Александр Матвеев – Сахалинские рассказы (страница 2)
Сын доставил бренное тело своего отца на Сахалин, назначили день похорон. Всё было достойно и уважительно: в день прощания с усопшим в Доме культуры мореходов у гроба стоял караул из руководителей «мореходства», были горы цветов. Горестные лица родственников, печальные лица друзей и коллег. Похоронили на городском кладбище, на возвышенности, откуда виден Татарский пролив, морские суда и чёрно-белые красавцы-паромы, связывающие остров с материком. Опускали гроб в сахалинскую землю, и в это время донёсся гудок из гавани. И как ответ ему, что-то пропела тонким голоском незримая пичуга. Словно перекличка корабля и отлетевшей от тела души Человека. Застучали комья земли о крышку гроба. Люди расходились с кладбища, оставляя свеженасыпанный горб с деревянным крестом над ним. Жил Человек, и нет Человека… Остались печаль и грусть, и они тоже не вечные. Да ещё остался монументальный памятник на могиле, памятник Человеку, смотрящему в море. И памятники… они тоже не вечные.
Сын рьяно продолжил дело отца. На поминках в кругу родственников, друзей и коллег он был в меру печален, сосредоточен, деловит. Где-то в середине вечера собрал доверенных руководителей подразделений пароходства в отдельной комнате. О чём они там говорили – не для чужих ушей, никому не ведомо, кроме тех, кто был задействован в делах. Дела не станем обсуждать, поскольку не наши они. Скажем так: был дан старт свободному предпринимательству. И пошли-поехали дела, начатые ещё в далёкие перестроечные годы отцом. «Работай с менеджерами “мореходства”, – говорил отец, – приближай, плати, контролируй и гони в шею тех, кто мешает. Не жалей денег для чиновников, всё окупится». Впоследствии сыну удалось приумножить благосостояние своё и своих ближайших соратников за счёт всё того же пароходства.
Шли годы. Сын контролировал «мореходство». Приближал. Платил. Гнал в шею. Дружил с чиновниками. Не боялся. Не стеснялся. Не церемонился. Ловчил. Обманывал. Стал богатым. Но всё кончается. К несчастью, и жизнь когда-то кончается.
Но, слава Богу, жизнь сына продолжается. И богатство при нём осталось. Вот только лишили возможности набивать карман за счёт «мореходства». Его жизнь теперь продолжается на выселках, в другой стране. О чём он сейчас думает под чужими пальмами? Хорошо ли ему там? Мы его не спросим, и нам он правду не скажет. Наверное, ему там хорошо, если он не возвращается на Сахалин? Или не может вернуться? Кто-то из сахалинцев видел его на Кипре, поливающего безрадостные мальвы. И пошёл слух, что потерялся он в чужом краю. Полинял. Осунулся. Оплешивел. Прежде розовое личико посерело. Время не делает любого человека краше? Как сказать… Разве мы не видим красивых старых людей, с лицами добрыми и благородными? Говорят, что некто N. сказал по этому поводу: «С возрастом душа человека ползёт на его лицо». Тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить.
Ты, мой читатель, сердобольный и добрый, наверное, пожалеешь ушедшего в мир иной Человека. Признаюсь тебе по секрету, и мне его жаль, очень жаль.
Вот тебе, вот тебе, вот тебе и на…
Аркадий Шишов! Небезызвестный делец на Сахалине. Для своих он просто Аркаша, Арканя, Каня… Прозывают его то Шиш, то Кукиш, а то и Шиш-Кукиш. Щёчки розовые и пухленькие, а по форме как у тушканчика. Глаза светлые, но, если присмотреться, так очень даже плутоватые, и была эта самая плутоватость хорошо замаскирована этакой доброжелательной улыбочкой, мелкой и быстрой. Улыбнётся вдруг ни с того и ни с сего, словно фонариком неисправным блеснёт. И тут же улыбочка исчезнет. Чему или кому зубки показал, и не поймёшь. Может, своим отдалённым мыслям?
Откуда пошла такая фамилия? Видимо, от слова «шишка»? Аркаше это слово нравится, ему нравится шишкой быть, то бишь начальником. А вот слово «шиш» – нет, не нравится. Но тут уж ничего не поделать! Как люди назовут, с тем и жить будешь! Не отмахнёшься, не откупишься от прозвища. От прозвищ, которые давали в поселениях, когда-то фамилии пошли. Отсюда и фамилий много разных, странных и несуразных. Взять хотя бы – Тараканов. Знавал Лев Колотилыч одного такого типчика. Так он усы тараканьи носил и водил ими, в зависимости от настроения: то левым, то правым, а то обоими сразу. И у его отца усища были – нафабренные, чёрного цвета. И тоже ими водил. И у дедушки. Семейная наследственность.
Вот, к примеру, имя Сруль. Есть у Льва Колотилыча, сахалинца со стажем, такой знакомый – малый добрый и весёлый, а имя неблагозвучное. А ему и ничего. Не собирается от такого наследства отказываться, да ещё и сам над собой подшучивает. Сруль по паспорту, а для своих просто Саша.
