Александр Матросов – БОГИ (страница 10)
Просохнув и насладившись чашкой заваренного из пакетика чая, я неторопливо, стараясь не шуметь, оделся и спустился в ресепшен. Новый администратор, заступивший на смену, "напомнил" мне, что с 10-ти часов утра уже пошли вторые сутки нашего пребывания в гостинице. Не знаю, вводили ли меня в курс о времени заселения и выселения ночью, но спорить я не стал, оплатив требуемую сумму с карты. Да уж, бюджет мой определённо пострадал...
В это время в кармане запел телефон.
- Неужели час уже прошёл?
- Может и не прошёл, но мы почти подъезжаем к Сбербанку, - сообщила Катя.
- Хорошо, через пять минут буду, - я толкнул свободной рукой дверь, вышел на улицу и... с разгону налетел на старушку в сером пальто, выгуливающую мелкую пятнистую дворняжку. Может, и не дворняжку… Телефон вылетел у меня из руки и шлепнулся в грязь. Собачка залилась визгливым лаем.
- Смотри, куда прёшься! - заверещала старушка, наматывая поводок на морщинистую руку и непреднамеренно заставляя пёсика встать на задние лапы. Сверкнув осуждающим взглядом, она продолжила свой неторопливый путь:
- В голове ничего нет, одни телефоны!
- Извините, - примирительно проговорил я, поднимая злополучный аппарат и изучая трещину на экране.
- Алло, Алло! - услышал я из динамика.
- Всё в порядке, Катюш, всё в порядке!
- Что там у тебя за грохот?
- Да говорю же: всё хорошо! Иду, иду!
Успокоив жену, я пошёл по тротуару в сторону станции метро, по восточной стороне улицы Новослабодская, и через пару минут уже был около здания Сбера. Ветер заставлял поёжиться, я начал искренне жалеть о куртке, оставленной в машине. Блин, может успею сгонять за ней?
Увидев, как около пешеходного перехода на другой стороне улицы остановился заметный "Лендкрузер" отца, редкого синего цвета, я понял, что уже не успею. Увидев меня, папа махнул мне рукой, а я приветственно поднял свою руку в ответ. Катя помогла детям выйти из большого внедорожника. Отецсразу отъехал, так как остановка с западной стороны улицы была запрещена. Любимая, держа левой рукой за ручку Тёму, а правой - Миру, стала ждать зелёного сигнала светофора. Машин на дороге было не много, как и в любое воскресное утро.
Увидев, как дети улыбаются мне, я улыбнулся в ответ. Заскрипели тормоза останавливающихся авто, и моя семья пошла мне навстречу. Артём шёл спокойно, как всегда, а Мира скакала вприпрыжку, торопя и мотая руку недовольной Кати из стороны в сторону. Глядя на милых, родных мне людей, я в очередной раз понял, что по-настоящему счастлив. Вот моё бесконечное удовольствие, самый яркий жизненный кайф…
Сквозь привычный гул мегаполиса — топот сотен ног, урчание моторов и визг далёкой сигнализации — прорвался ещё один звук. Знакомый, резкий, не предвещавший ничего хорошего. Внутри всё мгновенно сжалось от дурного предчувствия. В ту же секунду Катя резко обернулась влево, откуда стремительно нарастала эта угроза. Её лицо исказилось от ужаса, и она судорожным, отчаянным рывком дёрнула детей обратно на тротуар.
Чёрной тенью промелькнув между грузовиком и автобусом, закрывавшими обзор, сотрясая воздух рыком многолитрового мотора, чёрный дьявол на полном ходу врезался в живую плоть, безжалостно расшвыряв людей, словно тряпичных кукол. Дико завизжали тормоза и люди. Чёрный "Хаммер" пошёл юзом, снёс край автобусной остановки и вдруг остановился, заехав передними колёсами на газон.
Ещё не поняв, что произошло, я уже бежал. Я никогда так не бегал. Время будто замедлилось, орущая толпа вокруг едва двигалась. До чёрной машины оставалось метров двадцать, когда водительская дверь распахнулась, и из салона выглянуло испуганное лицо. Холодный пот сменился глухой яростью: я узнал её. Тупая блондинка из бара, до сих пор не снявшая свой прикид из чёрного латекса… Глаза пьяной мрази расширились, едва она увидела меня.
Мне осталось несколько шагов. Всего две секунды до момента, как я её убью: разорву на куски, разобью голову, сломаю шею. Но дверь захлопнулась. Взрывая землю, "Хаммер" с жутким воем рванулся вперёд. Адреналиновая ярость выжигала меня изнутри. Казалось, я могу опрокинуть, перевернуть машину этой твари одним ударом. Я вложил всё в этот удар. Услышал треск. Звук ломающихся костей. Разглядел цифры номерного знака: "666"…
- Стой, сука!!! Стооой!!! Стооой!!! Помогитеее!!! Стооой!!! – я продолжал бежать, вдыхая запах подгоревших тормозных колодок. Молил Бога, чтобы мразь врезалась куда угодно, лишь бы её это остановило. Но никто и ничто не встало на пути большого джипа.
