Александр Малькевич – Мариуполь. Останься живой! (страница 4)
В подвале кто-то тоже зажёг свечу. Пламя дрожало, как будто боялось темноты сильнее, чем люди вокруг.
Стёкла в окнах дребезжали от каждого взрыва.
«Теперь понимаю, зачем мама в 2014-м складывала одеяла в дверных проёмах – это действительно глушит звук» – написала Ксения в блокноте, когда утром рассвело. И твёрдо решила вести дневник. Чтобы ничего не забыть. Ну или чтобы не забыли те, кто его найдут.
Газ пропал вместе с теплом. Ксения и её соседки по блоку – Алина и Настя – сгребли все одеяла в одну комнату и спали вповалку, как щенки, греясь друг о друга.
Потом исчезла вода.
Они таскали ведра из ближайшей лужи, кипятили на спиртовке. Мылись по очереди, выливая друг на друга по кружке ледяной воды.
«На неделю же всего», – повторяла Ксения, но уже без прежней уверенности.
Да и лужи-то были, честно говоря, не ахти. Пару дней шёл дождь, но весна уже пришла – ранняя, холодная, но – не снежная.
Теперь воду брали из пробитых труб в подвале. Появились жёсткие правила: два глотка – утром, чтобы смочить горло. И – никакого умывания.
«
Сегодня видела, как парень из нашей группы лизал конденсат с окна. Хотела отвернуться. Но смотрела, пока не стало стыдно».
«
Сегодня наш отряд – я, Алина и тот парень с 4-го этажа, тот самый, что играл на гитаре на студенческих вечеринках, – обошли 17 комнат. Нашли:
– 3 пачки гречки;
– банку тушёнки;
– полбутылки подсолнечного масла.
В 324-й лежал труп, старушка, наша техничка, мы все её знали – она часто сидела у входа и кормила голубей. Мы просто закрыли дверь и положили у порога найденные сухари. Пусть её дух ест. Так правильнее».
Эта запись пахла сыростью и кровью. Подвал был забит людьми, и каждый шаг отдавался эхом, будто здание само стонало. В углу кто-то кашлял так долго, что казалось – он захлебнётся. Девчонки делили добычу на крошечные порции, и даже крошка хлеба стала ценнее любого подарка, о которых ещё недавно они мечтали к 8 марта.
«
Очередь у котелка – 4 часа. Девчонка с политологии плачет, потому что её порция макарон упала в грязь. Я отдала ей половину своих – теперь жалею. Живот болит так, будто там кто-то острым ножом скребёт. Но что нас вообще потянуло в такое время готовить еду? Наверное, хотели праздник. Хотели сами себе устроить 8 марта…»
В комнате, где ещё недавно висели гирлянды от новогодней вечеринки, теперь стояли лишь закопчённые кастрюли и пахло гарью от сожжённых книг. Книги по макроэкономике и философии горели медленно, с треском, словно сопротивлялись, и в этом тоже было что-то чудовищно символичное.
Ксения перестала спать нормально.
«3:17. Спала сидя, прислонившись к стене. Проснулась от того, что что-то тёплое текло по лицу. Думала – крыса. Оказалось, кровь из носа, сосуды лопаются от холода».
Девушки грелись, чем могли. Алина принесла (собрала по пустым комнатам) стопку учебников по философии, Настя – какие-то старые газеты и модные журналы с красивыми картинками – про сытую и богатую жизнь. Которая осталась в прошлом.
Теперь всё шло в огонь – и журналы, и сама жизнь.
«19:18. Мои мартенсы теперь: кровать, подушка (если свернуть куртку), оружие (если бить стекло при пожаре)».
Когда Ксения писала эти строки, ей казалось, что дневник и есть её единственная связь с нормальностью.
Первый Большой обстрел пришёлся прямо по их кварталу. Снаряд упал во двор.
Стёкла во всём общежитии разлетелись на мелкие иглы. Ксению изрезало осколками; вся в крови, она вытаскивала Алину из-под обрушившейся балки, а та кричала, что не чувствует ног. Настя дрожащими руками перевязывала раненых. Никто из них не учился на медика, но именно Настя, которая ещё недавно писала эссе про Бродского и Цветаеву, теперь держала в руках иглу и нитку.
«Я по Ютьюбу научилась шить раны обычной иголкой…» – рассказывала она потом подругам.
И – ещё она спасла соседку, перетянув ей ногу жгутом из USB-кабеля. И как-то само собой стала «главной медсестрой» всего их комплекса общежитий.
На следующий день она отправилась искать работающую аптеку, чтобы раздобыть хоть что-то «про запас» и – пропала. Не вернулась.
Алина рыдала всю ночь. Ксения сидела рядом и молчала, потому что плакать уже не было сил. В её дневнике осталась только сухая строчка: «15 марта. Настя ушла. Мы ждём. Возвращения нет».
На следующий день девчонки нашли ржавую банку сгущёнки, пачку соли и… три презерватива. Презервативы пригодились – в них носили воду. Потом делали «суп»: кипятили воду со щепоткой соли и капали туда по капле сгущёнки. Сладкий привкус на языке казался раем.
«
Если кто-то найдёт этот блокнот – знайте: я не трус. Просто очень хочу жить. Завтра попробуем прорваться к заводу. Там вроде раздают хлеб».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.