Аркадий не шутит. И недобрые шутки других в свой адрес долго помнит и при случае мстительно отвечает. Легко может под монастырь подвести. И не одного уже подводил. Доверенную свою банкиршу так подвёл, так подвёл, что ого-го – в тюрьме посидела и квартиры лишилась. И слух пустил по всему Сахалину, что воровка она. А воровали-то вместе, хотя, скорее всего, Танька-дура и не для себя воровала, а для Аркаши старалась, не опасалась его, а он всё время держал в кармане шиш и ждал удобного часа. И дождался – сдал подружку со всеми потрохами, а сам ещё и пострадавшей стороной оказался. А почему? А потому что живёт по правилам Шишей – нигде следов не оставлять. У них, у этих самых Шишей, много разных правил, которые по наследству передаются из поколения в поколения. И имена по мужскому роду передаются: Арканя и Сёма. Семён Аркадьевич – отец, а сын уже Аркадий, а внук – Семён, затем правнук подоспел и стал Аркашей. И поди там разберись, кто из них тот, а кто этот? Кто шиш, кто шишка, а кто просто Шишенок? Сёма да Арканя, Арканя да Сёма… Как в детской считалке, хотя далеко не детских дел натворили они на Сахалине, пожалуй, и на сто томов хватит.
Да… Именно «таким макаром», используя путаницу с именами и названиями фирм и фирмочек, созданных Шишами по всему Дальнему Востоку, семейка провернула много разных дел, и не сосчитать их. Да и кто их считал? Фирменный приём – запудрить мозги любопытным, а в случае чего и шиш показать. Так и бывало: завершит какое-нибудь мутное дельце в свою пользу старый Шишов, закроется в своём кабинете на замок и начинает совать эти самые шиши кому-то за окном, пританцовывая и приговаривая: «Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе и на!» Откуда известно? Так забыл однажды закрыться, а секретарша дверь открыла и увидела босса в самом что ни есть экстазе, танцующего посреди кабинета. Не растерялся, пояснил свой танец:
– Китайской гимнастикой начал заниматься.
Но секретарша давно работает в приёмной судоходной компании «Сахморвтор» и не таких шишей повидала на своём посту. Были и министры, и партийные начальники: трезвые и пьяные, рассудительные и болтливые. Всё знают секретарши про начальников и про их фаворитов и фавориток, знают да помалкивают, разве что по секрету друг дружке рассказывают. По секрету всему свету… Недаром говорят, на Новый год в ресторане песенку исполняли с припевом «Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе и на…» и шиши-кукиши друг другу в танце совали.
Встретился недавно Льву этот самый Аркадий в одном городке у моря. Кинулся Аркаша обнимать его как отца родного. Лев очень удивился и подумал: «Ну, держись, Лев Колотилыч! Не к добру эти лобзанья от Аркаши». Как в воду глядел. Дело в том, что когда-то, не иначе как сдуру, Колотилыч вложил деньги в одну коммерческую структуру, где Шиши заправляли делами, точнее, негласно заправляли, директором там была Раиса. Хорошая девка во всех отношениях. И, конечно, не такая дура, как её закадычная подружка банкирша Таня. Раиска, во-первых, всегда полезной Шишам была, безропотно все их поручения исполняла. Во-вторых, сама в бизнесе разбиралась, недаром заочно на юриста выучилась. Ну и была, как говорится, себе на уме. Да и до сих пор она такая – себе на уме. Шишам служила, но и компромат копила, вот и подловила Аркашу, когда он нюх на мгновение потерял и бумажку нужную Раиске подписал. Уже много лет Аркадий держит при себе Раю, чтоб на виду была. Ладная бабёнка, весёлая. И ей хорошо, и Шишам неплохо. Но при случае и Раиске голову снесут, если понадобится. А она что? Не понимает? Всё понимает, но держится, и на коне пока, да и сына своего на коня подсадила. Хотя… Есть у неё опасение, есть. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Так вот, на той встрече в ресторане Аркашу понесло, да ещё как понесло. И пошёл. И пошёл-поехал бахвалиться… Вроде бы нечему ему радоваться. Долгие годы был при должности в сахалинской морской компании «Сахморвтор», но на старости лет тёплого местечка там лишился, потому что акционеры поменялись. Раньше были у руля компании люди доверчивые, хотя, может быть, просто руки у них не доходили, чтоб как надо контролировать своё «мореходство», как называли Шиши компанию между собой. Вот простоватые акционеры и назначили Аркадия Шиша присматривать за бизнесом. Президентом там был некий Але-Малинов, плутоватый и простоватый. Но всё-таки всем подспудно заправляли Шишов и сыновья. Доверился им главный акционер. Компания работала по инерции прошлых лет, прибыль приносила. Шиши себя не забывали. Насовали своих фирм и фирмочек, компаний и компашек в посредники, и все они не простые, а зашифрованные. Старик Шишов прямо сеть паучью сплёл из компаний, с названиями похожими и непохожими, с акционерами важными и неважными. Сеть покрывала не только весь остров Сахалин, но и Камчатку с Приморьем захватила, и в Москве сахалинские пауки обосновались. Чёрт там не разберёт, где какая компания и кому она принадлежит. А Шиши знали, они всё знали наперёд и контролировали, в своих цепких руках и ручонках весь бизнес держали. Вокруг да около этого самого «мореходства» плодились структуры разные – жировали приживалы у морского дела, – отщипывали, откусывали для себя лакомые кусочки: где-то сервисные услуги оказывали, например, в снабжении топливом судов компании, где-то собирали денежки от заказчиков услуг на перевозку грузов. И первое, и второе – поля золотые: не пашешь, а от урожая перепадает. Говорят, что перепадало ого-го! Аж до тридцати процентов!