Александр Макаров – Вектор судьбы (страница 33)

Василий замотал головой, не веря её словам, и, чувствуя, что слёзы начинают его душить, сказал:

– Ты знала, ты давно знала, что этим всё и закончится, но всё-равно упорно шла к этой конечной цели.

Он обнял её и крепко прижал к груди. Василий прекрасно понимал, что это последний раз, когда он так крепко прижимает к груди человека, заменившего ему родную мать, и воспитавшего, как родного сына. Он понимал, что нужно до конца сдерживать себя, не давать волю чувствам, не показывать слабость – оставаться мужиком до конца. Как же много осталось недосказанного, как мало времени провели вместе, что же будет дальше без этого родного человека?! Они расцепили объятья, и ведунья сказала:

– Василий, пускай ты мне не родной сын, но в тебе тоже течёт кровь наших предков и ты тоже способен на многое, что и я умею. Главное не забывай, чему был свидетель, чему я тебя учила и что уже умеешь. Мне Господь своих детей не дал, но послал тебя, пускай и таким трагическим способом… Теперь ты, Андрей, запомни все мои слова, пускай я не всё тебе сказала, но ты умный парень, сам до всего дойдёшь… Так, а теперь ноги в руки и вперёд, а я с этими тварями пообщаться хочу.

Ведунья сняла с головы косынку и распустила свои чёрные с проседью волосы. Так она действительно стала похожа на ведьму.

– Андрей, забери свой амулет и уходите. Живо! – сурово сказала ведунья и потом мягко добавила с улыбкой – Давайте, хорошенько там!

Андрей дёрнул за руку Василия, который стоял, как вкопанный пограничный столб и не мог двинуться с места. Они быстро выбежали из дома, схватив вещмешок, что собрала им ведунья, и побежали к заднему входу, потом во двор.

Ведунья проводила их взглядом и повернулась обратно к столу. Со стороны двора уже слышались ругательские крики демонов, требовавших появление Андрея. « Ты можешь, ты должна преодолеть это последнее препятствие. Ты должна доказать, что всё, чему ты училась все эти десятки лет, не пустое место. Доказать, что ты не дешёвка. Это твоя планка, это твой Эверест» – говорила она сама себе. Потом взяла металлическую перчатку и надела на левую руку, при этом сказав – «правая рука для любви, левая для ненависти». Перекрестилась и начала читать заклинание:

Вас жерло преисподни изрыгнуло, Чтоб жертвы слышать жалобного вой И вас на землю вновь чистилище вернуло, Решив порядок здесь построить свой. В детской вы крови купались, Поедав, при этом, человеческие кости, Но, конечно, вы не догадались, Что на земле лишь только гости. Титулы и все заслуги, Лишь для демонов приметны. Вы для Люцифера только слуги И как все создания смертны. Я здесь стою, чтоб защитить Кто духом слаб и помощь ждёт, Чтоб божью кару напустить И голос мой Его зовёт. Сила моя пред вами ничтожна, Но волю в кулак смогу я собрать. Одно я скажу – конечно же можно Из вас кого-то с собою забрать!

С последними словами ведунья окунула руку с перчаткой в тарелку с расплавленным серебром. Дикая обжигающая боль пронзила каждый миллиметр её кожи.

– Ведьма – прошептали у неё за спиной. От этого шёпота дрожь пробежала по её спине.

Демоны преодолели последнее препятствие, разделяющее их и ведунью. Собрав остатки сил и воли, и стиснув зубы, она развернулась, чтобы вонзить когти с серебром в тело демона. Но Амдусциас перехватил её руку и начал сжимать, причиняя и без того невыносимую боль от ожога. Он сжимал руку ведуньи и её сдержанный крик, страх, читающийся в глазах, приносили ему удовольствие. Демон мог в одно мгновение сломать руку или вовсе оторвать эту конечность, но он наслаждался процессом. Этим и воспользовалась ведунья. Свободной рукой она схватила керамическую тарелку и со всего размаху разбила её о голову демона. Амдусциас закричал и отпустил руку ведуньи, схватившись за место, куда попала тарелка, и растекалось серебро. Тётка Маня тут же вонзила перчатку с когтями в горло демона и начала вгонять руку глубже, насколько могла.

Демон завопил диким рёвом, распространившимся на всю деревню. Его услышал каждый житель и все подумали, что это был реактивный самолёт, пролетевший над ними. Кто-то потом говорил, что и вправду видел его.

Всё произошло настолько быстро, что демоны опомнились, когда Амдусциас взревел от боли и начал разлагаться на глазах, постепенно превращаясь в пыль. Тётка Маня уже развернулась и хотела нанести удар Ваалу, но тот оказался проворнее и перехватил её руку. Он сам вонзил свои пальцы в тело ведуньи, сжав её сердце. Демон чувствовал, как оно ещё бьётся, перегоняя кровь по организму. Он выпустил когти и начал водить ими по этому человеческому насосу, наслаждаясь моментом, как женщина водит по спине любовника своими ногтями в порыве страсти. Тётка Маня смотрела на Ваала широкими глазами, но в тоже время улыбалась, обнажая окровавленные зубы. Ведунья начала задыхаться и кашлять, брызгая кровью на широкую грудь Ваала. Он крепко сжал кулак, и сердце лопнуло в её груди. Она пошатнулась и упала у ног демона, а изо рта тонкой струйкой потекла кровь.

