Александр Малышев – Малыш Грегори (страница 2)

— Ага, — ответил Серёга.

И больше ничего не добавил. дал газу — и мы поехали, оставив мужика позади. Туман сомкнулся за спиной, и через секунду его силуэт растворился в белой мгле. Туман ушёл так же внезапно, как пришёл — будто кто-то сдернул простыню. За ним открылся город.

Небольшой морской городок. Город был серым. Не цветом — состоянием. Будто кто-то выкрутил насыщенность на ноль, и осталось: дома — серые, небо — серое, люди — серые. Не старые, не больные, не злые — серые. Как фотографии, которые долго лежали на солнце.

дома — деревянные, двухэтажные, с покосившимися ставнями и трубами, из которых никогда не шёл дым. Краска на стенах — когда-то голубая, когда-то жёлтая — давно стала одного цвета со стенами. Крыши — ржавые, мокрые, даже когда не дождь. На некоторых — рыба. Развешанная, но не сушёная — просто висит. Никто не снимает, никто не трогает. Чайки не клюют. Будто и им нельзя. Улицы — мощёные булыжником, узкие, между домами — так, что два человека не разойдутся. Тротуаров нет. Канавы по краям — с мутной водой, тихой, без течения. Вода стоит. Не пахнет, не булькает, не отражает небо — просто стоит. Как и всё тут. Причал — длинный, деревянный, сгнивший на концах. Лодки привязаны, покачиваются. Моторы — на некоторых, старые, советские, с облезшей краской. Сети — развешаны, но не сохнут — сохнуть нечему, рыбы в них нет. Кранцы, буйки, верёвки — всё на местах, всё как у живого порта. Только — без шума. Без крика чаек, без матерка рыбаков, без стука ящиков. Тишина — не мёртвая, а приглушённая. Будто кто-то нажал пауза. И море — везде. Его не видно с главной улицы — дома заслоняют. Но оно — рядом. Шум — еле слышный, постоянный, как белый шум в наушниках. Запах — не свежий, не солёный. Сладковатый, тёплый, неправильный. Как рыба, которую забыли в холодильнике. Как тина, которая гниёт на солнце. Этот запах — везде: в комнатах, в кафе, на причале, в туннеле. Город не пахнет морем. Он пахнет тем, что море возвращает.

А люди — ходят. Медленно, не глядя, не останавливаясь. Несут — ведра, сети, ящики. Делают — что-то. Чинят, варят, красят. Но — без цели. Без смысла. Как заводные, у которых завод кончился, а пружина ещё крутит. Не живые, не мёртвые. Серые. Город, который забыли выключить. А еще тут был маяк — он на скале, в конце города. Белый, облупленный, с разбитой линзой наверху. Не работает. Дверь — открыта, но внутрь никто не заходит. Скала — крутая, мокрая, с потёками ржавчины от старых перил. Перила — гнилые, не держат. Лестница — каменная, скользкая, с мхом на ступенях.

Подниматься — можно. Спускаться — страшно.

На холме виднелось Кладбище, на окраине. Маленькое, забытое. Кресты покосились, ограды заржавели, трава — по пояс. Никто не приходит. Никто не убирает. Никто не помнит. Только — чайка сидит на одном из крестов.

Молчит.

Серёга вцепился в руль, глаза загорелись.

— Вот! — выдохнул он. — Вот оно, Миха! Это то самое место!

— Какое место? — не понял я.

— Я тут год жил! — он затараторил, забыв дышать. — Тут есть монстр, Миха, из глубины, понимаешь? Из самой глубины! Люди тут пропадали, лодки не возвращались, и я видел... Я сам видел, как вода... — он схватил меня за плечо, затряс. — Миха, это и есть тот самый миллион! Тут никого не было, когда я уезжал! Никого! А теперь...

Он замолчал, и я проследил за его взглядом.

Люди были. Но какие-то... не такие . Мужики в бушматах, с обветренными лицами, будто вырезанными из камня. Молча таскали сети, чинили лодки, латали дранки на крышах. Ни улыбок, ни разговоров, ни взглядов в нашу сторону. Будто мы — пустое место.

— Моряки, — прошептал Серёга. — Тут раньше были моряки. Я помню. Только они... они были другие.

— Другие — это как? — спросил я.

— Живые, — ответил он тихо.

Мы остановились у причала, вышли из машины. Ветер с моря нёс соль и гниль. Один из моряков прошёл мимо — не поднял глаз, не кивнул. Я шагнул следом:

— Простите, как тут...

Он не остановился. даже не замедлил шаг. Будто не слышал.

Глава З Нечто в море

Я посмотрел на Серёгу. Он стоял у машины, обхватив себя руками, и смотрел на маяк. Лицо было серьёзное — впервые за всю поездку по-настоящему.

— Серёг, — позвал я. — Это что за место?

— Не знаю, — ответил он. — Но это оно. Нашли гостиницу — если это можно так назвать. Деревянный дом, два этажа, лестница скрипит так, будто вот-вёт развалится. На стойке висел колокольчик, но за ним никто не стоял. Серёга позвонил — три раза. Тишина. Тогда он просто взял ключ со стойки, и мы поднялись.

Комната была маленькая: две кровати, тумбочка, окно с видом на маяк. На стенах — выцветшие фотографии лодок и рыбаков. Пахло сыростью и старым деревом. Серёга завалился на кровать и через пять минут уже храпел. даже ботинки не снял.

Я лежал, смотрел в потолок — и думал. Про медведя. Про крик в машине. Про «у-у-у, медве-едь». И злость копилась, тёплая и привычная.

Тогда я встал, достал из рюкзака камеру, поставил на

тумбочку, нажал запись. Достал слабительное. Нашёл в кухонном углу воронку — ржавую, но дела сделает. Подошёл к Серёге, аккуратно раздвинул ему губы, вставил воронку, вылил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.