Александр Мануйлов – Выбор моей реальности (страница 14)
— Какой сейчас год?
— Не ведаю, что вы вопрошаете, архистратиг. Я раба вон того издохшего ипата, — Айка показала на бандита, которого Кир добил палицей, и хотела ещё что-то добавить, но я остановил её:
— Это я уже понял, — криво усмехнулся я. Сперва, по застарелой родительской привычке, не захотел, чтобы находившийся поблизости Кир слушал все подробности про доисторических рабынь и их ипатов, но потом вспомнил, что ему вот-вот семнадцать стукнет и произнёс:
— Продолжай.
— Он быв головним ипатом у энтих сыроядцев, коих счас умертвили … Вельзевель, — еле слышно прошептала она и глазами указала на Кира, а затем замолчала. Видимо, наш монстр напомнил ей кого-то из персонажей местного эпоса, которыми тут на ночь пугают детей.
— Дальше.
— Повиновалась во всём, что он повелевал. Полоскала одёжу, чистила облачение, варила яства да отвары, ухаживала как за мужем. Великодушный архистратиг, не посылайте меня на тот свет в далёкий ирий! — неожиданно соскочив на другую тему, дрожащим от страха голосом залепетала девушка.
— Чем занимался твой издохший ипат?
— Могутой его величали … Беглый ипат муромский … В дубравах, в чащобах да на Волге ограблял честных торговьцев. Отъимал серебро, златице да узорочие всяческое, пытал да изголялся, а опосля живота их лишал, — зачастила Айка и, прижав руки к груди, выдала, — но я ему истязать да погублять не подмогала! Никому худого не сотворила, не казните, архистратиг!
— Не буду, а где награбленные деньги и вещи?
— Днесь с восходом солнца его прихвостни потащили добычу в град Сувар продавати. А доля Могуты туто в суме с припасами схоронена.
— Когда они вернутся обратно?
— Много ночедней проходит, покамест ушкуйники-псы окаянные воротятся, но ясно о том не ведаю да считать толком не разумею.
— Скажи, какие города расположены поблизости?
— В четырёх днях дороги стоит Великий Болгар. В иных градах Идель Булгарии так и не довелось побывати, — горько вздохнула Айка, — но они уж отседова далече, много седмиц идтить надобно.
Глава 35. Гостята
— Старик, а ты что скажешь?
— Какой я те старик, сорок зим мне токмо! — и он подал скрипучий голос.
Похоже, жизнь этого мужика неплохо потрепала, если таким старичком выглядит, или из-за всклоченной седой бороды кажется, что ему в обед сто лет исполнится.
— Поручись, што твой шайтан меня к праотцам не заберёт. Рановато мне покамест к ним … Поведаю, што ты желаешь, — немного подумав, сообщил он.
— Говори уже! Никуда мой шайтан тебя не заберёт и не убьёт, отпущу сразу после разговора.
— Отпускать не надобно, здеся и останусь. Боле мне некамо и незачем идтити. Здеся и помирать буду, но прежде дождусь тех поганых псов, что с моей торговлей в Сувар съехали, и прибью, скольких смогу. Они отрока моего последнего умертвили, все мои монеты и узорочье утащили. Повозку уволокли … и Клюсю, — старик, не выдержав свалившихся на него несчастий, зарыдал в голос.
— Они твою жену с собой забрали? — проникаясь в местные реалии, сочувственно спросил я.
— Нее, не жену, — поспешно ответила за него Айка. — Клячу-лошадину.
— Как тебя зовут? — задал я вопрос, когда он немного успокоился и пришёл в себя.
— Гостята я, — сообщил он о себе. — Ростовьский купьчина. Шёл, как водится, в городище Веда Суар к чавашскому князю Элмесу. С Ага-Базара, из Болгара вёз для князя сафьян-булгари, бусины, перстни и цепи из червленого серебра, воскь. Токмо те чужеяды всё у меня поотымали. Дождусь и порешу сучьих вымесков! — Гостята со злостью сплюнул на землю.
«Что-то вовсю разошёлся дедок», — подумал я и продолжил допрос:
— Этот парень — твой сын?
Он кивнул:
— Наследок. Пытали да истязали его, абы выведать, есть ли у нас ещё златице. Откуп искали.
— Ты считать и писать можешь? — перевёл я разговор на другую тему.
— Ато, обучен, я жь купьчина! И на языке идель-булгаринов аки на своём родном глаголю. Всё, что надоть, перетолмачить умею. Тюркский понять могу, но вот глаголю не шибко покамест.
— Ждите пока, позже договорим, — приказал я и зашёл в системный магазин. Чтобы найти свиток с заклинанием «Оживление мертвеца».
Глава 36. Новопреставленный
For Hades' bobbin bound in mummy-cloth
May unwind the winding path;
A mouth that has no moisture and no breath
Breathless mouths may summon;
I hail the superhuman;
I call it death-in-life and life-in-death.
Системная подсказка выдала информацию о свитке одноразового использования «возврат питомца», он был редким и не требовал энергии. С сохранением всех умений. Стоил он пятьдесят тысяч монет. Был свиток «возрождение любого существа, убитого или умершего в любой временной интервал». Стоил он сто тысяч монет. Мне такой не подходил — столько денег я не готов выложить за преданность Гостяты. Тем более, что я его в первый раз видел. Но я прикинул, что знающий и верный слуга дорого стоит, и решил его заинтересовать возрождением сына.
