Александр Майборода – Скифы. Исход (страница 26)

– Однако, как я вижу, многие не захотели идти с нами, – сказал Словен.

– Не захотели, – сказал Мойска.

– Но разве на сходах не договорились действовать миром сообща? Ведь так народ раскололся, – упрекнул Словен.

– На сходах в селах решили миром идти в новые земли. Никто не пошел против общины. Но вот в городах… – проговорил Мойска и развел руками. – А в городах народ сам по себе. Как их заставить идти с нами? Никак!

– Это означает раскол народа, – проговорил Словен и, немного подумав, продолжил: – Что ж. Каждый выбирает свою судьбу… Мы не можем тратить время на уговоры тех, кто не хочет идти с нами. Если все готово к выходу, то надо выходить. Завтра выходим.

– Мы не можем завтра, – неожиданно подал голос Грозыня.

– Почему? – удивленно спросил Словен.

– Потому что еще не вернулись разведчики. Мы договаривались, что выйдем, как только вернутся разведчики, – сказал Грозыня.

– Когда должны были вернуться разведчики? – спросил Словен.

– Срок им давался две недели, поэтому они должны были вернуться вчера, – сказал Грозыня. – Надо было бы подождать их.

– Зачем нам ждать разведчиков? – спросил Мойска.

Грозыня снисходительно улыбнулся, но подчеркнуто уважительно поклонился и ответил:

– Потому что без разведчиков мы не знаем дороги. И какие нас опасности подстерегают.

– А если они не вернутся совсем? Если они погибли? – спросил Мойска.

– Не зная дороги, опасно отправляться в путь, – сказал Словен. – Но старейшина Мойска прав. Разведчики могли погибнуть…

– В разведку ушли сильные богатыри во главе с Данавом, – напомнил Грозыня.

– Даже самые сильные богатыри могут погибнуть, – сказал Словен и продолжил мысль: – Конечно, не зная дороги, опасно отправляться в путь, но народ уже оставил свои города и села и вышел в лагеря. Зачем жить в поле, когда рядом твой дом? Скоро они начнут возвращаться в свои дома. Второй раз вывести людей из их жилищ будет намного тяжелее. Поэтому мы должны завтра же отправиться в путь. А разведчиков, если они живы, мы встретим по дороге. Они могли задержаться – мало ли что может их задержать.

Грозыня встал.

– Князь, позволь мне оставить тебя, я схожу и сейчас же отправлю на разведку новый отряд, чтобы к моменту выхода нам была уже известна дорога хотя бы на день пути.

– Иди, – сказал Словен и обратился к остальным: – И вы, старшины, идите и соберите народ, чтобы сказать, что утром мы выходим. Пусть за ночь люди приготовятся к выходу.

Так закончился княжеский ужин.

Как только старшины ушли, лагерь заволновался, словно разворошенный муравейник: люди сновали туда-сюда; раздавались возбужденные людские голоса; ревел скот; ржали лошади, весело лаяли собаки. Наступила темнота, но тут же разгорелись многочисленные костры.

Шум стоял такой, что Словен даже забеспокоился, что до утра они не угомонятся. В тревоге он вышел из шатра. Сначала стоял и смотрел вокруг.

Вскоре к нему подошел Грозыня и сообщил, что разведчики уйдут еще до восхода солнца. Пойдут они недалеко и к обеду вернутся назад.

– Хорошо, – сказал Словен.

Он присел к горевшему недалеко костру. Грозыня присел рядом.

Глядя на огонь, Словен проговорил:

– В первый день мы все равно будем идти по знакомой местности, и, пока эта огромная масса людей сдвинется, пройдет много времени, а потому мы за первый день пройдем не так уж и далеко. Поэтому сведения, что принесут эти разведчики, в сущности, не будут иметь особой ценности. Но главное на сегодня – сдвинуть народ с места. Как только сдвинем народ, дальше пойдет легче.

– Я завтра пошлю вперед новых разведчиков, которые уже уйдут дальше, – сказал Грозыня.

– Это нужное дело. А постепенно какие-то отряды вырвутся вперед: такое огромное количество людей, что мы подняли, не удержится в одной массе – и они уже будут вести разведку сами, – проговорил Словен.

Словен повел головой в стороны.

– Что-то они никак не утихомирятся. А завтра рано утром выходить.

– Угомонятся они скоро, – сказал Грозыня. – Ты бы шел, князь, в шатер, сам поспал. Завтра день будет беспокойный.

– Надо, но я тоже не хочу спать. Посижу немного у костра, – проговорил Словен.

Постепенно все стихло. К полуночи костры погасли и лагерь накрыла темнота. Вскоре только стук колотушек сторожей свидетельствовал, что в лагере не все спят.

Теперь Словен решил, что и он может идти спать.

