Александр Март – Механики 1 (страница 259)
— Звиздец! — поддержал меня Слива.
— Что же это за мир то такой? — спросил вслух Андрей.
Меж тем, индейцы взяли за ноги труп мужчины и уволокли его с площадки, оставляя за собой кровавый след.
— Выпускайте второго! — взревели мегафоны.
Тут мы увидели, как на площадку вышел наш Большой Вася.
— Большой, дружище! — быстро заговорил Слива. — Надо что-то делать, пацаны. Он же сейчас погибнет!
Я сжал кулаки и челюсти. Я понимал, что Большому надо помочь, но не понимал как.
— Мы не успеем, — ответил Митяй
— Стреляй по кошке Митяй! — чуть ли не крича, попросил его Слива. — Оружие есть, спустимся перебьём их там всех!
— Нам патронов не хватит, дружище, — ответил ему, положив руку ему на плечо, Андрей. — Мне очень жаль, но мы ничем не сможем помочь вашему другу. Их слишком много, и пока мы будем спускаться, они убьют его там. Просто затыкают его копьями. А потом убьют остальных.
Млять, что же делать? Я пытался сообразить, как помочь Большому, но ничего не лезло в голову. Андрей прав. Как это ни печально, но ничем помочь Большому мы не могли. Твою же мать!
Тем временем Большой вышел на площадку. Рядом с ним также упал нож. Вон тот довольный ублюдок на заборе кинул ему его. Большой молча поднял нож, потом повернулся к тому, кто его бросил, ткнул в него своим пальцем и провёл у себя по горлу. Ублюдок тут же перестал орать и аж отшатнулся от забора. А Большой развернулся и стал ждать кошку.
— Выпускай, выпускай! — снова заорала толпа.
Снова открылись двери, и на площадку выбежала та же самая кошка. Кажется, она, а так хрен её знает. Быстро пригнувшись, она стала рассматривать Большого. Вася спокойно стоял на месте и смотрел на неё.
Толпа резко стихла. Все ждали, что будет дальше.
— Ну, давай же, сучка, иди ко мне! — развёл руки в стороны и заорал Большой.
Я до боли закусил губу и смотрел на площадку.
Кошка прыгнула. Большой мгновенно сделал шаг в сторону и левой рукой успел врезать летящему на него зверю кулаком в туловище. Видимо, удар получился очень хорошим, да и Большой, думаю, бил со всей силы. Кошка жалобно вскрикнула и приземлилась уже не так ровно и мягко, как с тем мужиком. Её даже снесло немного с траектории. Толпа снова взорвалась. Большой пригнулся, шире расставил ноги и выставил перед собой нож. Кошка, так же пригнувшись, зашипела на него и стала обходить по дуге. Видимо, поняла, что Большой сам хороший боец. Затем она снова прыгнула на него. Прыжок получился молниеносным, но Большой успел среагировать. Он быстро переложил нож в левую руку, переместился в сторону, чиркнул кошку по правой лапе ножом, а правым кулаком встретил её ударом в голову. Как он ей в пасть только не попал, я понять не могу. Кошка запищала и, пролетев мимо, упала на землю телом. Несколько секунд она трясла головой, приходя в себя. В этот момент Большой быстро подбежал к ней и со всей своей дури нанёс ей сильнейший удар ногой по туловищу снизу. Она попыталась отскочить и одновременно схватить его ногу челюстями, но просто не успела. Вася оказался шустрее. От земли её, конечно, не оторвало, тяжелая слишком, но удар получился что надо. Она буквально взвыла от боли. Затем Большой несколько раз ткнул её ножом, оставив его в её теле, и навалился на неё сверху. Он обхватил руками её шею и перевернулся на свою спину. Ногами он также обхватил её туловище и стал её давить.
Кошка пыталась вырваться. Она извивалась в его стальных объятьях, шипела, кричала, но Большой держал её крепко. В бинокль я видел, как мышцы на его руках и шее вздулись от сильнейшего напряжения. Он давил и давил её. Кошка всё так же пыталась вырваться. Затем Вася нащупал торчащий в её теле нож и, продолжая удерживать её за шею левой рукой, быстро схватился за рукоятку и стал наносить ей беспорядочные удары по туловищу. После десятка ударов мы увидели, как движения кошки начинают затихать. Наконец, после очередного десятка ударов кошка окончательно стихла и расслабилась, её голова безвольно свесилась в сторону. Всё. Готова.
Толпа просто орала. Кошку никому не было жаль. Ещё бы, такой бой увидели. Большой скинул с себя зверя. Он был весь в крови, тяжело дышал и из-подо лба оглядывал сидящих на заборе, на деревьях, мостиках этих рокеров-индейцев. Затем, немного отдышавшись, нагнулся, взял за уши кошку и стал отрезать ей голову. Через пару минут работы у него это получилось, позвоночник ему пришлось рубить.
Толпа внезапно стихла, резко, без команды. Большой отрезал кошке голову, а все сидели и тихо смотрели за этим процессом. Отрезав голову, он поднял её также над своей головой.
