Александр Лукин – Чекисты. Книга первая (страница 16)

Галина встала с независимым и обиженным выражением на красивом своем лице.

— Я поеду с вами, Седой.

Когда она вышла, Нечипоренко подмигнул Алексею:

— Характерная девка, необъезженная! — не скрывая восхищения, сказал он. — Цигальков к ней и так и этак, а она ни в какую! Аристократка, голубая кровь… Ну, давай о деле. В Нерубайское я приеду. Через десять дней удобно?

— Думаю, удобно…

В окно Алексей видел, как Галина задумчиво постояла посреди двора и медленно направилась к сараю, возле которого рябой Микола запрягал лошадь…

— Пароль есть у вас? — спросил Нечипоренко.

— Пароль сами назначьте, так лучше будет.

— Ну, пусть такой же, как сюда. Ты что в окно уставился? — повернувшись, Нечипоренко выглянул во двор.

Галина уже отошла от Миколы и разговаривала с появившейся из хлева Фенькой. Микола разбирал вожжи, готовясь ехать.

— Куда это он?! — спросил Алексей.

— В Парканы, — ответил Нечипоренко. — Кумовья у меня там, харчишки им посылаю.

— Ага… Что Шаворскому сказать?

— Дела, мол, в порядке, остальное при встрече.

— Маловато. Факты нужны.

— Все сам доложу. За машинку спасибо, хотя толку от нее чуть.

— Все так все, — сказал Алексей. Настаивать он не мог. — Что это у вас? — указал он на зажигалку, которую Нечипоренко не выпускал из рук.

Нечипоренко поставил китайского болванчика на стол и полюбовался издали.

— Нравится? У большевистского комиссара добыл. Ворованная, должно быть. — Он взял зажигалку и несколько раз щелкнул пружиной, заставляя болванчика открывать рот и показывать огненный язычок. — Не иначе, заграничная. Умеют ведь делать!..

— Занятно… — проговорил Алексей. — Может, продадите… на память?

— Э, нет! Я ее для дружка приберег: большой любитель таких штучек.

— Жаль. — Алексей поднялся. — Тогда бывайте, увидимся в Нерубайском.

— Доброго пути.

Как только увал, поросший сурепкой, скрыл деревню, Алексей велел Боровому остановиться.

— Надо поговорить, — сказал он Галине. — Ты, дядько, езжай помаленьку и подожди нас.

Галина взглянула на него и, не говоря ни слова, выпрыгнула из фургона.

— Вы ничего не хотите передать со мной? — спросил Алексей, когда Боровой отъехал.

— Кому?

— Шаворскому, разумеется. Между прочим, я кое-что видел через окно, когда вы вышли из хаты…

У Галины напряглось лицо. В глазах зажегся злой, зверушичий огонек.

— Что же вы видели? — спросила она, прищурясь.

— Как вы подошли к этому рябому. Микола его звать, кажется! Как разговаривали с ним. А после он вам что-то передал.

— Что же?

— Бумагу какую-то. Или я ошибся? Глаза подведи?

Она проговорила с нарочитым удивлением:

— Подумать только, вы даже успели что-то заметить! Мне, признаться, казалось, что, кроме самогона, вас уже ничто не интересует. Какая досадная несправедливость с моей стороны, верно? Вы, оказывается, не забывали следить за мной. Вам кто-нибудь поручил или сами додумались? — Она презрительно выгнула губы.

— Никто мне не поручал, — хмуро ответил Алексей. — Вышло случайно. Но уж коли вышло, хотелось бы знать, что это значит.

— Вы так спешили разоблачить меня, что сразу пустили в ход главный козырь, — будто не слыша его, продолжала Галина. — Вот уж напрасно! Я как раз собиралась все вам рассказать. — И она прибавила с откровенной издевкой: — Козыри вообще следует придерживать до поры до времени, а то они могут и не сыграть!

“Ишь, сатана, даже поучает!” — подумал Алексей, удивляясь про себя, с какой легкостью он из атакующего превратился в атакуемого.

— Ладно, препираться нам нечего! Хотели рассказать, так рассказывайте!

Она, видимо, поняла, что нужно переменить тон, и сказала с таким видом, будто хотела поскорее отделаться от неприятной обязанности:

— Микола Сарычев передал мне список руководителей парканской организации.

Спрашивать, что за организация, Алексей не мог. Приходилось изображать осведомленность. Он протянул руку:

— Давайте сюда список!

Галина вздохнула.

— Не будьте наивны, Седой! Неужели я стану держать при себе такой документ!

— Где же он?

— Вызубрила и сожгла. Если есть на чем писать, я вам продиктую.

Алексей достал бумагу и огрызок карандаша. Присев на бугорке, записал десять названных фамилий.

— Явка у них есть? Пароль?

Галина сказала и это.

— Хорошо. А теперь объясните мне, сделайте милость, почему именно Микола передает вам этот список да еще втихую, чтобы никто не видел?

— О боже мой! — Было видно, что непонятливость Алексея выводит ее из себя. — Неужели вы сами не убедились, что из Нечипоренко не выдавить ни малейших сведений? Он торгуется, как базарная спекулянтка. А мне Викентий Михайлович велел собрать данные о положении в этом районе. Пришлось искать другие источники информации. Удалось сговориться с Миколой и еще кое с кем.

— С кем?

Галина строптиво передернула плечами, рот ее по-старушечьи обметало морщинками.

— Хватит с вас! Все, что нужно, я сама передам Шаворскому. В конце концов не вам одному доставлять информацию! Вы пьянствовали, я работала, а получится, что все сделано вами!

Вон что! Эта особа просто-напросто не желала делиться с ним своими заслугами.

Алексея так и подмывало намекнуть, что о ее сговоре с Цигальковым ему тоже известно. Нельзя, еще спугнешь ненароком. Пусть сперва встретятся в Бычках, как условились.

— Причина-то, на мой взгляд, несолидная, — сказал он, вставая и засовывая бумагу в карман. — Одно ведь дело делаем.

— Одно, да по-разному, — запальчиво ответила она. — Каждый в меру своих способностей. И хватит болтать, поехали, уже поздно!

Они пошли к стоявшему на пригорке фургону…

Когда они подъезжали к Тирасполю, встало солнце. Над Днестром таяла нежная, непрочная пленка тумана.

Выпрыгнув из фургона вблизи Крепостной Слободки, Алексей был уверен, что больше никогда не увидит ни Галины, ни ее возницы.

Но встретиться им довелось в тот же день.

План у Алексея был таков: в три часа дня найти “своего” в трактире “Днестр”, поручить ему съездить в Бычки и любыми средствами выяснить, что сообщит Галине Цигальков, главное, срок мятежа. Затем дать есаулу уехать к Нечипоренко, а девицу сразу же обезвредить.