Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 12)
Именно по дороге домой в Слуцк, при посадке в пригородный поезд на вокзале, Вольдемара арестовали. Это произошло 19 марта 1935 года. Он стал последним пастором общины Св. Екатерины. 1 августа 1935 года решением городских властей церковь была закрыта, а ценное имущество (картины, скульптуры, утварь) передано в Эрмитаж.
После закрытия церкви в ней располагался Дом художественного воспитания детей. В 1940 году был составлен проект переоборудования здания в концертный зал и кино, но вмешалась война. К счастью, во время бомбежек церковь не пострадала. После войны в здании располагались различные конструкторские бюро. В 1949 году алтарь и кафедра были убраны (их судьба до сих пор неизвестна), а в 1953 году орган перенесли в Кировский театр. С 1972 года и поныне в здании находится студия грамзаписи «Мелодия». Так что теперь, когда я вижу пластинки классической музыки, изданные «Мелодией», я смотрю на них совсем по-другому. Община смогла возродиться только после 1990 года и сейчас делит здание со студией грамзаписи. Несколько раз в неделю там проходят службы[37].
Вольдемар провел в Доме предварительного заключения в Ленинграде полгода, 3 сентября 1935 года Особое совещание при НКВД СССР признало его виновным и постановило за контрреволюционную деятельность заключить в исправительный лагерь на 5 лет.
Из лагеря прадед не вернулся. В нескольких документах из дела его жены Паулины встретил упоминания о том, что он был повторно осужден и приговорен «по 1-й категории» – то есть к расстрелу. Пришло время выяснить, что с ним произошло.
1 Дом Вагнеров в Рейнгардте.
2 Вольдемар с другом. 1916 год.
3 Вольдемар с матерью Доротеей.
4 Вольдемар Вагнер.
5 ARA в СССР. Начало 20-х годов ХХ века. Из архива Евангелической лютеранской церкви в США. Фотография предоставлена Метью Хейзем.
6 – 7 Документы ARA о распределении гуманитарной помощи в Поволжье с упоминанием фамилии Вольдемара Вагнера. Из архива Евангелической лютеранской церкви в США. Фотография предоставлена Метью Хейзем.
8 Информационный указатель «Американская администрация помощи, столовая американского национального лютеранского собора». Из архива Евангелической лютеранской церкви в США. Фотография предоставлена Метью Хейзем.
9 Газета Die Welt Post 31 января 1924 года, American Historical Society of Germans from Russia (США).
10 Родители Паулины – Иоганн и Мария Екатерина Арнсты.
11 Марксштадтское четырехклассное центральное училище. Вольдемар в нижнем ряду третий справа. 1913 год.
12 Преподаватели и студенты библейских курсов. Выпускной класс. Ленинград, 1929 год. Из архива Евангелической лютеранской церкви в США. Фотография предоставлена Метью Хейзем.
13 Церковь святой Екатерины. Ленинград.
14 Паулина и Вольдемар Вагнеры в Петергофе. 30-е годы прошлого века.
15 Вольдемар, Фрида и Паулина. Предположительно, Павловск (Слуцк).
16 Паулина с Вольдемаром и дочками – Гильдой и Фридой.
17 Вольдемар с женой, с дочерью Фридой и друзьями. Предположительно, Павловск (Слуцк).
18 Фрида с друзьями. Предположительно, Павловск (Слуцк).
19 Лыжная прогулка. Предположительно, Павловск (Слуцк).
20 Паулина и Вольдемар перед арестом. Ленинград, 1935 год.
21 Фотография семьи, которую Паулина выслала Вольдемару в лагерь. Слева направо: Гильда, Изольда, Паулина, Фрида. 1936 год.
22 Будущие пасторы. В верхнем ряду слева направо: Гебель, Бейзе, Рюгер. В нижнем ряду слева направо: Вагнер, Руш, супруги Вальдман. Ленинград. 1926–1929 год.
23 Вольдемар Вагнер. Москва, февраль, 1930 год.
Решение о пересмотре зарплаты молодому кистеру Вольдемару Вагнеру, 1917 год.
Первая проповедь пастора Вольдемара Вагнера в Ленинграде, 1931 год.
Вольдемар. Личное дело
Поиски дела Вольдемара я начал с Новосибирской области, потому что в то время, когда он был в лагере, в Советском Союзе существовал регион под названием Западно-Сибирский край (ЗСК) с центром в Новосибирске – в его состав входили территории современных Новосибирской, Кемеровской, Томской областей и Алтайского края.
Первый запрос я сделал в ИЦ ГУ МВД по Новосибирской области и через месяц получил ответ: информации нет. Интересно, что гораздо позже, когда я уточнял данные о нахождении Вольдемара в лагерях Сиблага[38]и сделал еще один запрос в этот информационный центр, они все-таки нашли его учетную карточку и подготовили на ее основании архивную справку. Но тогда запрос переслали в УФСБ России по Новосибирской области, а оттуда – в УФСБ по Кемеровской области.