— Вот вам, уроды разукрашенные! — заорал он весь окровавленный и, размахнувшись, перебросил голову через забор в группу индейцев. Те кинулись врассыпную, а голова упала на землю и покатилась. Затем он развернулся и пошёл к дверям, через которые его сюда выпустили.
— Молодец, Большой! — заорало несколько голосов из тюрьмы. Походу, наши орали. Окна-то сюда выходят, вот они и наблюдали за схваткой.
— Открывай, урод! — ударил ногой по двери Большой.
Дверь тут же открылась, и Вася зашёл внутрь сарая.
— Блестящий бой! — заорал микрофон. — Давайте поздравим этого бойца с победой!
Люди как будто пришли в себя и мгновенно начали орать снова.
Толпа взревела ещё больше.
Твою же мать! Ну доберусь я до тебя, урод! Кишки выпущу живому.
— Я ему муравьёв в жопу засыплю! — прошипел Слива.
На площадку выбежало четверо индейцев и, взяв за лапы кошку, утащили её оттуда.
— Молодец Большой, — сказал Андрей, — хороший боец. А для этого Железного сердца мы другую казнь придумаем.
— Он у нас самый сильный, — с гордостью сказал Слива.
— Я чуть не заорал от радости, когда Васёк кошку завалил, — сказал Митяй.
— Не ты один, — улыбнулся я.
— Заводи, заводи, заводи! — заорала толпа.
— Господи, что эти уроды опять придумали? — в сердцах сказал Стёпа.
Глава 22
— Да будет шоу! — снова закричал кожаный. — Зажигай!
После его слов, свет везде разом потух, все фары мгновенно выключили. Но через несколько секунд тут и там стали загораться факелы. С каждой секундой их становилось всё больше и больше. Внизу, на тюрьме, на эстакаде, на мостиках и переходах, вокруг площадки. Индейцы зажигали их и тут же устанавливали в крепления. Со стороны, где стояли мотоциклы, взревели двигателями несколько байков. Потом на них сзади укрепили факелы, и мотоциклисты, сорвавшись с места, стали быстро набирать скорость. Двое из них мгновенно заехали на небольшой трамплин и, пролетев с десяток метров по воздуху, приземлились внутри площадки, где только что бились с Лимутами люди. Там они начали ездить на заднем колесе, крутить пятаки, всячески заводить толпу. Третий мотоциклист ездил на заднем колесе вокруг площадки. Сзади у него были прикреплено два больших факела. Должен сказать, что вся эта картина очень завораживала. Я даже и не думал, что люди могут столько орать, свистеть, хлопать в ладоши. Кто-то молотил железками друг о друга. Грохот и шум, конечно, стояли сумасшедшие.
Потом они включили ещё что-то, и несколько установленных по бокам труб начали выкидывать вверх струи огня. Всё это сопровождалось ударами барабанов и рёвом двигателей мотоциклов. Затем завели ещё несколько мотоциклов. На них напрочь отсутствовали глушители. Рёва и шума стало ещё больше.
— Только музыки не хватает, — заметил кто-то, кажись, Слива.
И тут включили музыку.
— Рамштайн, твою мать! — воскликнул Митяй. — Они Рамштайн врубили!
Не знаю, что у них там были за колонки, но играла она очень громко. И тут люди внизу буквально сошли с ума. Они прыгали, обнимались, дёргались в такт этой музыке. Млять, светомузыку врубили! Несколько мощных стробоскопов начали включаться и выключаться в такт музыке.
— Вот это я понимаю, дискотека под открытым небом! — радостно оскалился Стёпа, закричав и пытаясь переорать музыку.
В общем, внизу и на деревьях было самое веселье: моргают вспышки, орёт музыка, ревут люди, мотоциклисты носятся и дымят резиной.
— Всё для вас, дети мои! — раздался усиленный колонками голос.
— Железное сердце! — начала скандировать толпа.
— Повелитель, повелитель! — начали они орать.
Балкон тут же осветился включёнными фарами, и там мы увидели стоящего кожаного.
Наоравшись «Повелитель!», они снова стали орать:
— Заводи, заводи, заводи!
— Заводи! — что есть силы заорал кожаный.
Музыка тут же стала играть тише, снова включили свет. Все фары мгновенно зажглись, теперь был свет и от факелов, и от фар машин.
— Выводите троих и ту несогласную женщину! — закричал стоящий на балконе главарь этих психов.
Следом мы увидели, как индейцы также выводят из здания тюрьмы по освещённому коридору женщину около 30 лет. Она была очень сильно избита, одета в футболку и рваные штаны, шла в лёгких тапочках, но, несмотря на это, передвигалась с высоко поднятой головой. Следом топал молодой парнишка. Он всё время озирался по сторонам. Шорты, голый торс, кроссовки на ногах. За ним — ещё один немного полноватый мужчина. Майка, которая была одета на нём, когда-то была белой, но сейчас она была в крупных пятнах крови. Он был в семейных трусах и какой-то непонятной обуви. Ну и последним вышел наш Кирпич. Твою мать! Ему, видать, тоже хорошенько досталось, но шёл, вроде, уверенно и не шатался. На нём был наш камуфляж, дранный весь, его ботинок нет, зато на ногах надеты кеды.