Александр Майборода – Последняя амазонка (страница 67)

– Не знаю, – сказал Манассия, – но, судя по внешнему виду, они пришли с севера. Многие говорили не на славянском языке.

– На севере многие говорят не на славянском языке.

– Но это и не карелы.

– Норманны?

– Мне кажется, это все же славяне. Но с ними были норманны.

– Их вождь князь Бравлин умер! – отрезал Абадия.

– У него мог остаться сын.

– Его сыновья погибли, – проговорил сквозь зубы Абадия, подумав немного. – Впрочем, слышал – один сын у него оставался, но он слишком юн.

– Юный возраст не мешает царям быть вождями.

– Ну, да. В таком случае надо собирать войско против славян. Я не хочу, чтобы теперь сын Бравлина сжег Хазарию. После погрома Бравлина хазары тридцать лет боялись ходить на север. После нового разгрома мы на сто лет забудем дорогу на север.

– Хазары испуганы так, что не способны сражаться не только со славянами, но и вообще с кем-либо.

– Это хорошо. Пока ты стоял под Белой Вежей, я собрал преданное мне войско. Они убьют любого, на кого я им покажу. Пора избавиться от подлых заговорщиков. Я отдам приказ арестовать всех тарханов из тюркских и аланских родов.

– Отец, мы восстановим против себя тюрков и аланов, а в любой момент к городу могут подойти славяне. Может, сначала отразить нападение славян, а уж потом заняться заговорщиками? – осторожно заметил Манассия.

– А со славянами мы договоримся. Я заплачу им столько, сколько они захотят.

– Но, может, договориться и с тюрками и аланами? Они все же свои.

– Эти «свои» хуже чужих. Тюрки и аланы хотят слишком многого – они хотят власти. А славяне возьмут выкуп и уйдут.

– Но где мы возьмем столько золота? Неужели из наших сокровищниц?

– Золото мы возьмем из имущества заговорщиков, – сказал Абадия.

– Ты, думаешь, заговор все же существует? – спросил Манассия.

– Он должен быть. Если и нет заговора, то мы должны его придумать. Пока мы не разгромим аристократию, она представляет для нас угрозу.

Глава 75

Тела убитых и раненых еще не были убраны с места сражения, и среди мертвых тел, ища раненых, ходили женщины. Слуги собирали доспехи и оружие, которые еще могли пригодиться воинам, и сносили их в одну кучу.

Дружинники выбирали самое лучшее оружие и доспехи. Золото, серебро, оружие, доспехи и другие ценные вещи сразу относили на корабль Гостомысла.

Оружие и доспехи князь при необходимости раздавал нуждающимся.

Ценные вещи делились, согласно обычаю, позже.

Гостомысл пожелал осмотреть крепость. Вместе с ближними боярами, сопровождаемый Красимирой и князем Вячеславом, он въехал в Белую Вежу.

Вид мертвых не смущал Гостомысла: за недолгую жизнь ему уже пришлось участвовать в сражениях, рисковать своей жизнью и убивать других. Соседство со смертью для воина – обычное дело.

Но то, что Гостомысл увидел в Белой Веже, заставило его побледнеть и ужаснуться: улицы города были завалены высохшими трупами женщин и детей, воздух был пропитан запахом тления.

Заметив, что Гостомысл едва держится в седле, Медвежья лапа, который и сам чувствовал себя не лучшим образом, предложил:

– Может, вернемся на берег?

– Да, – едва прошептал Гостомысл, с трудом сдерживая тошноту.

Медвежья лапа протянул ему флягу:

– Отпей, князь, вина, легче станет.

Гостомысл взял флягу и сделал глоток. Вино тут же ударило ему в голову, но он и в самом деле почувствовал себя легче.

Медвежья лапа приказал одному из дружинников:

– Скачи, пусть в лагере приготовят для князя шатер.

– И тризну по убиенным невинным душам пусть готовят, – приказал Гостомысл.

Медвежья лапа взял под узды коня Гостомысла и направился к выходу. Вслед за ними двинулись и другие.

