звонок
Как горьких суток отраженье —
наш телефонный разговор.
И мендельсоново круженье,
и православное служенье
сквозь провода впечатал он.
Ну что ж! Идущему – дорога,
обрящет ищущий в пути.
Как говорят – любви до гроба,
друг друга не судите строго,
И да поможет Бог идти.
фалернское
Я буду жить в загадочной долине,
я буду пить фалернское вино,
я буду непосредственным, а ныне
мне не дано. Не всё ль равно?
Я буду истин постигать значенье
и краски слов, торжественный хорал
творений чудных и времён теченье.
А ныне я от прошлого устал.
Я буду сам писать холсты, простые,
как жизнь в стране загадочных долин.
Я буду жить. А ныне я в пустыне,
мне всё равно, я так устал один,
и символы, по-прежнему святые,
уже не манят таинством своим.
ВЕКТОР
– Вы сочиняете стихи?
– Нет, я записываю мысли ощущений и ощущения мысли…
…и ты чувствуешь, что вся твоя жизнь уже не вмещается в сердце, и сердце взрывается болью, пустотой, смертью…
пустое
Я витал, пустые мысли
сыпал в ауру листа,
возникали парадоксы
объяснений без конца
и без начал,
но молчал подобострастно
цензор первого лица,
а от третьего лица
я уже не ждал похвал.
параллакс
Оплетённая гибкими призмами
повседневности, ставшая под
микроскопами, -ноклями, линзами
митохондрией в криптах забот,
в безымянных наручниках (более
в метафизике зла и добра)
низведённая в поле ин фолио
серебристой хиазмой пера,
с неизменной погрешностью статики,
с абсолютным контрастом углов
затенённая плотью и в статуи
превратившая глину умов,
под плащами расторгнутой вечности,
в неофитовом возгласе дней
разменявшая шаг бесконечности
на галоп площадей и идей,
опрокинулась юными мыслями
в пустоту неопознанных снов
и сместилась из плоскости мистики
в пограничную плоскость оков.
я дождь
Я – дождь. Не потому ли
у меня голубые глаза
и приглушенный голос? 
