Александр Март – Механики 1 (страница 257)

— Я знаю, как его разговорить, — сказал Слива и улыбнулся. Его улыбка не предвещала ничего хорошего. Но жалеть этого разукрашенного придурка никто из нас всё равно не собирался. После допроса мы бы его всё равно грохнули. — Держите его, мужики. За руки крепко держите, чтобы не дёргался.

Мы с Андреем взяли его крепко за руки, подтащили к столбу, на котором держался навес, и прижали Фуку к нему. Слива тем временем нашёл какую-то тряпку, подошёл к костру и снял с него этот котелок, в котором этот чудик готовил еду. Судя по всему, вода там уже закипела. Затем, всё также улыбаясь, подошёл к пленнику и мгновенно вылил ему на ногу небольшую порцию кипящей воды, пол-литра где-то, может больше. Пленник замычал, задергался от боли, но мы его держали крепко. Из его глаз брызнули слёзы. Было понятно, что ему больно, очень больно.

— Будешь говорить? — поставив котелок на землю, снова спросил он у него. — Или я остатки тебе вот сюда вылью. С этими словами Слива достал из-за пояса свой нож и потыкал Фуке между ног. — Нога заживёт, а вот твои причиндалы сварятся вкрутую. Не упирайся, мы всё равно тебя разговорим. Будешь говорить?

Пленник быстро-быстро замахал головой.

— И не вздумай орать, — взялся я за кляп, готовый вытащить его изо рта. — Поднимешь тревогу, нас ещё поймать надо, а вот ты умрешь очень мучительно. Это я тебе обещаю, — и я рывком вытащил у него кляп изо рта.

— Итак, повторяю вопрос. Где солдаты, которых сегодня привезли на трёх машинах? Среди них был большой чёрный грузовик.

— В бывшей тюрьме, — сморщившись от боли, ответил Фука.

Так значит, тот тощий правду сказал про зэков.

— Сколько вас?

— 210 человек.

Снова правильно.

— Откуда мотоциклы и свет?

— Мотоциклы возят из небольшого облака, там дымка такая. Там же и автомобильное кладбище. Свет от машин, там всё фарами освещается. Есть захваченные люди, которые это всё ремонтируют, да и сам Железное сердце со своими ближайшими братьями понимают в этом, — выложил Фука всё как на духу. — Отпустите меня, я никому не скажу, что вы здесь.

— Подожди, дружище, — улыбнулся я, — мы ещё не всё у тебя узнали. Но ты, молодец, своими ответами отсрочил свою смерть.

Тут же стало заметно, как он немного повеселел.

— Что это за шабаш у вас там? — кивнул я головой в сторону шума толпы. — Барабаны, гудки какие-то.

— Предпраздничное веселье и вечерняя молитва.

— Что будет с пленниками дальше?

— С ними растянут удовольствие на несколько дней. Сначала некоторых выпустят на арену для битвы с Лимутами.

— С кошками большими? — уточнил Слива.

— Да, пару человек. Потом некоторых из них пустят по дороге смерти.

— Что за дорога смерти?

— Механизмы, — запнулся Фука. — Лучше сами посмотрите, вон оттуда будет видно, — вытянул он шею, показывая нам в сторону. — Оттуда весь лагерь видно.

— Андрей, Слива, проверить, — не поворачивая головы, сказал я.

Оба тут же исчезли в темноте.

— Выберут несколько человек и привезут их на битву. На это посмотреть соберутся все наши. Остальные пленные будут сидеть по камерам, — продолжал быстро говорить связанный и ошпаренный.

— Где обитает этот ваш Железное сердце? — спросил я.

— Вам к нему не подобраться, — испуганно сказал пленник. — Там охрана везде, и проход только один.

— Тебя это не касается.

— Над зданием тюрьмы построена башня, вы её оттуда увидите, — снова вытянул он свою шею, показывая в сторону, куда ушли пацаны. — Там он и живёт со своими женами.

— Надо полагать, что остальные пленники тоже в бывшей тюрьме? — спросил Стёпа.

— Да, все там. На третьем этаже.

— Тут что? — я повернулся и показал пальцем на навес.

— Наблюдательный пункт в сторону Плато, — затараторил тот. Я даже и не предполагал, что кипящая вода так развязывает язык.

— Свои, Митяй, — услышали мы голос из темноты после того, как Митяй резко развернулся и навёл свою СВД в сторону.

— Всё так, — сказал подошедший Андрей. Только вид мне его не понравился, больно он задумчивый. Да и Слива тоже как-то загруженный.

— Что там? — спросил я.

— Потом, — отмахнулся Слива, кивая на пленника.

— Что, говоришь, отсюда видно? — повторно задал я вопрос.

— Плато в сторону других островов.

— Ещё есть наблюдательные пункты в ту сторону? — присаживаясь на корточки рядом с периодически корчившимся от боли в ноге пленником, спросил Стёпа.

— Ещё два с других сторон, всего их три. И два въезда выезда для машин. Второй выезд с противоположной стороны. Для мотоциклов около 10.

— Смена когда у вас?

