Александр Мануйлов – Выбор моей реальности (страница 40)
Глава 94. Гиперкерасты
От Золотых Ворот мы прошли по одной из главных улиц города — Месе, замощённой каменными плитами, обнесённой аркадами и портиками. Меса, повторяющая линию морского берега Пропонтиды, проходила через несколько византийских форумов — городских торговых площадей, и вела к собору Святой Софии.
Километра через два от Феодосиевых стен город охраняла стена Константина, протянувшаяся от Пропонтиды до мыса Золотой Рог. Многоступенчатая защита была у Нового Рима — объекта всемирного желания. Однако, во все времена находились охотники завоевать чужие богатства и блага иной цивилизации.
Прошли форум Аркадия, в центре которого на массивном гранитном постаменте была установлена колонна высотой метров тридцать пять — сорок. Постамент оборудован прямоугольным входом. Любопытный Кир не мог не заглянуть туда: внутри небольшой комнаты находилась чугунная винтовая лестница, ведущая на смотровую площадку. С внешней стороны колонна по спирали украшена барельефами с изображениями многочисленных батальных сцен и триумфальных шествий доблестных византийских воинов.
Затем мы миновали форум Быка или Воловий форум — место проведения публичных казней и торговли скотом.
Как нам позднее рассказали местные, триста лет назад главной достопримечательностью этой площади считалась огромная бронзовая статуя быка, полая внутри и с дверцами в боку. Туда, как в печь современного крематория, помещали приговорённых к смертной казни, и снаружи, под брюхом, поджигали дровишки. Но потом, во время сильного пожара, и сам бычок случайно сгорел. После этого ромеи — византийцы нового быка отливать поленились, а осуждённых стали помещать в пустые медные цистерны, по старинке разжигая огонь снаружи.
Далее располагались конный, продовольственный, и рыбный рынки. В Кинегионе — Собачьем рынке мы прошли квартал гвоздарей, медников и торговцев недорогими ювелирными изделиями. Поспрашивали у местной торговой публики, где нам найти Андроника-вестиопрата. Наконец, с большим трудом, кое-как отыскали нужный нам торговый павильон с вывеской «Андроник Пселл и Царственная Порфира».
Мы зашли внутрь и огляделись: у стен по периметру были установлены высокие деревянные стеллажи, на которых лежали свёрнутые в рулоны ткани всевозможных цветов и фактур. Я подумал, что Царственную Порфиру ни в коем случае нельзя показывать нашей прекрасной Елене, иначе весь ассортимент Андроника за минуту перекочует в её магическую сумку, которая такого серьёзного веса не выдержит и наверняка затрещит по швам.
В центре павильона стоял стол, на котором были разбросаны деревянные линейки и ножницы внушительных размеров. Коротко подстриженный, худощавый парень лет двадцати-двадцати пяти деловито вытряхивал пыль и мошкару из отреза ткани тёмно-синего цвета.
— Андроник Пселл? — торговец вздрогнул и со страхом поглядел на нас. — Приветствую тебя, мы прибыли от Демофила, — вежливо представился я и протянул ему рекомендательную грамоту с печатью. Вместо того, чтобы почтительно раскланяться перед новыми перспективными клиентами, парень со всей силой тряхнул в нас своей пыльной тряпкой и с истошным криком: «Мандаторы!» стал пробираться к выходу, проворно прихватив со стола ножницы.
Так дело не пойдёт — мы два часа потратили, разыскивая его по этому чёртовому собачьему кинегиону. Невидимой магической рукой я легонько толкнул парня обратно к столу. Его лицо перекосило от бессильной злобы и вполне объяснимого ужаса. Кир, выполнив айкидошный болевой приём, забрал ножницы у него из рук.
— Успокойся, — сказал Кир взбесившемуся торговцу.
— Гиперкерасты! — обозвал он нас в ответ.
— Прекрати. Побеседуем спокойно, как цивилизованные люди.
— Какой резон с вами беседовать — денег у нас, как не было, так и нет, и в ближайшем месяце заплатить не сможем! Паппас совсем здоровьем плох и уже никогда не поправится, — обречённо произнёс он. — А вы, мандаторы-гиперкерасты, продавшиеся Демофилу за миску собачьей похлёбки, возвращайтесь, откуда пришли, и передайте своему хозяину, что мы просим о ещё одной отсрочке платежа.
— Я догадался, за кого ты нас принял, — усмехнулся Кир. — Никогда не представлял себя в роли наёмника из коллекторского агентства и никогда не думал, что меня такими прикольными словечками кто-нибудь когда-нибудь обозначит. А вы в Византии банковских коллекторов мандаторами-гиперкерастами[10] называете? Не знал, не знал, познавательная информация… Давай, прочитай-ка письмо.
