Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 25)
Конечно, вдоль и поперек изучив документы и разыскивая место, где убили Вольдемара Вагнера, я не мог не думать о людях, которые это сделали. Все эти фамилии, обнаруженные на страницах расстрельного акта и других документов, – кого они скрывают? Я хотел взглянуть на лица тех, кто оставил моих бабушек без отца.
С Тройкой Западно-Сибирского края все было просто. Фамилии этих людей были символами репрессий в Западной Сибири.
Роберт Индрикович Эйхе родился в 1890 году в Курляндской губернии (современная Латвия), был революционером и видным партийным деятелем. Начал карьеру в Наркомате продовольствия и Сибирском продовольственном комитете, являлся организатором раскулачивания и коллективизации в Сибири. С 1930 года по октябрь 1937-го Роберт Эйхе был Первым секретарем Западно-Сибирского крайкома ВКП(б). Вошел в самую первую Тройку НКВД эпохи Большого террора, утвержденную постановлением Политбюро от 27 июня 1937 года. К концу 1937 года возглавляемая Эйхе Тройка приговорила 16 553 человека, из них к расстрелу – 4762 человека. В апреле 1938 года Эйхе был арестован по обвинению в создании «латышской фашистской организации». Подвергался пыткам (дело Эйхе разбиралось как пример фальсификации во время развенчания культа личности Сталина). Расстрелян 2 февраля 1940 года, погребен на полигоне «Коммунарка». Реабилитирован в 1956 году[50].
Иван Александрович Мальцев родился в 1898 году в семье рабочего в Пермской губернии. Карьеру в органах безопасности начал в 1921 году, сразу после службы в Красной армии. Служил в ГПУ на Урале, в Киргизской АО, Адыгейской АО, с марта 1937 года – в Западно-Сибирском крае. С 15 августа 1938 года – заместитель начальника УНКВД Западно-Сибирского края. Вместе с Эйхе вошел в состав Тройки НКВД. В июне 1938 года дослужился до должности начальника УНКВД Новосибирской области, тогда же стал депутатом Верховного Совета РСФСР. 25 января 1939 года Мальцева арестовали и через полтора года следствия приговорили к 8 годам ИТЛ. Вскоре после прибытия в лагерь в Архангельской области погиб (по некоторым данным, покончил с собой). Не реабилитирован[51].
Игнатий Ильич Барков родился в 1898 году в крестьянской семье в селе на территории современной Самарской области. Получил начальное образование, но это не помешало ему начать карьеру в органах юстиции. С 1933 года – прокурор Западно-Сибирского края, с июля 1937 года – член Тройки НКВД вместе с Эйхе и Мальцевым. В октябре 1937 года стал прокурором Новосибирской области. Снят с должности и исключен из Тройки после ареста в марте 1938 года. 24 апреля 1938 года выбросился из окна четвертого этажа УНКВД Новосибирской области. Дело прекращено за смертью, реабилитирован в 1956 году[52].
Сведений о секретаре при Тройке УНКВД по Западно-Сибирскому краю Александре Андреевиче Колчине не так много: известно, что до перевода в Сибирь он служил на Северном Кавказе. В январе 1936 года получил звание лейтенанта госбезопасности. До января 1939 года работал вридом (временно исполняющим должность) инспектора при начальнике УНКВД Новосибирской области (то есть был подчиненным Мальцева до его ареста). Уволен 16 января 1939 года с формулировкой «невозможность использования на работе в Главном управлении государственной безопасности»[53].
Отыскать остальных было сложнее. Исходные данные в виде фамилий без инициалов, а в случае следователя – только подпись, фамилия была закрыта по всему делу. Искать предстояло оперуполномоченного 3-го отдела при Яйском отделе УНКВД (фамилия неизвестна), врида начальника 3-го отдела ИТЛ УНКВД по ЗСК лейтенанта госбезопасности Писклина (он сделал доклад на заседании Тройки и создал приказ о расстреле), помощника начальника 3-го отдела Сиблага НКВД Моисеева (на его имя был выписан приказ, и, судя по всему, он отвечал за организацию расстрела и был его непосредственным участником) и двух участников расстрельной бригады: оперуполномоченного 3-й части Антибесского ОЛП Капустина и командира 1-го взвода Мариинского дивизиона ВОХР Москвина.
Поиск по открытым источникам дал неубедительные результаты. Варианты, которые я нашел в базе «Кадровый состав НКВД 1935–1939», созданной Андреем Николаевичем Жуковым и обществом «Мемориал», да и просто в Сети, были очень приблизительными. Очевидно, я нуждался в помощи и решил искать ее у того, кто профессионально занимается историей репрессий в Сибири.
Так началась моя переписка с Алексеем Тепляковым, автором нескольких очень подробных и качественных монографий по теме репрессий и работе органов госбезопасности в Западной Сибири. Алексей быстро откликнулся и скоро прислал мне биографические справки на Писклина, Моисеева и Капустина. Так стали известны их имена и отчества, появились первые зацепки. В одном из писем я попросил Алексея помочь мне расшифровать подпись следователя из Яйского лагеря. Она была разборчивой, крупной, он явно подписывался полной фамилией – но разобрать ее я никак не мог. Ответ пришел сразу: Южаков Николай Гаврилович – вместе с краткой справкой на этого человека.
