и решил отказаться от претензий на царский трон?

Болгар рассмеялся.

– От претензий на царский трон я не откажусь. Но я начинать войну из-за этого со Словеном не буду.

– Правильно! – посветлел лицом Коман. – Никому эта война не нужна! У нас есть более серьезная забота: по всем приметам, и в этом году будет засуха. Надо думать, где будем брать хлеб.

– Это и впрямь серьезно. Ладно, езжай домой. Там видно будет, – проговорил Болгар.

Поклонившись, Коман сдавил каблуками бока коня и направил его шагом к своему отряду, который уже выстроился в колонну, ожидая команды на начало движения.

Как только Коман отъехал, Болгар подмигнул Истеру:

– Брат, догони его и открой глаза нашему неразумному брату.

Истер вышел из шатра и гикнул – ему подвели оседланного коня. Истер одним махом вскочил в седло и рванул коня за Команом.

Коман слишком хорошо знал своего брата, чтобы поверить, что тот так просто отступит от намеченной цели, поэтому, пока ехал, удивлялся его неожиданному отказу от своих замыслов.

Подъехав к отряду, Коман дал сигнал: двигаемся!

Но, едва отряд двинулся, его догнал Истер.

– Ты что-то хочешь еще сказать? – недоброжелательно поинтересовался Коман, подозревая новый подвох.

– А где Порусса? – сдерживая коня, спросил Истер.

– Зачем она тебе? – спросил Коман. – Она расстроена, лучше не тревожь ее.

– Болгар велел в утешение передать ей подарок, – сказал Истер.

– Ну так передай, – сказал Коман.

– Но я не нашел ее, – сказал Истер.

Коман оглянулся – Поруссы и в самом деле нигде не было видно.

– Она всю дорогу ехала верхом на лошади, а сейчас не видно. Наверно, устала и к женщинам в повозку пересела, – предположил он.

– Я проверял – у женщин нет ее, – сказал Истер.

– А где же она тогда? – удивился Коман.

– Это я и хотел узнать, – сказал Истер.

Коман повернул коня и поскакал к повозкам с женщинами. Подъехав к повозкам, стал поднимать шторы и заглядывать в окна – но Поруссы нигде не было.

Теперь Коман уже не на шутку встревожился.

– Кто-либо видел Поруссу? – спросил он женщин.

– Нет, – кто-то из женщин ответил из кареты.

– А куда же она делась? – машинально спросил Коман.

– Она на лошади едет где-либо сзади. Она с нами не хочет общаться.

Женщины высунули головы из окон кареты, и карета стал похожа на клумбу с цветами.

– Но где же она? – задумчиво проговорил Коман, пристально рассматривая окрестности.

К Коману подъехал воевода. По встревоженному выражению на лице Комана он сразу догадался, что произошла какая-то неприятность.

– Что случилось? – спросил он князя.

– Ты Поруссу не видел? – в ответ спросил Коман.

– Не видел.

Слышавшие разговор женщины, по своему обычаю, начали живо обсуждать пропажу Поруссы и выдвигать версии. Наконец кто-то из женщин огласил то, чего опасался Коман: Поруссу, наверно, украли.