Александр Любищев – Расцвет и упадок цивилизации (сборник) (страница 48)
Обратимся к общему разбору факторов расцвета и упадка цивилизаций.
Глава В. Основные факторы расцвета и упадка цивилизаций
12. Об историческом идеализме и историческом материализме
Господствующим во все прежние времена учением социологии был исторический идеализм. Он держался гораздо дольше, чем идеализм в точных науках, и даже французские материалисты XVIII и XIX века, даже Чернышевский были в отношении социологии идеалистами. Основа их учения в том, что ведущим фактором человеческого прогресса и регресса являются идеи господствующих классов и лиц и если бы у власти оказался действительно просвещенный монарх, то он мог бы изданием разумных законов установить совершенно справедливый образ правления. Мы знаем предания о таких мудрых законодателях (Ликург, Солон[105] и др.), которые на время достигали счастливого устройства своих сограждан. А потом эти счастливые законы были забыты, и наступили худшие времена.
Согласно такому представлению зло в обществе есть следствие неразумия или злой воли правителей и, следовательно, история идет не наилучшим путем, но испорченным. Задача подлинно народных вождей – дать правильный строй. Знаменитый философ Платон и старался составить план такого строя, а затем уговорить правителей претворить его в жизнь. Успеха в этом предприятии он, как мы знаем, не имел и едва не поплатился свободой и жизнью. Но идея о том, что зло в обществе вносится злыми людьми и что устранение злых людей приведет к благополучию, жила долго, ею руководствовались деятели Великой Французской революции, эта идея оправдывала необузданный террор в их глазах, в значительной мере она жива и посейчас.
Но с современной точки зрения, мы вряд ли согласимся с тем, что прославленные законы Ликурга, Солона и др. были так совершенны: ведь ими узаконивалось, в частности, рабство, одно из величайших зол в общественной жизни. Лица, размышлявшие над историей человечества, пришли к разным пониманиям ее: 1) в силу всеобщего закона абсолютного детерминизма история вообще идет единственно возможным путем, никакой иной истории и быть не могло; 2) история могла бы идти иным путем, но пройденный ею путь близок к оптимальному, так как зло не только неизбежно, но и необходимо для прогресса, и в конце концов, наличие зла не помешает человечеству прийти к справедливому строю; 3) история шла далеко не лучшим путем, и количество зла, сотворенного в истории, гораздо больше того минимума, без которого прогресс немыслим.
Постараюсь несколько развить эти положения. Возьмем великие лозунги Французской революции: «свобода, равенство, братство», которые и в настоящее время нигде полностью не осуществлены. Были ли они когда-либо полностью осуществлены, и если были, то стоит ли вспоминать об этом времени с завистью? Начнем с последнего – братства. Было ли такое время, когда люди относились друг к другу, как братья? Если и было, то это отношение было подобно отношению Каина к своему брату Авелю. Войны проходят через всю историю человечества, и прежние войны допускали, согласно господствовавшим обычаям, полное истребление побежденных (вспомним Одиссея: «Град мы разрушили, жителей всех истребили») или даже поедание их. И уже в античном мире выявилось двоякое отношение к войне. У отца истории, Геродота, мы читаем: «Как можно любить войну? В мирное время сыновья хоронят отцов, а в военное – отцы хоронят сыновей, что противно природе».
А один из великих мудрецов – Гераклит – провозгласил: «война (борьба, полемос) – отец и начало всего». Это положение, что именно борьба порождает прогресс, проходит красной нитью через самые разнообразные системы. Манчестерский либерализм основан на поощрении разнообразной конкуренции, хотя бы она сопровождалась тяжелыми сопутствующими явлениями: эксплуатация детей, безработица, большое число неудачников – это все необходимо для прогресса. Марксизм выдвинул классовую борьбу, как движущее начало истории, а обобщение дано Дарвином, для которого борьба за существование и естественный отбор являются движущим началом всей биологической истории. Во всех случаях добро возникает как результат действия злых начал, получается то, что в свое время в шутливой форме сформулировал Фехнер[106]: «мир создан не творческим, а разрушающим началом». Но, как сам Фехнер заметил, многие серьезные научные теории возникают сначала в шутливой форме.
