Александр Малько – Танго метанойи. Тексты (страница 9)
двадцатичетырёхлетний Георг Гейм
розы
кофе без сливок
вкус кофе на губах
запах кофе на губах
чёрный
сквозняк вентилятора
опечатанные окна на восьмом этаже
электричка 22.25 Москвы
снова сигарета
«Улисс»
чтобы ты
сегодня дома
«Записки сумасшедшего»
ночь одинока в своём молчании
25,26,27-е
чтобы ты была
люблю?
коридор домов
поворот
запах кофе
свет от окна
в угол
комната
обездвиженное пространство
ты сказала, что Саади
целовал
розы
как поэт
Господи, прошу Тебя
запечатанные окна
ночь одинока
экзистенциализм
Костас Варналис
чёрный Малевич
как и воздух, приросший к асфальту
замкнутое пространство
Сторож грусти
Ах, Ира, Ира. Брачная контора.
Промокший френч. Гагарин-авеню.
И тёплый плед. И кофе без ликёра.
Всё предсказала бабка. На корню.
А перед этим стонущее нечто.
Голодный кот на первом этаже.
И форточка, распахнутая вечно.
И вечность в закатившемся драже.
А после нечто вкус одеколона.
«Ах, милый Юра, я сбегу в Ташкент.
Ты резал вены, я глотал такое…»
Короче, цирк. Волнующий момент.
Ах, Ира, Ира. Прима-балерина.
Я видел свет. Увидеть бы восход.
И Алый Парус Александра Грина.
И это чудо с Галилейских вод.
Восьмой этаж и три окошка справа.
Больная мать. Ты солишь огурцы.
Я не хочу с амвона ни отравы,
ни бесполезной радости. Концы
всего, что мы ещё зовём любовью,
не в гулких фразах эхом по стене.
Мы будем громче. С радостью и болью.
Мы будем, если…
Свет горит в окне.
Раскисли лужи в мятинах асфальта.
Звенит распятье в космосе груди. 