Глава 31

Любко объявил, что утром караван выходит в поход. Поэтому вечером Вьюн решил сбегать в последний раз на малом струге на тоню, чтобы запастись в дорогу свежей рыбой. Ведь в пути некогда будет заниматься рыбалкой.

Поставив сети, Вьюн и Мал стали ждать рассвета. Вьюн планировал вернуться к каравану на рассвете.

Ночью небо странно светилось, воздух сделался словно мед – вязкий и недвижный – такое происходит перед надвигающейся бурей, поэтому встревоженный Вьюн начал снимать сети еще до рассвета, как только глаза стали что-либо различать. Когда Вьюн закончил, то обнаружил, что сети оказались пустыми.

– Надо же – ни одной рыбешки! – изумился Мал, просто не веря своим глазам.

Вьюн, задумчиво глядя на ком пустых сетей, снял соломенный бриль и зачесал лысый затылок. Наконец промолвил:

– В моей жизни такого еще не бывало! Ну, чтобы мало было рыбы – бывало. Но чтобы совсем ни одной рыбешки не попалось – не бывало. Для этого надо, чтобы море совсем вымерло.

– Но вот такое случилось, – сказал Мал и принялся раскладывать сеть по днищу. – Так быстрее просохнет.

– Не нравится мне все это – как бы не быть беде, – задумчиво бормотал Вьюн, наблюдая, как Мал укладывает сеть. Он чувствовал, как в его сердце нарастает беспокойство. Наконец не вытерпел и решительно распорядился: – Ты вот что, сынок, оставь сеть. Садимся на весла и скорее возвращаемся домой. Что-то тревожно мне. Чует моя душа большую беду.

Они стали грести в сторону берега. Но скоро море озарила вспышка молнии и воздух разорвали тяжелые раскаты грома.

Налегая на весла, Вьюн ругал сам себя: «А зачем я вчера решился выйти в море?! Ведь видел же, что змеи лезут из земли, куры беспокоятся, да смутило меня – ветер к вечеру стих».

Но, когда берег приблизился, вспышки молний и раскаты грома зачастили так, что вскоре стал слышен лишь один гул. Вот теперь Вьюн совсем перепугался – он лихорадочно бил веслами воду, так что они гнулись, словно были выструганы из гибкого тростника.

Внезапно молнии прекратились и гром стих. Ярко светило солнце. Почудился небольшой ветерок. Караван кораблей был рядом.

– Кажись, спаслись! – облегченно выдохнул повеселевший Вьюн. Он подогнал струг к своей большой лодке, из-за борта которой испуганно смотрели женщины.

– Не бойтесь! – подчеркнуто бодро крикнул Вьюн, перебираясь в большую лодку.

Однако как он только перебрался в лодку, так сразу почувствовал, что течение потянуло ее в море.

Вьюн с изумлением наблюдал, как близкий берег стал медленно удаляться. Женщины неуверенно завыли.

– Отец, что это? – дрожащим голосом спросил Мал. – Море уходит от берегов.

– Не знаю, – бормотал совершенно обескураженный Вьюн. Он видел, что многие окружавшие их лодки стали ложиться на обнажившееся морское дно. Люди, сидевшие в лодках, бросились на берег.

Вьюн взялся за весла.

– А ну-ка, давай-ка, сынок, уходить в море, – дрожащим голосом застонал Вьюн и заохал: – Ох, пришла большая беда! Старики рассказывали, что вот так же когда-то мертвое море поглотило многие города. Ох, как бы это не повторилось!

Между тем горожане, увидев множество рыбы, застрявшей в морской тине, побежали ее собирать.

Течение помогало Вьюну отогнать лодку в море, но вот вода успокоилась, затем начала вспухать горой, которая вскоре обрушилась огромной волной. Словно обиженная вынужденным отступлением, волна ревела и мчалась на берег.

Когда собиравшие рыбу люди заметили опасность, было уже поздно – Вьюн видел, как волна накрыла людей и все исчезло в кипящей воде.

– О боги! – с ужасом воскликнул Вьюн.

Глава 32

Словен уже три года провел в военных походах. Постоянное ожидание нападения врага приучило его быть все время готовым к действию. К опасности, как и к чему-то другому, человек рано или поздно привыкает. Привык и Словен – и по ночам спал вполне спокойно в любой обстановке. Но только не на этот раз.

Ему снилось, что он стоит на берегу бурной реки. В реке слишком сильное течение. Такое, что вода ворочает камни на дне. Но он знает: ему обязательно надо переправиться через реку, потому что от этого зависит его жизнь.

Наконец, решившись, Словен вступает в воду. Он чувствует, как течение ударяет в ноги и грозит снести его. Словена охватывает ужас. Ему становится страшно. И нет никого рядом, кто бы мог ему помочь.