Он же, следователь Николай Южаков, стал первым, кого я нашел с помощью запроса в РГАСПИ. Этот центральный политический архив, расположенный в Москве, хранит регистрационные бланки и отчетные карточки членов ВКП(б) – КПСС, которые они заполняли при замене партийных билетов в 1936,1954 и 1974 годах. Поиск ведется по номерам партбилетов, и тогда срок исполнения запроса в РГАСПИ составляет около месяца, если номеров нет (как в моем случае) – может затянуться на три месяца. Запросы платные, когда данные обнаружены, архив присылает счет, и после его оплаты по электронной почте приходят копии документов. С помощью Алексея Теплякова я узнал о Моисееве, Писклине и Южакове, указал все эти данные в письме в РГАСПИ и стал ждать.
Вскоре из архива пришли сканы двух отчетных карточек Николая Гавриловича Южакова за 1936 и 1954 годы. С фотографий на меня смотрел человек, который подвел моего прадеда под расстрел. Еще один документ – анкета за 1954 год, в которой были подробно перечислены все места работы. В сентябре 1937 года, интересовавшем меня больше всего, – «о. уполномоченный в Яйском ОЛП». И та же крупная разборчивая подпись. Это был тот, кого я искал.
Больше информации о Николае Южакове мне удалось собрать благодаря Сергею Каршенику и его сайту «Таловская трагедия»[54] об истории репрессий латышей, живших в Тайгинском районе Кемеровской области. Мы начали переписываться, он обещал иметь в виду мои интересы во время своих поисков и сообщил, что дела на Южакова и Моисеева точно есть в Государственном архиве Новосибирской области. Так мне удалось получить копии анкеты, фотографии, автобиографии и материалов партийной комиссии с характеристиками Николая Гавриловича Южакова. Оказалось, что в 1935 году его исключили из партии за то, что «по глупости», как он сообщал в автобиографии, Южаков вписал свой кандидатский стаж в партийный. После исключения его отправили на службу в Яйский лагпункт, где он должен был вернуть к себе доверие. Вернул: «за хорошие показатели» его перевели на работу в Новосибирск. В расстрельном приказе, помимо фамилии моего прадеда, были перечислены шесть человек из Яйского лагпункта, где проявлял себя Южаков. Сколько их было еще – вопрос открытый.
Автобиографию этого человека я цитирую с сохранением авторской орфографии: «Я Южаков Николай Гаврилович родился 1904 году в селе Половинкино Рубцовского района в семье крестьянина бедняка. Мои родители хозяйство имели бедняцкое, до 1912 года родители совершенно хозяйства не имели, даже не имели собственной избы. Занимались отходными работами батрачили по кулакам. С 1912 по 1925 отец имел одну избу одну лошадь и одну корову. Периодами и не было. Имелся материн брат Кривошеин Егор Федотович. Хозяйство его было обложено и продано в 1929 году. В 1930 году он умер. Лишался ли он избирательных прав мне неизвестно. Проживал он в село Половинкино Рубцовского района. Из родственников в войсках или учреждениях белых никто не служил. Родственников заграницей нет, и не было. Мое образование нисшее, 3 класса сельской школы. Специальные, счетные курсы, курсы инструкторов при сибкрайсоюзе. Инструктор организатор потребительской кооперации».
Из документов мы узнаем о первом вступлении в партию в 1927 году, об исключении, о восстановлении в 1936 году. «В аппозициях и анти партийных группировках не участвовал, – пишет Южаков и рассказывает о детстве и юности: Моя трудовая деятельность началась с 9летнего возраста. С 1913 по 1917 год я работал в батраках в селе Половинкино Рубцовского района Алт. Края. У Загурского Андриана, у Кривошеина Ефима, у Бахирева Поликарпа, у Бахирева Андрея, у Поришина Гавриила и ряда других кулаков. С 1917 по 1922 год работал в своем хозяйстве, имелась одна лошадь, посева производили 0,5 и до 1-го обрабатывал путем супряг. С 1922 по 1925 год снова батрачил. Жил в поселке Трутки у Труткеевых и Бахиревых. Пас коров и овец. 1925 год будущи комсомольцом направлен на счетные кооперативные курсы ст. Повалиха по линии потребительской кооперации на 4-х месячные».
Работа счетоводом, служба в армии, провизор в совхозе, опять счетовод. В 1929–1931 годах Южаков начинает «расти» по партийной линии, а с 5 января 1932 года работает в органах ГПУ. После досадного эпизода с припиской стажа оказывается оперуполномоченным в лагере: «С работы политотдела был отозван, работал в П.П. ОГПУ УНКВД Н-Сибирск 15 отделении О. уполномоченным по май 1936 года по ноябрь 1937 год оперуполномоченным 3 части в Яйском отделении откуда за хорошие показатели в работе был взят в аппарат 3 отдела. Затем в городе Томск был организован спец лагерь где концентрировались жены врагов народа. Меня командировали в этот лагерь нач. 3 части где я работал до июля 1938 года.