Александр Малышев – Объект (страница 2)

Глава 4 дом Алисы

Проснулся — а девчонки нету. Проверил всё, абсолютно — её след простыл. Убежала, что ли? Я собрал все вещи и пошёл её искать. Шёл дальше по дороге, и я чувствовал, что кто-то следит за мной, смотрит прямо в

затылок. Я оглядывался — но никого не было. Взял палку на всякий. Кричал:

«Алиса!» — но её не было. Вот куда она могла пойти? И я обернулся — и снова никого. По дороге дальше я заметил странное дерево. И в дупле была бутылка, а там — письмо. Вот это интересно. Откуда оно там? Такого я не видел давно — письма в бутылках. Ну, хотя зато не потеряется. Но всё равно странно. Я разбил бутылку, и звук пронёсся по всему лесу. Меня там все слышали. Я достал письмо и, прочитав его, увидел, что там было про девочку, которая потерялась.«Девочку зовут Алиса». Ну, я угадал с именем. В письме было написано, что тут есть домик, неподалёку, жилой — вроде дом лесника, и там семья живёт. Девочка сама необычная — именно её глаза, это аномалия. Родилась уже такой, хотя у матери были глаза вообще голубые. Я подумал: а красные они как получились, если мать у неё с голубыми глазами?

Странно. А если она — какой-то эксперимент?

Шёл и думал о ней. В кустах что-то

шевелилось, птицы наводили суету, мне становилось не по себе. Но вдали я увидел крышу какого-то дома. Видимо, это тот домик лесника. дом как дом, в целом. Я постучал — никто не открыл. Посмотрел в окно — там никого. Странно. Дёрнул ручку — и дверь открылась, но с другой стороны чтото упало. Зашёл. И ощущение уюта, что ли. Как-то спокойно. Но опять это спокойствие нарушают — я услышал лай на улице. Выглянул в окно и увидел собаку. Худая, но живая. Кто же тебя кормит здесь? Видит меня — и хвостом виляет, вроде с виду добрая. Я решил пойти к ней. Открыл дверь — и она накинулась на меня. Я упал, и начала облизывать меня. Я даже не ожидал. Ни ошейника, ничего. Ты откуда, потеряшка? Она вышла и ждёт. Просто сидит, встаёт — и как бы подзывает меня. Я решил пойти, может, помощь нужна. И она меня отвела на задний двор. Привела к могилам. Там даже пальцы торчали из земли. Можно было посчитать — три вылазило. Это две могилы: мужик и женщина. Кто же их так? При этом

неглубоко. Может, семья Алисы? Я снова позвал её — но ничего. Может, это их девочка просто не дождались. А письмо... да уж. Конечно, ответов мало. Куда идти дальше — я не знал. Пока решил посидеть в доме. Может, переночую, да пойду дальше. Словлю попутку — поеду на ней, если получится. Если нет — пойду пешком. Хотя Алису надо найти. Пока тогда можем здесь остаться — может, на утро придет, поесть прибежит.

Я нашёл кровать там и заснул. Проснулся, открыл глаза — а там Алиса стоит. Капец, я испугался, я аж отбежал. А она как ни в чём не бывало ходит здесь, будто росла в нём. А собака — она будто знает её. Не лает, ни кусает её. Странно всё. Я спрашивал у неё, где она была. Кривлялся, показывал гримасы — она смеялась.

Алиса, Алиса. Что же мне делать с тобой, подумал я. Забрать, может, тебя? Усыновить? Хотя... а родители где? А, вдруг они ждут? Но мне кажется — уже не ждут. Вот так. Мы собрались и пошли дальше. Я откопал

карту в доме. Там была речка, мост, домики какие-то — похоже на деревню. Надо посмотреть: может, еды взять, да, может, кто подвезёт до ближайшего городка. Шли втроём — я, Алиса, собака. Собака бежала впереди, будто дорогу знала. Алиса за руку держалась, молчала, как всегда. Карту посмотрел — деревня должна быть за речкой, через мост.

Глава 5 Деревня

Вышли — и правда, деревня. домики деревянные, огороды, заборы. Жилая, не заброшенная. Только вот что странно — люди. Слишком приветливые. Здоровались, улыбались, предлагали ночлег.

«Оставайтесь, гостем будешь», «переночуйте у нас, места хватит». И все так — будто сговорились. Я в городе такого не видел, чтобы незнакомца с улицы зовут спать. А тут — каждый второй.

И ещё одно: детей не было. Вообще. Только взрослые. Мужики, бабы, старики. Ни одного пацана, ни одной девчонки. Я смотрел — по дворам, по улицам. Пусто. Как будто

вырезали всех.

Мне не по себе. Алиса рядом — а тут ни одного ребёнка. Совпадение? Может. Но после бункера, после могил, после письма в бутылке — я в совпадения не верю.

Собака рычала. Тихо, скуло, но рычала. На мужика, который подошёл, руку протянул: «Девочка устала, давайте отведу, чай налью». Собака оскалилась — мужик отступил. Я руку Алисы крепче сжал. Нет, думаю. Никуда ты её не отведёшь. Решил остаться. Но спать не буду. Что-то в них не так — слишком уж гостеприимные, слишком улыбаются. Алису уложил на кровать, собаку рядом положил, а сам к окну сел. Стул пододвинул, свет погасил. Сижу, смотрю. Ночь. Тихо. Деревня спит. Или притворяется. Собака рядом лежит, уши держит торчком — не спит тоже.

