Александр Мануйлов – Выбор моей реальности. Том 1 (страница 30)
На следующий день мы вышли к Дону, у берега располагалось небольшое поселение. Жителей не увидели, но они выдали себя тем, что хором распевали какую-то песню.
— Давай побыстрее свалим отсюда, чтоб не связываться, — внёс предложение Кир.
— Подожди, дай прислушаться, — ответил я. Когда понял, о чём они поют, сразу решил зайти и познакомиться.
Поддатый мужик басом, как у Шаляпина, старательно выводил:
— Повторяйте, вашу мать! — зарычал поддатый так громко, что даже у меня за полкилометра заложило прокачанные уши. — Громче пойте, вы ж донские казаки, а не трусливые бабы!
— Пабилинскай маставой конишли наодопой… — кое-как повторил за ним напуганный «казачий хор».
— Сойдёт. Дальше поём так:
(https://youtu.be/ahjwmRcObYo?si=JVcR_cEbuRQwvE20)
И мы, уже не скрываясь, направились в сторону деревянного частокола. Встречать нас вышел поддатый хозяин, за его спиной робко жались хуторяне.
— Здрасте, гости дорогие, — поклонился он. — Я атаман степного войска Степан, а это моя станица донская.
«В роль вошёл или рехнулся», — подумал я, назвал своё имя, представил своих людей и тоже поклонился в ответ.
— Проходите ко мне в хату. Прошу отведать от нашего стола, — Степан показал на огромный, накрытый белой скатертью стол, вдоль которого стояли грубо сколоченные лавки. В верхнем углу комнаты прибита православная икона. Современная, явно не одиннадцатого века. Рядом с иконой на соседней стене на гвозде висел АК.
— Так ясен пень! «Покров Богородицы» сюда притащил, — перехватив мой взгляд, хохотнул Степан, перекрестился на икону, — и калаша не забыл… а чё, куда ж я без него! Бабы! Жрать гостям несите! — атаман степного войска со всей силы вломил кулачищем по столу. — Ёперный театр, а вы чё там в углу жмётесь? — прикрикнул он на Айку и музыкантов. — Присаживайтесь все!
Мы стали рассаживаться по лавкам. Полноватая девушка в красной юбке и три женщины постарше шустро забегали туда–сюда, начали расставлять глиняные тарелки, чашки, ложки, стопки…
— Быстрее, рукожопые! — атаман треснул девушку по широкой заднице. Бояна с Гудиславом отвернулись, чтобы Степан не заметил, как они посмеиваются украдкой, но бедная Айка от такого зрелища впала в ступор и вся позеленела, а Кир уселся рядом.
— Научил баб, как стряпать нашу кухню! — продолжил громыхать Степан. — Вот солянка казачья, — прорекламировал дорогим гостям обжаренную тонкую свиную кишку, видимо, с мелко нарубленным мясом. — Уха по-старочеркасски из ершей и краснопёрок. Ребята наловили с утречка. Кулеш рыбачий — пшённая каша с обжаренным лучком, зеленью и лещом печёным. Щука на пару со свиным салом. Похлёбка казачья с колдунами. Холодец из свиной головы. На десерт для милых дам пряники донские на меду… — заулыбался Степан в сторону наших девушек, — Галя! — во весь голос заорал на стоящую перед ним по стойке смирно «Галю». — Горилку на стол живо! Мать–перемать–на–кобыле–воевать! Где вас черти носят⁈ Сколько ещё ждать⁈
Тут в дупель пьяный парень на шатающихся ногах внёс здоровенную глиняную бадью, от которой шёл характерный кисловатый запах, и поставил медовуху на стол, расплескав немного.
— Ну чё… давайте чокнемся и чекалдыкнем! Ну… за встречу! — произнёс незамысловатый тост Степан и, опрокинув стопку, закусил холодцом. — Эххх, хорошо пошла! Ну чё, сам я родом из Калача-на-Дону, до революции на его месте стоял Калач — казачий хутор. До сотника в казачьем войске дослужился. Решил к родной земле вернуться и дом прикупил, штоб свой бизнес замутить… а чё, свинокомплекс надумал отстроить! Свиней и сарай в кредит пришлось взять — вся наличность на дом пошла. Знатных хряков откормил — хошь на хамон, хошь на сало! С мясокомбинатом уже договорился их сдавать. Только в пять утра пацаны подъехали на мотоциклах и свиней в упор перестреляли! — Степан снова грохнул кулаком. — Едрён хамон! Пока я с калашом вышел, говнюков и след простыл. Тут же полицаи понаехали, свиней на экспертизу увезли, а мне через месяц одни головы отрубленные вернули. А кредит чем отдавать, а?