Ещё предлагали свиток «поднятие зомби первого уровня» за двадцать тысяч монет. И для поддержания зомби в псевдожизни требовалось внедрить в него кристалл энергии. Зомби вставал со всеми своими воспоминаниями, но при условии, что его поднимают в течение первого часа. Чем больше времени проходило с момента смерти, тем меньше он помнил и умел.
— Слушай, Гостята, я могу оживить твоего наследка, но за это вы с ним будете работать на меня на протяжении последующих десяти лет.
— Добро, уговорились! — поспешно выкрикнул он.
— Подожди, не всё так просто. Есть кое-что, о чём тебе нужно заранее знать. Твой сын будет уже не совсем живой человек, но будет помнить и знать, кем он был и осознавать всё, что с ним происходит.
— Да уж разумею, во что отрок мой убиенный опосля оборотится! Чай я не ослоп несведущий! Пущай живёт, каков есть, назло убивцам, язви их вечно нечистый дух! Согласный я. Оживляй.
«Свят!.. Свят!.. Свят!» — в благоговейном ужасе запричитала Айка, но после того, как Гостята цыкнул на неё: «Помолчи-ка ты, поповна!», сразу же притихла. Я снова обратился к старику:
— Жить он будет до тех пор, пока жив я, а я уж постараюсь протянуть подольше. И мне нужна твоя полная преданность. Будешь у меня также служить купцом, я тебе и сыну хорошие деньги платить буду за честную работу. Но предупреждаю, что за воровство и предательство полагается смертная казнь, — я сделал суровое лицо и постучал рукой по Coonan.357 Magnum, чтобы Гостята на новой должности особо не расслаблялся и не забывался. Извечный кнут и пряник — отличная мотивация наёмных работников во всех реальных и виртуальных цивилизациях.
— Урядились, — более спокойно согласился он, но выдвинул своё условие, — токмо перво-наперво дождусь лихоимцев, абы помстить им. Аки предками заведено. Опосля я твой.
— Урядились, — ответил я и купил свиток вместе с кристаллом энергии. Сначала применил свиток, а затем положил кристалл энергии на покрытое ожогами тело убитого юноши.
Под еле слышный шёпот девушки: «Новопреставленному … отпустити грехи …успение … в кромешной тьме», магический кристалл начал медленно растворяться. Затем на месте исчезнувшего кристалла энергии образовался лёгкий прозрачный дымок, который застывшее тело покойника жадно поглотило в себя. Мертвец дёрнулся, словно от мощного разряда электрического тока, и через пару секунд открылись пустые белые глаза, в которых полностью отсутствовали радужная оболочка и зрачки.
Парень повернул голову сначала на меня, потом на своего отца — узнал его и произнёс: «Благодарю тя, отче». Кое-как, пошатываясь, при помощи Гостяты поднялся на ноги. Они обнялись, и дедок надрывно зарыдал: «Ох, лишеник…», а зомби прижался к нему, уставившись в одну точку, никому не говоря ни слова…
— Оденься во что-нибудь, — я показал зомбаку на раскиданные по земле тряпки. Гостята засуетился, отыскал нужные штаны и сапоги, затем помог ожившему наследку надеть их. От обычного человека парень теперь отличался только глазами — они стали мутно-белого цвета.
Глава 37. Идель Болгар
— Гостята, как зовут твоего наследка?
— Нарекли его именем Баско, то бишь, лепотный, красавчик.
— Ты мне обещал рассказать, сколько жителей и домов в городах Казан и Болгар.
Гостята шумно выдохнул, и, немного собравшись с мыслями, начал рассказ:
— В Казане всего-то двести дворов, малый посад. Тамошние смерды промышляют ловитвой: тьргуют судаков, стерлядей, белорыбицу. Держат караван-сараи, дают купьчинам ночлег и стол. Людин тамо около тысячи, рабов-невольников не видал. Идель Болгар стоит на высоком елбане, прям у Волги. Округ городища возвели частоколы деревянные и укрепления каменные, чтоб от супостатов беречься. Рядом озера Юхан-Васан, Шерпет и Аккош кул. Потому-то Идель Булгарию магометане нарекли «стороной трёх озёр». Правит эмир, его беки и муллы. В Болгаре людин и дворов изрядно. А сколико — не ведаю. Видал тамо магометанские мезгити, караван-сараи, театру, мовьницы. Толстосумных людин тьма. Магометане тамо до единого все. На Ага-Базаре тьргуют сафьян-булгари, кольчуги, пушнину, мёду, узорочье разное, булгарскую филигрань. Ядью всяческой да пирогами. Мезьденицу возвели, как же! Кажный раз им десятину за торговлю да вдобавок джизью плачу!
— Ты знаешь, чем в основном люди в этом городе занимаются?
— Да тьма промыслов разных: рыбная ловитва, бортничество, тьргование. Живут тут купьчины из Бухары, Багдада, Хазарии, Киева, Белоозера. Свои слободы они в Болгаре понаставили. Золотари тут знатные — у них узорочием да оберегами разживаюсь. Каменьщики имеются, кузньики, гончары. Округ городища смерды держат скотину, растят рожь, двузернянку, ячмень, овёс, горох и коноплю. Отседова везут разну снедь на крайний север: в Белоозеро да Новгород Великий.