Александр Матюхин – Колдовство (страница 66)

– Разбери пакеты до конца. А я сбегаю по делам.

– К Бабе-яге? – спросила Олька. Она держала в руках банку зеленого горошка.

– Да, к ней самой.

Филипп присел на корточки, аккуратно собрал в ладонь обрывки ворса, скатал в комочек и только после этого вышел из дома.

4

Про бабу Глашу Антону в восьмом классе рассказал Егор.

– Она детей ест, – сообщил Егор, когда друзья курили «Приму» без фильтра за школьным туалетом. – Точно тебе говорю. Батя рассказывал, а ему бабушка. Бродит, значит, ведьма по ночам, заглядывает в окна и выискивает детей без присмотра. Потом хватает и ест.

– Прямо у окна? – хмыкнул Антон.

– Ну, дурак ты. Конечно, нет. Утаскивает к себе в дом. И там… того.

Егор клацнул зубами, очень правдоподобно. Антону даже сделалось неуютно от этого странного звонкого звука, разнесшегося по улице. Он осмотрелся. Крохотная бетонная площадка была пуста, чуть дальше, около футбольного поля, бегала дворняга, а за сетчатым забором, метрах в пяти, припарковался одинокий автомобиль. Жаркой весной в обеденное время вообще мало кого можно было встретить. Деревня как будто погружалась в спячку, но на самом деле большинство людей попросту уезжали в город на работу и возвращались уже вечером, когда темнело.

– С чего ты вообще о ней заговорил?

Егор пожал плечами.

– Видел ее. Приходила к соседям, к Митюкам, вчера. Я во дворе палку стругал, для лука. А бабка прошла мимо калитки. Странная такая, в вязаном халате, языком цокает.

– Халат цокает?

– Туповат ты, Антоха, – хмыкнул Егор. – Здоровый парень, красивый, девчонки на тебя вешаются со всех классов разом, а туповат. Конечно, не халат. Бабка. Остановилась возле нашей калитки, поцокала и дальше пошла. Мне интересно стало, я через забор выглянул, там, где у Митюков виноград растет, и все увидел. Ну, как все. Кое-что. Бабка зашла к ним во двор, стала разговаривать с тетей Валей. Говорит, мол, все по уговору, приноси младенца завтра вечером, буду ждать. А тетя Валя стоит бледная, трясется, как будто от страха, и кивает. А вокруг нее ниточки летают.

– Что за ниточки?

– Обрывки нитей. Ну, когда вяжут, остаются обрывки такие, завитушками.

В сказки Антон давно не верил, к тому же Егор очень любил привирать. Правда, обычно он привирал перед девчонками, чтобы те обратили на него – курносого и ушастого – хоть какое-то внимание.

– Значит, у тебя тут одна неувязочка, – сказал Антон. – Как же она хватает детей у окна, если ты говоришь, что Митюки сами ей должны младенца принести. Привираешь, как дышишь.

Егор сплюнул:

– Да если бы врал! Самому страшно сделалось. Хожу и думаю. Знаешь, над чем? Сегодня вечером тетя Валя понесет младенца к бабке домой. Зачем, как думаете? Чтобы бабка съела! Зуб даю.

– Говорю же, любишь сказки рассказывать. У тебя получается, что бабка ест чужих детей. Не в первый раз, так? А почему об этом никто не знает? Полиция, например. Кто-то еще. Младенцы, понимаешь, пропадают, а все вокруг молчат.

– Может быть, им нельзя говорить, – ответил Егор, подумав. – Мало ли. Это же ведьма. Наложила заговор, морок какой-нибудь. Все вокруг вроде бы всё знают, а молчат.

Антон снова почувствовал смутное беспокойство, хотя, в общем-то, не понимал, почему. Полчаса назад, на уроке биологии, мысли его были заняты баскетбольной игрой с шестой школой в субботу. Четвертьфинал района, между прочим. А у него болело правое колено. Непонятно было, что с этой болью делать и удастся ли за два дня ее убрать. После школы он собирался забежать в аптеку, купить мазь и фиксирующую повязку, но вот сейчас, стоя за туалетом, понял, что мысли крутятся вокруг какой-то бабки Глаши. Сдалась она ему…

– Откуда ты это выдумываешь? – проворчал Антон. – Нормально же курили, ну.

Егор пожал плечами, затянулся, по старой школьной традиции выкуривая сигарету до основания, чтобы огонек коснулся кончиков ногтей.

– Хочу вечером сходить туда, – сказал он. – Проследить за тетей Валей, как она младенца понесет. Интересно, что дальше будет.

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает. Всю ночь об этом думал. Не знаю, почему меня так зацепило. Понимаешь, одно дело, когда разные байки по деревне гуляют, ну там про леших, людоедов… а еще, помнишь, деда долго обсуждали, который нечисть в колодце вырастил и ему дочь с ребенком скормил. Или с ума сошел, непонятно… Так вот, это одно. А когда я своими собственными ушами услышал их разговор, это ведь не байка, понимаешь? Никто об этом не говорит, но все знают. Страшно.

– Я бы не лез, куда не просят, – заметил Антон, который и сам придерживался этого правила и другим всегда советовал. – Без тебя разберутся.