— И что ты сделал? Как кредит выплатил?
— А никак! Узнал у своих, кто заказчик… хотя и сам просёк, кому свиноферма моя поперёк жирной глотки встала. Пока молился в церкви, наступило чудо — со мной старец в очках из иконы заговорил. Предложил в новый мир перебраться и здесь казачий хутор со своими порядками замутить. А я согласился, только сначала козла этого прищучил… ну, того самого, кто беспредел заказал… одни уши свинячьи и копыта остались от него! А чё, пусть знают нас — казаков! — Степан по привычке заехал по столу и захохотал на всю округу. — Не стал долго там валандаться, пулей десантировался в родную станицу на тыщу лет назад. Пока летел, мне тот старец в очках путь освещал, потом он начал петь «Фарш невозможно провернуть назад!»… вот так… ну чё, приземлился я — гляжу… войско половцев на меня с шашками несётся! Человек сорок–пятьдесят. Я чё, шмелём в них шмальнул, оставшихся из калаша положил. Хутор отстоял, теперь вот атаманом заделался. В тот же день здесь и женился сразу, жену Галей назвал… а чё, хорошая жена плохого мужа не найдёт! А ты, Саня, чево в старину рванул? Тоже замочил кого или в кризис кредиты нечем платить?
— С моей фирмочкой–прокладкой… то есть, с моим успешным бизнесом всё нормально было… до поры до времени… — разговорился я после принятого самогона. — Кир приболел немного, вот и портанулись — поправили здоровье.
— Ну и слава богу… а ты, рыжая, сюда за каким хреном ломанулась? Из-за хахалей што ли? — заржал Степан над собственным предположением, опрокинул очередную стопку.
— Это всё получилось случайно… по глупости залетела… — тяжело вздохнув, зарыдала Лена и в двух словах пересказала Степану «ооочень долгую историю».
Мы ещё выпили и ещё поболтали за жизнь. Я попросил Гудислава рассказать, откуда он родом и чем занимался. Маэстро от нас не отставал, тоже немало медовухи принял, начал болтать на своём старославянском языке, но все уже освоились и понимали многое из того, что он говорил.
Потом пьяный в хлам Степан переключился на Айку, поинтересовался, где это мы «такую синеглазую казачку раздобыли». Уставившись в одну точку, Айка молчала как пленный партизан на допросе. Тогда я сообщил, что мы отбили её у разбойников в окрестностях Казани.
Степан не успокоился и выдал «ёкарный бабай, на татарку она чё-то не шибко похожа». Начал допытываться, где Айка родилась и как она к разбойникам попала, и мне по пьянке тоже стало любопытно, потому что раньше я об этом как-то не задумывался. Айка ничего не ответила, мышью выскочила из-за стола, убежала. Кир встал и пошёл за ней.
— Ты куда, сынок? — грохнул Степан.
— Отлить, дядя Степан, — прихватив со стола пряники, объяснился Кир.
Я решил не заморачиваться всякой ерундой и попросил музыкантов порадовать нас своим репертуаром. Песни были отвратительные, но крепкая медовуха превратила их в шедевры древнерусской культуры. Затем казачий хор под управлением Степана выступил, как смог.
Со Степаном мы договорились дружить и помогать друг другу.
(https://youtu.be/7EdUlZvmdtU)
После такого количества выпитого, хорошо, что не породнились. Я подарил Степану маленькую ладью, а он — свою саблю.
После веселья все улеглись спать, и почему-то утром я проснулся в палатке у Лены…
Глава 41
Кир. Уй
Нормальный мужик Степан — зачётно свинячьего конкурента на место поставил… только с девушками обращаться не умеет. Айку я нашёл сразу — она стояла у реки и смотрела вдаль. Подошёл, протянул два пряника:
— Вот пряники донские на меду. Съешь, а то у Степана ты ни к чему не притронулась.
Ничего не сказав, Айка взяла «казачьи десерты». Я не мог придумать тему для разговора — болтать о погоде или выспрашивать, как Степан, мне не хотелось.
— Какой хворью недужен был? Язвой?
— Сначала ковидлой…
— Чево?
— Эпидемия ковидлы нас накрыла… ну, это вроде чумы или лихорадки.
— Ааа… мор падучий… да и у нас столико смердов от лихорадки повымирало да в могилы полегло!
— Где это «у нас»? В Казани?