Александр Матюхин – Самая страшная книга 2018 (страница 75)
Предмет сидел под кожей вертикально и, судя по первым ощущениям, не в мышце. На уровне сустава, ближе к ключице, выпирал хорошо заметный бугорок.
– Да какого хрена-то… – голос Захара дрогнул. – Отвяжитесь от меня, уроды, твари… Ну почему я-то?
Он замолчал, потому что знал: еще чуть-чуть – и сорвется, закричит. Сжал зубы, дыша как можно размеренней, и принялся медленно, вдумчиво ощупывать сидящий под кожей предмет.
Что-то твердое, продолговатое, с четко очерченными гранями, сантиметра четыре длиной и около полутора шириной. С одной стороны ощущался небольшой переход, сужение, что ли… Знакомая, абсолютно точно – знакомая вещица; еще бы вспомнить, что именно. Зажигалка? Упаковка жвачки? Близко, теплее: но, кажется, не то… Стирательная резинка?
Ломать голову пришлось недолго.
«Флешка?! – изумленно и недоверчиво охнул Ломцов. – Ч-ч-черт, похоже, да… Она – объект? И это – слияние?!»
Он соскочил с дивана, побежал в ванную. Включил свет и замер перед зеркалом, внимательно рассматривая выпуклость. Кожа в этом месте выглядела как обычно. Не было ни малейшего повреждения – шрамика, покраснения, еще чего-нибудь, намекавшего, что флешку запихнули туда хирургическим путем. Боли Захар не чувствовал, и это, пожалуй, было самым странным. Ощущение чужеродности предмета имелось, а боли не было.
Сознание встряхнула очередная догадка, и Ломцов бросился обратно в комнату. Ребристая черная флешка «Verbatium», которая должна была лежать на высокой стопке игровых дисков «Sony PlayStation 3», – пропала.
Захар точно помнил, что позавчера клал ее туда. Он не мог похвастаться исключительной педантичностью, но у части его вещей имелось раз и навсегда определенное место. Ключи стабильно висели на крючке в прихожей, банковская карта лежала на книжной полке, напротив корешков первых двух частей «Ведьмака»; паспорт, медицинский полис и остальные документы – в папке в «стенке»… Были и другие. Флешка входила в их число.
Ломцов проверил за дисками.
Пусто. Он тщательно обыскал все в радиусе метра, хотя картинка, как он кладет флешку на коробку с «Heavy Rain», четко стояла перед глазами…
Пропажа не нашлась.
«Спокойно, спокойно, – Захар присел на диван, уставился в одну точку. – Хотя чего тут спокойно, началось ведь, паскудство. А почему именно флешка?»
Он на всякий случай ущипнул себя за мочку уха.
Не сон.
«Ладно, хрен с вами, – подумал Ломцов с угрюмой злостью. – Влип так влип, какой смысл-то теперь метаться… Что там, в правилах было? Извлекать нельзя, рассказывать про игру нельзя, слияние каждые восемь часов… Интересно, объекты по какому принципу выбираются? От рандомной балды? Надеюсь, джойстик в скулу или мультиварку в копчик не воткнут?»
От этих мыслей Ломцову немного полегчало… В самом-то деле, не вешаться же по причине того, что ничего не исправить? Пока все более чем терпимо, а дальше… дальше видно будет. Если конечности ампутировать не придется и объекты будут не сильно крупнее флешки, то не все так уж и страшно. Опять же, не стоит забывать про выигрыш…
Оставалась только одна неясность: в чем суть игры? Что будет после того, как последний «объект» займет свое место? Хорошо бы знать, но – увы…
Захар неожиданно почувствовал, как оживает сгинувший вчера азарт. В нем было что-то незнакомое, будоражащее, чего Ломцов не испытывал прежде.
Он скоро понял, что именно.
Опасность.
С ней азарт приобрел толику безумия, делавшего его гораздо острее, выразительнее… Ломцов не раз сталкивался с утверждением, что самая захватывающая игра – это игра та, где можно потерять или выиграть не деньги, а нечто неизмеримо большее. Сейчас он в этом убедился.
«Хотел по верхней планке? Получите: роспись, число… „Русская рулетка“ курит и рыдает».
Злость никуда не делась, а вместо угрюмости пришло подобие задора. Второй причиной, позволившей Ломцову без особого сопротивления принять случившееся, была опостылевшая рутина. Размеренное течение жизни, в котором каждый новый день мало чем отличался от предыдущего. Где не водилось ни подводных камней, ни штормов, ни других встрясок. То, что происходило с Захаром сейчас, называлось просто: «новые ощущения». Пусть в выпавшем Захару испытании было предостаточно странного и пугающего, он не собирался искать способ, как можно быстрее выйти из игры…
Ломцов включил ноутбук, набрал в поисковике «большая игра объекты слияние». Он понимал: скорее всего, это бесполезная трата времени… но попробовать-то можно?