Когда разум наконец возвратился, я опрометью бросился обратно. Движение на улице встало. С разбегу я пробился сквозь безликую, голосящую толпу. Надеялся на чудо. Нет ничего ужаснее того, что предстало перед глазами…
Я не мог смотреть на безжизненные тела своих детей. Я смотрел и не видел: мозг блокировал реальность, погружая в глухую слепоту. Взгляд сфокусировался на судорожно трясущемся теле в грязном, рваном спортивном костюме, стоявшем на коленях в кровавой лужице.
Катя... Живая...
Непреодолимая сила хотела, чтобы я упал рядом с ней. Упал лицом на асфальт, разбив свои глаза и голову. Эта сила сдавливала сердце, лишала возможности соображать, разговаривать, двигаться. По щекам хлынули слёзы.
Но нет, нельзя! Не сейчас...
Правой рукой я выдернул из внутреннего кармана блейзера свой смартфон. Пальцы левой руки не слушались, раздуваясь на глазах: "Нужно звонить в скорую и полицию. Нужно отвезти Катю в больницу, нужно сказать ментам, чтобы искали "Хаммер" "666"..."
Разбитый экран телефона не реагировал.
- Дайте кто-нибудь телефон!!! - задыхаясь, срывая голос крикнул я, оглядывая испуганные и возбуждённые лица людей. - Дайте телефон! Быстро!
Стоявший слева парень в строительной спецодежде похлопал рукой меня по плечу, над ухом я услышал его хриплый голос:
- Братан, успокойся! Я позвонил, уже позвонил! Едут!
Я осторожно обнял Катю сзади за плечи:
- Ты не ранена?
Она почти беззвучно рыдала, опершись ладонями об асфальт, и ничего не ответила.
- Разойдитесь! Дайте пройти! Разойдитесь! - послышалось из толпы.
Через несколько секунд через плотное кольцо людей пробились два гаишника:
- Кому-нибудь нужна медицинская помощь? Есть пострадавшие?
- Кате нужно в больницу, - Я старался говорить чётко, но голос дрожал. - Жену и детей сбила машина. Я всё видел... Женщина на чёрном "Хаммере", номер "666"...
- Скорая сейчас будет, - сказал гаишник. - Оставайтесь на месте, до приезда опергруппы.
- Хорошо...
Мир для меня погас, уйдя за границу оцепенения. Я слышал, как полицейский просит толпу разойтись, как причитает по погибшим детям пожилая женщина, но это происходило очень далеко и не со мной. Я помог фельдшеру оторвать Катю от детских тел и посадить в «скорую», сам оставшись на месте, а затем по просьбе гаишника сев в дежурный автомобиль. Я действовал на автомате, как запрограммированный робот.
Следователь задавал вопросы и писал протокол. Произошедшее вчера и сегодня крутилось и крутилось в моей голове адским хороводом. Я не верил, что это произошло. Произошло со мной, с нами. Это дурной сон, помрачение рассудка! Этого не может быть! Просто! Не может! Быть!..
Раскисать мне нельзя. Нельзя! На меня вся надежда. Я должен взять в себя в руки и во всём разобраться… Должен!
Когда следователь в очередной раз окликнул меня, я медленно поднял глаза и потребовал:
- Найдите… эту тварь!..
* * *
Я в больнице. Ужас и горе сковывают разум, а сердце как будто остановилось. Хочется зарыться в самую глубокую яму, залечь на самое дно. Завалить себя сверху тоннами земли, скрывшись от жестокого мира. Мира, в котором больше нет наших детей...
Отца я нашёл около входа в реанимацию. Его взгляд на сморщенном и осунувшемся лице был пустым. Он просто обнял меня, а я обнял его.
- У Кати всё плохо...
- Как? Почему? - я почувствовал, что земля опять уходит из-под ног.
- Внутреннее кровотечение... внутри всё отбито, - отец помог сохранить равновесие, прижимая к себе сильнее.
Ноги стали ватными. Стало трудно дышать, но я старался держаться изо всех сил. Соберись! Нельзя раскисать! Стиснув зубы, я стал глубоко и ритмично вдыхать в себя воздух, вспоминая способы выхода из стрессового состояния, которые преподавали нам в институте на занятиях по психологии. Всё пройдет, всё наладится, всё будет хорошо. Нужно только пережить этот момент...
Часы ожидания казались вечностью. Я присел на корточки, прислонившись к холодной стене. Шаги и голоса гулко раздавались по коридору, но звуки чужой речи не обретали смысла. Мне не интересны разговоры чужих людей. Так же, как и разглядывать больничный плиточный пол… Подняв взгляд на отца, я заметил, что глаза его закрыты, а губы шевелятся. Молится...
Хлюпанье, шарканье и звук стекающей воды приблизились:
- Подвиньтесь!
Я нехотя встал и отошёл от стены, разминая затёкшие ноги. Швабра продолжила хлюпать и шаркать. Я готов был ждать вечность, лишь бы с Катей всё было в порядке, лишь бы она была жива и здорова. Я всё отдам. Сделаю что угодно. Но что сейчас нужно сделать, как и чем помочь? Ворваться в реанимацию и сказать, что отдам все деньги, отдам всё, что у меня есть, лишь бы врачи приложили все силы к спасению жизни Кати? Поможет?..
Заветная дверь щёлкнула. Глаза в очках за медицинской маской внимательно смотрели прямо на меня.