– Тварь, ведьма – взревел Асмодей, переводя взгляд с тела ведуньи на горстку пепла, что когда то было Амдусциасом.

– Набирайте её крови и сожгите здесь всё – скомандовал Вельзевул.

Тело ведуньи лежало на полу, но она уже не чувствовала, как у неё забирали кровь, а потом языки пламени постепенно пожирали её тело. Её душа уже была далеко.

18

Братья вернулись домой, и застали тронный зал в виде древнего Колизея. Атмосфера и декорации точно передавали дух той эпохи. Стена из травертина (тибурского камня, из которого и был построен сам Колизей) протянулась вдоль колон полукругом. С арок и небольших бойниц на своих местах располагались древнеримские боги – Юпитер, Диана, Венера, Фавн, Марс и многие другие. В центре этого амфитеатра мраморный пол был засыпан песком, обагрённый кровью и слезами местных гладиаторов, которые в данном случае, конечно же, были здешние грешники, приговорённые к вечным мукам и страданиям. На арене присутствовали четыре вида гладиаторов. Самниты – вооруженные мечом или копьём и большим квадратным щитом; Фракийский гладиатор (фракиец) – с коротким изогнутым мечом (сика) и очень маленьким щитом (парма); Мурмиллон – был снаряжён в образе рыбы, на шлеме устанавливался гребень, вооружение короткий меч и щит; Ретиарий – у него не было ни шлема ни доспехов, а в качестве оружия имел трезубец и сеть, которую старался накинуть на противника.

Они сражались между собой особо рьяно и усердно, потому что проигравший вновь отправлялся на продолжение своих мук, а победитель, хоть и на короткое время, мог отсрочить свои пытки и получить порцию аплодисментов даже от самого Люцифера, если схватка была кровавой. Хотя иногда, для разнообразия, Люцифер давал немного иное представление – проигравшие, вооружённые деревянным оружием, сражались против двухголовых псов. У них, конечно, не было никаких шансов на победу. Этот бой был просто на потеху публике, которая также присутствовала здесь и чем они расплачивались в качестве проходного билета, было неизвестно. Вот именно за таким боем братья-демоны и застали родной дом.

Люцифер восседал на месте, где сидели императоры и был окружён шикарным столом, наполненным его любимыми блюдами, от запаха которых все жадно глотали слюни. Дагон, как всегда, превзошёл сам себя. Люцифер обглодал жаренную свиную ногу, смоченную в каком-то соусе, и кинул кость своему двухголовому псу, который находился возле своего хозяина. Как только кость оказалась у его ног, то две головы начали жадно отнимать добычу друг у друга, рыча и злобно скалясь.

– Заблудшие дети мои вернулись в объятия родного дома – сказал Люцифер, увидев братьев, подошедших к его столу.

Настроение у него было хорошее. То ли от зрелища, то ли от накрытого стола, а скорее от того и другого. И портить его никому не хотелось.

– Проходите, садитесь. Рассказывайте, что там произошло – сказал Люцифер, указывая на свободные места.

– Амдусциас пал – коротко ответил Вельзевул.

– Да, я понял. Жаль, хороший был музыкант. Придётся искать нового – абсолютно равнодушно и без сожаления сказал Люцифер, наблюдая за происходящим на арене – Как это произошло?

– Это ведьма виновата. Она убила брата – опять же коротко ответил Вельзевул.

Он вспомнил слова из заклинания тётки Мани «Вы для Люцифера только слуги» и, кажется, что так оно и есть. Абсолютно никакого сочувствия у отца от известии о смерти своего сына.

– Интересно, как она смогла это сделать?! Вы великие герцоги и князья ада, а какая-то смертная ведьма смогла убить моего демона – сказал Люцифер, злобно сверкнув на них глазами.

– Мы сами не ожидали этого, господин. Мы скорбим по нему – ответил Ваал.

– Нечего скорбеть, сам виноват в своей смерти. Нужно быть готовым ко всему.

Тут публика взорвалась радостными криками и аплодисментами. Люцифер и братья повернули головы на арену. Двухметровый двухголовый пёс схватил за руку гладиатора, который хотел нанести по нему удар. Одна голова схватила руку, и жертва издала ужасающий крик от боли. Вторая голова вцепилась в горло острыми, как бритва, зубами. Крик заглушила кровь, которая теперь била фонтаном из его горла и рта. Пёс откинул умирающее тело в сторону и встал обратно в защитную позицию, ожидая очередного нападения от других гладиаторов.