Александр Майборода – Скифы. Исход (страница 28)

Тот опыт показал ему, что в море не обязательно ходить, держась берега. И наверно, Квашка повел бы корабли на север, ориентируясь по солнцу. Но этому решительно воспротивился Тан.

– Ты сможешь вывести караван точно к устью реки, по которой мы вышли в море? – спросил он.

Квашка замялся.

– Точно – вряд ли. Но если мы пойдем на север, то увидим мутную воду. Там, где река впадает в море, вода мутная и пресная. По пресной воде и найдем устье реки. Это будет быстрее, чем если мы пойдем вдоль берега.

– А если мы не увидим мутную воду? – задал вопрос Тан.

– А куда она денется? – с улыбкой спросил Квашка.

– Понятно, – сказал Тан.

– Что понятно? – спросил Квашка.

– Что ты плохой кормчий, – сказал Тан.

Квашка набычился.

– Если я плохой кормчий, то замени меня. Сам веди корабль.

– И поведу! – сказал Тан.

Квашка от злости плюнул за борт. Он хотел куда-либо уйти, но на небольшом корабле негде спрятаться, и он сел у мачты с оскорбленным выражением на лице.

Дружинники с удивлением наблюдали за размолвкой Тана и Квашки. Это была не первая их ссора. Квашка был хорошо известен вздорным характером и часто затевал ссоры по поводу и без повода. Но сейчас дружинники не понимали, почему Тан не хочет послушаться совета Квашки.

Уловив их недоуменные взгляды, Тан пояснил:

– В море подстерегает множество опасностей. Жизнь мореходов зависит от множества случайностей, от волн, от ветра. Внезапная гроза может перевернуть корабль. Поэтому на море цена ошибки особенно высока. Нам не привыкать к опасностям, но мы идем не одни, мы ведем за собой множество кораблей, и от нас зависит жизнь людей, которых везут корабли. Поэтому нам не следует подвергать корабли лишней опасности. Нам следует держаться берега. Тогда в случае бури корабли смогут быстро подойти к берегу и спрятаться в каком-либо укромном заливе. И при поломке корабля недолго пристать к берегу и спастись.

Дружинники увидели в объяснении Тана разумное зерно, и на Квашку обрушился шквал упреков.

– Квашка, не дури! – строго сказал Лещина. – Кормчего мы и другого можем избрать, но без дела мы тебе сидеть не позволим. Садись на весла!

Покрасневший Квашка поднялся.

– Да не отказываюсь я быть кормчим! Мне просто было непонятно, почему Тан отказывается идти коротким путем.

– Но теперь-то понятно? – спросил Тан.

– Понятно, – ответил Квашка.

– Тогда займись делом, – резко бросил Тан.

Квашка затих и повел корабль, стараясь держаться так, чтобы слева все время виднелся берег. Но ему это удавалось делать с трудом, так как мешал ветер, сбивавший корабль с пути. Вскоре пришлось даже спустить паруса, и дружинники сели на весла.

Так продолжалось некоторое время, пока одна из лодок не догнала корабль северян. На носу лодки стоял обгоревший на солнце дочерна старик. Это был Вьюн. Он держался одной рукой за канат. Парус на лодке был развернут, отчего лодка сильно опережала корабль северян.

Как только лодка поравнялась с кораблем, он подал знак Малу на руле, и тот убрал часть паруса. Лодка замедлила ход и пошла, почти касаясь весел северян.

Квашка забеспокоился.

– Эй, старик! – громко проговорил он. – Ты нам весла хочешь переломать?

– Нет! Весла я не собираюсь вам ломать! – сердито крикнул в ответ старик. – Я только хочу поучить тебя, рыжего дурака, уму-разуму!

Квашка оторопел.

– Чего-чего?!

– А то – ты чего людей мучаешь на веслах, когда ветер волну гонит?

– Сам ты дурак! – озлился Квашка. – Разве ты не видишь, что ветер мешает нам идти?

– Но мне же не мешает? – сказал Вьюн.

Тан заинтересовался разговором и подошел к борту. Он узнал старика.

– Вьюн, это ты? Будь здрав!

– И ты будь здрав, северянин, – ответил Вьюн.

– Ты чего ругаешь нашего кормчего? – спросил Тан.

– Так дурак он у вас, – сказал Вьюн.

Тан ухмыльнулся.

– Это не новость. И чего?

– Зачем он изнуряет вас на веслах, хотя ветер хороший, чтобы идти под парусом?

– Сам он дурак, – пробурчал Квашка, – посмотри – ветер дует нам вбок, и если мы пойдем по ветру, то врежемся в берег.

– Однако его-то не сносит на берег, – заметил подошедший Лещина.

– А почему тебя не сносит на берег? – спросил Тан.

– Потому что у меня в голове есть мозги, – проворчал Вьюн.

– Ну так объясни нам свою хитрость, – попросил Тан.

– Да нет тут никакой хитрости, – сказал Вьюн. – Надо только помнить, что ночью и утром ветер дует от суши, а днем – в сторону суши. Поэтому ночью и утром лодку надо направлять по ветру от берега, а днем идти к берегу.

– И как же тогда держаться берега? – ехидно улыбаясь, спросил Квашка. – Нам ведь велено берег держать на виду.

– А ты слишком далеко в море не уходи, вот так и будешь держаться, – сказал Вьюн.

Тан и Лещина переглянулись.

– Это был бы хороший кормчий для нас, – заметил вполголоса Лещина.

– Да, – сказал Тан и крикнул Вьюну: – Старик, а ты не пойдешь на наш корабль кормчим?

– Нет, – ответил Вьюн. – У меня на лодке семья. Одни бабы и дети. Из мужиков только мальчишка, ему одному не управиться с лодкой.

– Жаль, – проговорил Тан. – Тогда держись поближе к нам, чтобы в случае чего мы могли позвать тебя.

– Ладно, – сказал Вьюн.

Он что-то проговорил Малу, и лодка тут же вильнула в сторону от корабля северян.

С закатом солнца ветер и в самом деле начал менять направление. Квашка хоть и был обижен на Вьюна, но его советом все же решил воспользоваться.

Ветер был несильный, и корабль легко шел под парусом. Пользуясь этим, гребцы залегли спать.

С наступлением сумерек на мачте лодки Вьюна загорелся огонь. Тан догадался, что Вьюн этим подает им пример. По огням на мачтах корабли смогут ориентироваться в темноте и держаться вместе. Поэтому Тан также приказал зажечь огонь. На остальных кораблях и лодках тоже зажглись огни. Стало хорошо видно, что караван держится в довольно плотном строю, и это Тана порадовало.

Глава 34

По привычке Тан проснулся перед рассветом. Было еще темно, но облака на востоке покрылись нежной розовой вуалью.

Тан приподнялся, и лицо защекотал прохладный легкий ветерок. Его хватало, чтобы корабль неторопливо плыл по гладкой поверхности воды.

Так как работы на веслах не было, то на корабле почти все спали. Не спал один только лишь рулевой. Он сидел на лавке на помосте, щекой прислонившись к веслу.

Тан решил подняться к рулевому на помост.