И тут — в окно. Женщина. Стоит на улице, лицом к дому, и смотрит. На Алису. Через стекло, через занавеску — прямо на неё. Не отрываясь. Не моргает. Не двигается. Просто стоит и смотрит.

Я замер. Собака глухо зарычала, но тихо — я рукой приглушал. Женщина не уходила. Стояла. Минуты шли — может, час, может, два. Я не мог отвести взгляд. Она — тоже. Так и простояла до утра. Часов в семь постучалась. Спокойно так, деловито. Три удара. Я открыл. Она вошла — будто так и надо, будто её ждали. Разбудила всех:

хозяйку дома, мужика какого-то. А к Алисе — как к дочери. Пригладила волосы, улыбнулась, погладила по голове. Алиса не отстранилась. Сидит, глаза опущенные, терпит.

— Хозяйка, — говорю, — а вы кто ей приходитесь?

— Мы все тут за неё радеем, — ответила. И улыбнулась. Глаза не улыбались.

Я смотрел, как они носят ей еду, поправляют одежду, берегут — как хрусталь. Не как чужую девочку. Как что-то ценное. Что-то, что нельзя разбить.

Странно. Вчера слишком приветливые, детей нет, а на Алису — как на сокровище. Зачем она им? Что в ней такого, кроме глаз?

Я собрал вещи. Алису за руку. Собака следом. Уходили тихо, через зады. Не попрощался. Они не удивились. Может, ждали, что уйду. А может — знали, что вернусь. Собрал вещи, Алису за руку — и к выходу. Собака следом. Но не тут-то было. Женщина встала в дверях. За ней — мужик, потом ещё один, ещё. Набежали, будто по сигналу. И всё с одним: не уходите, останьтесь, сколько хотите живите. Мы вам еды дадим, одежду, всё. дом отдельный — ваш. Только не уходите.

И всё смотрели на Алису. Не на меня — на неё. Как будто я так, довозчик. А она — груз ценный. Один протянул руку — хотел погладить по голове. Собака зарычала. Он убрал.

— Нет, — говорю. — Спасибо. Пора нам. — Куда вы? — женщина. Голос ровный, мягкий. А глаза — те же. Ночь простояла у окна, и будто не устала. — Лес большой. Опасно. Тут тепло, еда. Зачем уходить?

— Пора, — повторил. Плотнее сжал руку

Алисы. Она молчала. Только прижалась ко

мне ближе.

Они расступились. Не сразу — постояли, переглянулись. Пропустили. Я шёл и спину чувствовал. Все взгляды — в спину. Тяжёлые, как руки.

Оглянулся один раз. На краю деревни. Они стояли — все, кто был, — и смотрели нам вслед. Не махали, не кричали. Просто стояли и смотрели. Как провожают. Как запоминают.

Алиса шла рядом, молчала. Собака — следом, не оглядывалась. Я тоже не стал больше оборачиваться. Пошли. Шли втроём по дороге. Еды они нам дали — не знаю, от доброты или чтобы не забывали.

Глава 6 Контакт

Алиса жевала хлеб, собака бежала впереди.

Тихо было. Хорошая тихота, не как в деревне. И тут Алиса — замерла. Схватила меня за рукав, остановилась. Смотрит вверх, на меня. Рот открыла — и мычит. Не просто мычит — пытается сказать. Губы шевелятся, складываются в слово, но звука нет. Будто что-то держит её за горло. Или она боится.

Но хочет — хочу, вижу, хочет сказать. Я встал перед ней на корточки. Смотрел на губы. Пытался разобрать. «А», потом что-то ещё... Не понял. Она замолчала, опустила глаза. Опять не вышло.

Потом я остановился. Сел на обочину, достал рюкзак. Папка. Зелёная. «Секретно.

Эксперимент». Открыл снова. Фотографии — те же, что читал у костра. Учёные, люди в халатах. Опыты. до и после.

Но сейчас я смотрел по-другому. Не на учёных. На женщин. На фотках были матери — молодые, испуганные, с животами.

Беременные. Рядом — записи, даты, номера. И я понял: не только взрослых тестировали. дети тоже. дети — тоже эксперимент. Алиса. Красно-голубые глаза. Аномалия при рождении. Мать с голубыми. А письмо — «потерялась». А деревня без детей. А могилы за домом.

Может, Алиса — не потерялась. Может, её отпустили. Или она сбежала. Или её выбросили, когда эксперимент не удался. Или — удался. И поэтому все в деревне смотрели на неё, как на сокровище. Не как на девочку. Как на результат. Это так, мысли. Голова варит, а доказательств — ноль. Папка безымянная, письмо без подписи, девочка без голоса. Но что-то складывается. Медленно, как сварной шов — но складывается. Шли втроём по дороге. Тихо, спокойно. Алиса за руку, собака впереди. И тут — звук. Далёкий, нарастающий. Дизель. Тяжёлый. Не легковушка — грузовик. И не просто грузовик — военный. Я сразу понял по звуку: армейский, тарахтит по-особому.

Почему-то прыгнул в сторону, затащил Алису в кусты. Сам лёг, руку на голову ей положил — лежи, мол. Собака юркнула следом, прижалась. Не лает, не скулит — тоже тихо. Грузовик проехал мимо. Медленно, будто не торопится. Я чуть приподнялся — краем глаза успел увидеть: тент, борта, номер стёрт. Кабина — высокая. Один в кабине, второй в кузове. Военные или кто — не разобрал. Но внутри ёкнуло. Не к добру.