— Антихрисис[11], не иначе, — вздохнул парень, взял в руки послание и, сломав печать, углубился в чтение. — Выходит, вы не гиперкерасты Демофила? — искренне удивился он.
— В этом можешь не сомневаться, — ответил я. — Нам нужен человек, который будет представлять наши коммерческие интересы в Новом Риме. В первую очередь, мне нужно подобрать усадьбу с двумя просторными залами: один для игорного заведения — казино, другой для выступления артистов. Услуги посредника будут оплачены. Ты сможешь этим заняться или мы зря теряем с тобой время?
— Да, смогу. Что ещё от меня потребуется?
— Ещё от тебя потребуется подыскать нам помещение, где мы будем продавать алмазы и дом для салона красоты.
— Не расслышал, что требуется, дом в Фессалониках для красоты? Честно скажу, в Фессалониках никого не знаю — этот процветающий полис отсюда очень далеко. А дом для красоты, это где нашим почтенным ромейским матронам волосы и брови иранской хной окрашивают, пиявки на уши ставят и белладонну в глаза закапывают, чтобы зрачки узкими, как у кошки, становились?
— Типа того. В общем, в Новом Риме нужно найти усадьбы, чтобы они располагались в престижном месте для богатых и высокопоставленных людей.
Глава 95. Лёша
— Такая задача мне вполне по силам. Разрешите представиться: Алексис из рода Пселлов. Мой паппас, Андроник-вестиопрат, должен Демофилу пять мешков золотых солидов, но так и не сумел расплатиться с кредитором-хреофилетисом… Хотите узнать, что думает о вас Демофил? — улыбнулся Алексис и протянул мне свиток. К счастью, «курсы среднегреческого» также предполагают навыки чтения и письма.
Мы поблагодарили Алексиса за прямоту и честность. Он, на радостях, что мы не явились выбивать из него отцовские долги, предложил нам продолжить переговоры в его доме. Тем более, что прибыльной торговли в павильоне не наблюдалось — несмотря на изобилие товара, клиенты в длинную очередь не выстраивались.
Мы протопали ещё полгорода и через ворота Деревянного цирка вышли в пригород под названием Космидион — сельскохозяйственную округу Константинополя, которая была размежевана на земельные наделы разных размеров. Участки, разделённые дорогами и внушительными каменными оградами, располагались в шахматном порядке.
По понятным причинам, загородный дом Алексиса и его отца был в разы меньше и скромнее, чем элитная резиденция Демофила. Вокруг внутреннего двора с колодцем были выстроены жилые и хозяйственные помещения. По всей огороженной кирпичным забором территории, охраняемой сворой беспрестанно тявкающих собак, росли каштаны и фисташковые деревья.
Двухэтажный дом был построен в соответствии с архитектурной доминантой Константинополя — два этажа из кирпича, покрытого белой штукатуркой, под черепичной кровлей красного цвета. Крыша была абсолютно плоской, практически круглый год её использовали как террасу.
Верхний этаж отводился под жилые комнаты, внизу размещались кухня, столовая и кладовые. В доме имелись водосточные трубы и функционирующая канализация, был обустроен туалет, стоки из которого, по словам Алексиса, выбрасывались непосредственно в море, а точнее в залив Золотой Рог. На хозяйственном дворе стояли пристройки для работников и слуг, семейная баня — терма, под навесами содержался мелкий скот: парочка волов, коз и свиней, тут же бегали рыжие куры.
Алексис провёл нас с Киром в столовую, её украшением можно по праву считать три высоких арочных окна, которые пропускали дневной свет и визуально увеличивали размеры внутреннего пространства. Помимо естественного освещения здесь были зажжены керамические светильники и стеклянные лампады с оливковым маслом, смешанным с какой-то не очень приятно пахнущей субстанцией. На мой вопрос хозяин дома ответил, что в масло добавляют редкий жир долфина — понтийской свиньи[12], чтобы смесь лучше и дольше горела. На полу, выложенном мозаикой из разноцветной морской гальки, пестрели хвостатые хохлатые птицы и разнообразные геометрические фигуры. Очень весёленький напольный птичник получился.
Удивительно, но в этой комнате, вместо традиционных скульптур танцовщиц и гимнастов, у стены красовалась гипсовая статуя мужского пола в коротком хитоне, длинном плаще, но с собачьей головой на мускулистых плечах. Самая настоящая пёсья морда с острыми, торчащими вверх ушами на пропорционально сложенном человеческом теле.