Однако борьба, как ведущее начало, приводит к ограничению свободы. Французская революция, провозгласившая свободу, в борьбе с противниками завоеванной свободы ввела всеобщую воинскую повинность, т. е. временное рабство, и к тому же своим противникам основательно заткнула глотку. Наш великий историк Карамзин вовсе не был принципиальным противником свободы, но он указывал, что неограниченная свобода приводит к ослаблению сил сопротивления, и народ делается легкой добычей завоевателя. Этим только он и обосновывал необходимость централизованной самодержавной России.
Прошли времена, Карамзина ругали реакционером, цитировали известное пасквильное четверостишие, приписываемое Пушкину (но в авторстве которого сам Пушкин потом стыдился признаться).
Что получилось в настоящее время? Единственно прогрессивное руководство считает, что русский народ еще нуждается в руководстве партией и должен быть огражден от проникновения вредной идеологии, так как иначе он может соблазниться и вступить на путь возврата к капиталистическому строю; чем это отличается от установки Карамзина, в особенности если принять во внимание, что все завоевания бывшей «тюрьмы народов» сейчас рассматриваются как наше законное наследство.
Теперь перейдем к равенству. Вряд ли был когда такой период в жизни человечества, когда все члены одного племени были бы равными. Сильный всегда угнетал слабого, наличие «вождей» сейчас установлено и среди животных. Но несомненно, что в первобытном обществе не было такого резкого имущественного контраста, который мы имеем в современности, не было в сколько-нибудь развитой форме наследования имущества и, возможно, не было рабства. Но последнее качество является вовсе не следствием гуманности, а наоборот – следствием бесчеловечности, так как пленных убивали (иногда съедали), ибо не нуждались в их услугах. Так примерно сообщают о древних скифах. Поэтому, как понимает, напр., Энгельс, введение рабства с известной точки зрения было прогрессом: пленному сохранялась жизнь. Тот же Энгельс указывает, что без рабства не могла бы возникнуть великолепная эллинская цивилизация, так как только институт рабства создал досуг для определенного количества людей, что позволило им заняться культурной деятельностью. Это понимал уже Аристотель, который правильно заметил, что рабство было бы не нужно, если бы человек мог пользоваться автоматами (которые приписывали Дедалу) – механическими рабами. Мечта Аристотеля сейчас осуществилась: человечество пользуется машинами – механическими рабами – в огромном количестве и рабство ненужно, но значит ли это, что без рабства не был бы возможен прогресс?
В феодальном строе Европы господствовали более мягкие формы эксплуатации: крепостное право или просто владение землей, осуществлявшие чисто экономическое принуждение, и эти страны построили современную цивилизацию. Между тем, из того положения, что известное количество зла необходимо для прогресса, многие мыслители сделали вывод, что необходимо было зло именно в том количестве, какое мы наблюдаем в истории. В крайней форме такой вывод сделан известным английским поэтом Александром Попом.
Лейбниц говорил, что наш мир есть лучший из миров.
Часто указывают, что Гегель говорил примерно то же самое: «Все существующее разумно». Это неверно. Мнение Гегеля: «Все действительное разумно», а действительное и существующее не идентично. Действительное есть закономерно существующее, а может быть и неразумное существующее, обязанное своим существованием не закону, а случаю. Игнорирование различия, проводимого Гегелем, приводило (на основе признания детерминизма) к оправданию величайших зверств мировой истории. Гете в одном стихотворении совершенно ясно говорит о Тамерлане, как о том необходимом зле, без которого в истории не получается и добро:
И это стихотворение с сочувствием цитирует К. Маркс в статье об Индии.
Судя по статье Тарле о Каутском, последний, строго следуя марксистскому положению о ведущем значении экономических факторов, все перипетии английской истории (Генрих VIII откололся от католичества, его дочь Мария Кровавая преследовала протестантов, другая дочь – Елизавета преследовала католиков и пр.) склонен объяснять, игнорируя личные качества монархов. Но при таком подходе получается полная реабилитация всех зверств истории. Раз они все были обусловлены экономическими факторами, то ни один из извергов истории не может быть обвинен. Думаю, что это неправильно. Задачей историка является: продумать тот путь возможного прогресса, который сопряжен с минимальным злом, и тогда среди исторических личностей мы сможем выделить таких, которые проводили прогрессивные идеи и пользовались методом наименьшего зла, тех, которые старались повернуть колесо истории или портили хорошее начало и при этом проявляли неумеренную склонность к жестокости, коварству, корыстолюбию и другим формам зла.