— С утра ближе к полудню. Отпустите меня, пожалуйста, я вам всё рассказал.

— Конечно, отпустим, — улыбнулся я и, незаметно достав нож, воткнул его в горло пленнику. Тот захрипел, засучил ногами, глаза его вытаращились. Потом он закрыл глаза и обмяк.

— Вы чего такие задумчивые вернулись? — спросил я у них, вытирая кровь о куски шорт, которые были на только что убитом мной индейце.

— Иди сам посмотри, — буркнул Андрей. — Они там, пипец, понастроили. Хрен мы там прорвемся сами.

— Трупы оттащить в лес и закидать ветками, — сказал я Митяю и Андрею, — потом туда же подойдёте.

Те кивнули и тут же взяли за ноги убитого.

Что же они там такого увидели? Прям заинтриговали. Поправив свой автомат на плече, сказал Сливе:

— Веди, откуда там всё видно.

Следом присоединился Стёпа.

Глава 20

Вид, который мне открылся, когда мы вышли на большую площадку, с которой открывался великолепный обзор на весь лагерь или даже небольшой городок этих фанатиков, мне совсем не понравился. Теперь я понял, почему эти двое такими хмурыми вернулись. Просто так с наскока этих рокеров-индейцев не взять. Находились мы на хорошей возвышенности больше ста метров точно, на скале, скорее всего. А увидели мы следующее.

Перед нами внизу метрах в трёхстах виднелся кусок огромного здания. Вероятно, это и есть кусок бывшей тюрьмы, который сюда переместился вместе с зэками. Всё это здание было опутано лианами, зеленью. За годы, которые здание тут находилось, природа взяла своё. Сбоку к зданию была пристроена огромная башня из дерева. Я даже затрудняюсь сказать, какого она была размера, но очень большая. Скорее всего, там и были апартаменты их главаря, этого Железного Сердца. Здание было в тени, всё освещение было направленно вниз, так что рассмотреть его особо не получилось. В нескольких окошках, конечно, виднелся свет, но его было мало.

Перед зданием было сделано что-то типа эстакады метров сто — сто пятьдесят длиной. По всей её длине виднелись различные механизмы: огромные ножи, круги, сверху свисали различные груши, утыканные пиками, несколько больших дырок в полу. А по бокам этой эстакады вдоль всей её длины виднелись установленные половинки машин на расстоянии метров двадцати друг от друга. От передних колёс автомобилей к нутру эстакады шли верёвки и цепи. В половинках машин виднелись где рычаги, где руль и два сиденья. Сто процентов это и есть та самая дорога смерти. Перед самой эстакадой была огороженная площадка размером с две-три волейбольные с высоким забором из бамбука. К ней примыкало несколько строений типа «сарай обычный». От сарая к эстакаде и площадке шли небольшие коридоры, которые также были огорожены высоким и, скорее всего, крепким забором. На многих шестах также виднелись прикрепленные наверху черепа людей. На других: верёвки, цепи, такие же кости, различные колёса, как от мотоциклов, так и от машин. Вон, даже движок небольшой болтается. Чуть дальше виднелась большая стоянка с мотоциклами. Несколько машин даже стояло, но наших машин я не видел.

Всё это пространство было освещено установленными с четырёх сторон мачтами освещения, как на стадионах больших. Мачты были собраны из автомобильных фар. Где-то их было 10, где-то — больше, но света они давали более чем достаточно. По бокам от площадки собраны ступеньками зрительские места, которые в данный момент потихоньку заполнялись индейцами. Вообще, народу было очень много. Эти разукрашенные психи были везде: на деревьях, на заборах, ходили туда-сюда.

Но самым поразительным было то, что на самих деревьях, которые в изобилии окружали всё это хозяйство, были построены небольшие домики, и между ними шли мостки. То есть можно было передвигаться ещё и поверху, не спускаясь на землю. Вон, по одному из таких мостов быстрым шагом идёт группа мужчин с длинными копьями в руках. Я насчитал их 5 человек, а с ними — такая же разукрашенная женщина. А вот мостик, по которому они шли, даже не шевелился под ними. Значит он очень крепкий. Они дошли до одного из домиков, который был сбит из досок в ветвях сразу трёх деревьев, и зашли в открытую дверь. Двери, окна, причём сами окна сделаны из автомобильных стёкол, торчащие провода и также установленные автомобильные фары. Даже, вон, задние фонари есть, только в них горели белые огоньки заднего хода. Все мостики и небольшие площадки перед такими домиками освещались, и, насколько хватало отсюда взгляда, везде были эти домики на деревьях. С виду я видел штук двадцать таких.

А вот остальные постройки, скорее всего, находились с той стороны тюрьмы. То, что они есть, я даже не сомневался. Во-первых, я не вижу наши машины, во-вторых, нет других автомобилей. То, что у них есть машины на ходу, я почему-то тоже не сомневался. Ну, и в-третьих, и четвёртых, и так далее. Мастерские, различные подсобные помещения, кузница, скорее всего, что-то типа столовой. Да, здание тюрьмы достаточно большое, но всё в нём поместиться не могло в любом случае. Значит, с той стороны всё находится.