– Одним глазком гляну, да и все. Хочешь со мной?

– Я-то? Зачем мне?

– Поддержать. Одному страшно.

– Так и не лезь, – лениво повторил Антон. – Вечно ты такой, Егор. Суетишься, что-то придумываешь непонятное. А я тебе помогай. В драку на прошлой неделе с Мохнатым из десятого «Б» на фига полез? Потому что знал, что я рядом. Вдвоем мы его, конечно, ушатали. А толку? У меня вон колено теперь болит. А сейчас к какой-то бабке полоумной идти хочешь. Вдруг она и тебя сожрет, вместе с младенчиком?

Антон рассмеялся собственной шутке, бросил под ноги окурок, вдавил в землю носком кроссовки.

– Приходи, – повторил Егор вполне серьезно. – Вдруг что-нибудь интересное увидим?

– Не знаю. Дел полно.

На самом деле никаких важных дел у Антона не было. Он купил в аптеке мазь, растер ноющее колено и до вечера валялся перед телевизором. Боль утихла, захотелось размяться, Антон вышел на задний двор и кувыркался на турнике, пока не вспотел. Он все время думал о ведьме, представлял, как она забирает младенцев, несет домой, а потом ест, будто курицу или утятину, на ужин.

Мысль была пугающе реалистичная, потому что Егор, конечно, врун, но днем говорил совершенно серьезно – это было видно. И даже если баба Глаша не ест детей, то что она с ними делает? Зачем ей новорожденный?

В конце концов Антон не выдержал и отправился к Егору около семи часов, когда солнце уже начало потихоньку клониться к закату. Небо – с утра прозрачно-голубое – становилось бледным, серым, а над крышами домов на западе будто разошлось на лоскуты красных оттенков.

– Пришел! – обрадовался Егор. – Мы как раз собирались выдвигаться. Тетя Валя ушла минут десять назад.

Рядом с Егором стоял семиклассник Филипп. Антон знал его по баскетболу – к пятнадцати годам Филипп вымахал до внушительных метра восьмидесяти и отлично стоял в обороне.

– А ты тут зачем? – брякнул Антон, пожимая протянутую ладонь.

– Он на обмен пришел. Ну, я его и подтянул в нашу компанию, – ответил Егор. – Втроем вообще ничего не страшно, да?

Антон вспомнил, что Филипп хотел обменяться с Егором велосипедами. У Егора был почти новенький, складной, а у Филиппа старый, но зато дорогой, привезенный откуда-то из-за границы. Егор хотел его разобрать, привести в порядок и завоевывать сердца девушек у местного ДК.

Они пошли вдоль дворов по едва приметной тропинке. За заборами лаяли собаки. Антону было неуютно, но он никак не мог понять причину. Боялся, что ли?

– Я тоже слышал эту историю про бабу Глашу, – внезапно сказал Филипп. – Мама как-то папе рассказывала. О том, что у нее вместо зубов – вязальные крючья. Люди ей приносят в жертву детей, а она вцепится вот так в ребенка крючьями и тащит.

– За бочок, – хихикнул Егор.

– Пацаны из моего класса как-то хотели к ней забраться. Сунулись к забору, а она из калитки выбежала с хворостиной и давай их хлестать по спинам. Еле убежали.

– Кончайте нагнетать! – не выдержал Антон. – Вон ее дом.

Дом стоял в тупике, прятался от посторонних глаз за пышными кустами сирени. Видна была только крыша, где старый шифер давно покрылся коричневым и зеленым мхом, да еще часть тоже старого и кривого забора.

Метрах в десяти от дома заканчивался асфальт, и дальше вилась пыльная грунтовая узкоколейка, упирающаяся, судя по всему, прямиком в калитку. По этой узкоколейке шла тетя Валя – шла от дома ведьмы. Выглядела она странно: лицо было бледное, будто без единой капли крови, руки болтались вдоль тела, губы тряслись, да и вся тетя Валя тоже тряслась.

– Плачет она, – шепнул Егор.

Остановились в стороне, не решаясь сойти с тропинки. Сдвинулись под ветви липы, в серость.

Тетя Валя прошла мимо, не заметив ребят. Действительно, плакала. Старые тапки на ногах шаркали, поднимая пыль. А еще руки у тети Нины были расцарапаны, и из царапин капала кровь. Только сейчас Антон заметил две тонкие прерывающиеся красные линии в пыли, убегающие в сторону дома бабки Глаши.

В этот момент ему совершенно расхотелось куда бы то ни было соваться.

Тетя Валя скрылась за поворотом, какое-то время было слышно только шарканье, но потом и оно затихло.

– Пойдемте, – шепнул Егор и первым зашагал по тропинке к дому.

– И что делать будем? – спросил Антон, догоняя Егора.

– Калитка открыта, видишь? Заглянем внутрь, посмотрим.

– А если бабка действительно, ну… того.

– Что? Ребенка ест? Тогда свалим отсюда на фиг и в милицию позвоним. Будь она хоть какой ведьмой, а если ее поймают с поличным, не отвертится.

– Если только она нас раньше не поймает…

Егор повернул к Антону остроносое взволнованное лицо.

– Ты испугался, что ли? Такой большой, накачанный и испугался старуху?