Захар бросил свою затею спустя час блуждания по многочисленным ссылкам. Он несколько раз пробовал сформулировать запрос иначе, добавляя «эсэмэс, ампутация, предметы под кожей» и прочее. Гугл и другие поисковики ничего не знали про моментальную лотерею «Большая игра», ее особенности и последствия… Вакуум. Пшик. Большой и идеально круглый ноль информации.
– Ни хрена не «о’кей, Гугл», – не без разочарования проворчал Ломцов, закрывая браузер. – Сервер тебе в простату за такой незачет. Ладно, теперь еще кое-что…
Взял телефон, посмотрел время последнего сообщения от «БИ».
«21–48». Значит, первое слияние было около шести утра. Надо же, ведь только спустя четыре с лишним часа после этого почувствовал…
«Следующее через, – Захар посмотрел на „штурвал“, – два с копейками. Надо до „ХороШопа“ дойти, продуктами затариться. А то, может, потом из дома не выйти будет. Засадят в ладонь что-нибудь вроде зубной щетки, куда ее спрячешь… Или банковскую карточку в подбородок. Заодно и с Марией Иннокентьевной словечком перекинусь».
Домой он вернулся за сорок минут до второго «слияния». Разложил покупки по местам, с удивлением поймав себя на мысли, что начинает забывать про флешку. Есть и есть. Не мешает – и хорошо. Лучше съемный накопитель под кожей, чем больной зуб.
Недолгая беседа со сменщицей Людочки в «ХороШопе» прояснила историю не больше, чем поиск в Гугле. Мария Иннокентьевна попросту не помнила такой «моменталки» и в конце концов решила, что Ломцов ее разыгрывает.
За десять минут до слияния Захар закрыл все окна, проверил замки на дверях. Потом подпер ручку комнатной двери спинкой стула и сел по-турецки на диване, старательно прислушиваясь к наступившей тишине.
Тринадцать часов сорок четыре минуты. Пять минут до «слияния».
Ничего.
Две минуты…
Полный покой.
«В спячку впасть, что ли… – криво усмехнулся Ломцов, безуспешно стараясь унять нарастающий тремор и дышать ровнее, спокойнее. – Три дня продрыхнуть, а потом: „Здравствуй, красивая жизнь!“»
Тринадцать часов сорок восемь минут.
– Давай быстрее, сука, – процедил Захар, глухо, почти с мольбой. – Страшно ведь, ну…
Секундная стрелка на часах завершила очередной круг, а в следующее мгновение мир беззвучно захлебнулся в черной полынье беспамятства.
Очнулся Ломцов на том же месте и в той же позе: настенные часы показывали без десяти два. Он провел без сознания всего минуту. Голова была чистой, легкой, прошедшее беспамятство не оставило о себе никаких напоминаний.
Узнать, что же стало «объектом» в этот раз, оказалось легче легкого. Пальцам левой руки – указательному и безымянному – что-то мешало. Ломцов торопливо поднял кисть к глазам, вгляделся…
– А что, креативный фак получился… Где-то даже стебно.
Из среднего пальца, занимая почти всю ногтевую фалангу и часть следующей, торчала сувенирная монета, купленная Захаром в зоопарке года три назад. Солидный кругляш, размерами с юбилейный советский рубль, аккуратно выглядывал, поровну выпирая с обеих сторон.
Захар попробовал согнуть палец. Нижний сустав работал без проблем, а верхний забастовал напрочь. Что означало: монета сидит в кости. Боли, как и в прошлый раз, – не было. Хотя ощущение чужеродности казалось более весомым, оно по-прежнему оставалось вполне терпимым. Ломцов больше опасался, что «объекты» могут навредить току крови, нервной системе и прочему, но пока опасения оставались лишь опасениями.
– Дубль два, полет нормальный, – проворчал Ломцов. – Играем дальше.
Он позвонил руководству, наврал, что оступился и получил растяжение. Ничего серьезного, но за субботу-воскресенье оклемается вряд ли. Пара дней к выходным будут кстати: можно за счет отпуска. Иначе – больничный.
Руководство без колебания выбрало дни. Захар поблагодарил за понимание и завершил беседу.
Третье «слияние» наискось проткнуло левую ладонь шариковой авторучкой, оставив с тыльной стороны лишь верхушку синего колпачка.
Утро прибавило к «коллекции» еще один сувенир. Черноморская раковина размером с некрупный персик засела в правой лопатке, погрузившись в нее примерно наполовину. Разглядывая свежую «инсталляцию» в зеркале, Ломцов мрачно порадовался, что обитает не на складе железобетонных изделий или в секс-шопе.
Левое колено и правая стопа были следующими. Коленная чашечка теперь напоминала сюрреалистическую замочную скважину, в которую глубоко воткнули сразу три разных ключа, не снимая их с общего колечка. С внутренней стороны стопы в нее ближе к пятке на три четверти утонул «бублик» кистевого резинового экспандера.
Боли по-прежнему не было. Хотя, конечно, все эти «дополнения» начинали изрядно мешать. Захар почти не пускал в ход левую руку и старался ходить как можно меньше. В остальном он чувствовал себя сносно. Головокружения, болей, тошноты не возникало, кожа оставалась розовой, без кровоподтеков и других тревожных симптомов.