Они выехали за ворота и остановились в полусотне шагов, где не так остро чувствовался трупный смрад.

Гостомысл, спеша очиститься от дурного воздуха, глубоко вдохнул воздух в грудь.

– Царица Красимира, я прикажу очистить город от мертвых, и ты сможешь вернуться, – сказал князь Вячеслав, глядя на пасмурное лицо царицы амазонок, и пояснил Гостомыслу: – Жаль, что ты не увидел – у царицы прекрасный дворец.

– Когда очистишь город от мертвых, тогда посетим и ее дворец.

Красимира тем временем пристально смотрела на открытые ворота – был яркий солнечный день, но в глубине прохода было темно.

«Это вход в царство мертвых»! – пришла ей в голову мысль, и она, покачав головой, тихо и печально проговорила:

– Нет, князь. В городе погибло столько невинных душ – женщин, детей, что боги широко отворили проход в царство мертвых. Теперь здесь вход в царство мертвых – последнее пристанище душ людей. В царстве мертвых живым невозможно жить, как невозможно и изгнать из царства мертвых души погибших. Если лишить души последнего пристанища, то куда им идти? Они придут к живым, и это погубит наш мир. Нет – у каждого свой мир! И этот порядок нельзя рушить. И чтобы этот порядок не был нарушен по чьей-либо злой воле или по неведению, я наложу на город проклятие – здесь живым больше нельзя жить. Кто войдет в эти ворота, тот уже никогда не вернется назад.

Глава 76

К полудню на берегу Дона, в стороне от места сражения, был разбит лагерь. В лагере горели костры, в воздухе висел запах жареного мяса.

Слышались возбужденные голоса, приглушенный женский смех – войско захватило множество хазарских женщин. Молодые женщины тут же забыли прежних мужчин и полюбили новых.

Старых женщин никто не держал, и они поспешили покинуть славянский лагерь.

Пленным хазарам поручили подготовку к погребению убитых в сражении. Они собирали тела и относили их к холму, где другие готовили «краду» – место для сожжения: рыли узкий, но глубокий ров по кругу; носили дрова и солому.

Самая короткая дорога к ирию, раю.

В те времена наши предки воспринимали загробную жизнь совсем иначе. Люди были уверены, что в мире мертвых есть все, как и в мире живых: только все наоборот – когда в мире живых жаркое лето, там свирепствует холодная зима. Поэтому мертвых снабжали одеждой, орудиями земледелия, рыболовства, охоты.

Воинам, погибшим в сражениях, давали оружие – топоры, копья, луки.

Если в лагере слышались громкие голоса, то здесь, в отдалении, вся работа делалась молча – нельзя кричать и даже громко говорить, потому что души убитых были пока еще рядом и могли рассердиться и навредить живым.

Когда солнце нависло над горизонтом, все было готово – тела сложены в одну большую кучу; вокруг мертвых построен вал из дров и хвороста.

Войско собралось вокруг крады. В руках воинов горели факелы.

К краде подошли князья.

Первой выступила Красимира – она долго восхваляла доблести и нравы погибших в сражении амазонок, затем закончила речь магическим обрядом – обратилась к Праматери с тем, чтобы та не оставила без своего покровительства погибших дочерей.

После выступили князья. Завершил выступления старейший воин – Медвежья лапа.

По окончании его речи Красимира подала знак, и в сухой хворост опустили факелы, и крада мгновенно была объята гудящим огнем. В ночь летели искры – это уносились в рай души погибших.

Когда огонь прогорел, каждый положил горсть земли на пепелище, и в степи вырос новый курган.

Затем началась тризна.

Для царицы и князей на земле расстелили войлок, а поверх – ковры. Посредине ковров расставили угощенье, а по краям набросали подушки.

Остальные обошлись и так – для них пригнали телеги с бочками браги и пищей, приготовленной днем, – хлебом, мясом, вареной рыбой.

Виночерпии большими ковшами зачерпывали из бочек брагу и наливали всем желающим.