Время шло, ответа все не было. Зато мне позвонила моя тетя Оля – дочь самой младшей дочери Вольдемара Изольды – и рассказала о том, что у нее сохранились бумаги прабабушки Паулины. Именно Изольда, когда Паулина состарилась и больше не могла сама о себе заботиться, перевезла ее к себе в город Гай Оренбургской области. Там Паулина и умерла 11 марта 1989 года.
И вот субботним утром, по дороге к тете Оле, я заглянул в почтовый ящик. Там лежало большое письмо из Кемерова. Я сел в машину и распечатал конверт. В нем были копии материалов третьего дела Вольдемара, о котором никто в моей семье даже не догадывался (стр. 173–182).
Я перелистывал присланные документы. На одном из них, датированной сентябрем 1937 года выписке из протокола заседания Тройки по ЗСК, крупными буквами, подчеркнутыми жирной чертой, была напечатана резолюция: «РАССТРЕЛЯТЬ». Так я узнал то, чего не знали ни жена Вольдемара, ни его дети, ни внуки. Прадед не умер, его убили. Я вспомнил, как в ленинградском деле Вольдемара обнаружил прошение на имя наркома внутренних дел Лаврентия Берии – Паулина писала в июне 1939 года, уверенная, что ее муж еще жив:
Наркому Н.К.В.Д.
т. Берию
от П.И. Вагнер
Заявление.
Обращаюсь к Вам с горячей просьбой рассмотреть дело мужа моего – Вагнер Владимира Богдановича и отпустить его на несколько месяцев раньше срока.
Он арестован 19 марта 1935 года в г. Слуцк Ленинградск. обл. и приговорен по ст. 58 п. 10 на 5 лет в концлагерь. Находился на станции Суслово, а затем на ст. Яя Томской Ж.Д. на Швейфабрике Н.К.В.Д., откуда я и получила его последнее письмо в августе 1937.
Предполагаю, что он переведен на Дальний Восток, и очень прошу рассмотреть его дело и досрочно его освободить, чтобы он мог еще вернуться до закрытия новигации.
У меня трое детей, и кормить и воспитать их одной мне становится уже не по силу. Очень прошу не отказать в моей просьбе пересмотреть его дело. В концлагере он находился на хорошем счету.
Прошу не отказать мою просьбу. П. Вагнер.
19/VII 1939 года
Я сидел в машине и не мог сдержать слез. Сколько судеб было решено этим коротким и категоричным словом – «РАССТРЕЛЯТЬ», сколько перечеркнуто возможностей. Сколько горя пережила моя семья. Трудно передать словами мои тогдашние чувства. Я ощущал невероятную беспомощность перед этим неотвратимым, непоправимым прошлым.
Немного собравшись с мыслями, я позвонил папе и его сестре, моей тете Нине. Для нее было важно узнать настоящую дату смерти Вольдемара. Она религиозный человек и каждый год ставит свечи в церкви в день его гибели – который, как теперь стало понятно, был неверно указан в фальшивом свидетельстве о смерти. Поговорив с родственниками, я поехал к тете Оле, уверенный, что моя новость станет главным событием нашей встречи. Но я ошибался.
Из полиэтиленового пакета со старыми бумагами и фотографиями я вынимал одно сокровище за другим. Снимки из Поволжья, Ленинграда, Казахстана – уже немного ориентируясь в контексте событий, я понимал: передо мной целая история. Метрика Паулины, где были указаны ее родители, свидетельство о браке, в котором она сменила девичью фамилию Арнст на Вагнер. Я уже знал о том, что ее отец попал под раскулачивание, но до сих пор не имел законных оснований делать запросы – а теперь они у меня появились. Забегая вперед, скажу, что это расследование еще не завершилось, но я уже узнал о нескольких расстрелах, полном уничтожении огромного хозяйства и продолжаю поиски. Но эта тема выходит за рамки моей книги, поэтому не буду вдаваться в подробности.
Вслед за документами я вынул из пакета, приготовленного для меня тетей Олей, пачку писем. В шапке первого прочитал: «Яя, 1937 год». Меня как будто ударило током. Передо мной были письма Вольдемара Вагнера из лагеря. Семья получала их еще в Ленинграде, провезла через все перипетии казахских ссылок. Они сохранились после смерти Паулины и все это время были на расстоянии нескольких станций метро от меня. Я не верил своим глазам и своей удаче. Это не я нашел письма, а они нашли меня, сказала потом одна моя знакомая. Как бы мистически это ни звучало, я и сам так воспринимаю эту находку.
В моих руках было все. Письма – чтобы взглянуть на жизнь Вольдемара в Сиблаге его глазами, почувствовать, что чувствовал он, понять, чем он жил. И дело, которое давало возможность узнать, чем все закончилось.
Всего сохранилось 38 писем. Семь писем за 1935 год, девятнадцать – за 1936 год, одиннадцать – за 1937 год. Одно письмо мне датировать не удалось. На нем стоит дата «20/VII», и, судя по стилю и содержанию, оно может относиться к 1936 году. Пятнадцать писем – на немецком языке, остальные – на русском. Одно из писем на немецком написано Паулиной, оно почему-то вернулось в Ленинград.