Александр Лучанинов – Каменка (страница 16)

— Дожили, — Володаров поднялся на ноги и потер садня-щий подбородок. — С котами разговариваю.

Он шагнул на улицу.

— И как ты опять в доме очутился? Я же тебя не впускал.

Как и ожидалось, кот не ответил. Он продолжал непо-движно сидеть между домом и сараем, разглядывая Гену.

— Ты уличный или домашний? — Володаров подошел бли-же и присел на корточки. — На вид ухоженный. Наверное, домашний. Так чего ж тебе тогда дома не сидится? Или ты Альбертыча? Ты здесь живешь? Если так, тогда все ясно.

Незаметно Каменку обволакивал туман, густея на глазах, подступая со всех сторон, он просачивался между травинок, в щели заборов, заполнял улицы и дворы. Наступал пустой день.

— Ну извини, черныш, нету больше твоего хозяина. Умер Альбертыч, похоронили его… Теперь здесь живу я. И мне кот не особенно нужен. Ты, конечно, можешь приходить ино-гда, я тебя не обижу, может даже покормлю, но в дом боль-ше не залазь, хорошо? Договорились?

Володаров протянул руку, почему-то думая, что кот по-жмет ее. Он не знал, почему сделал именно так. Человеку свойственно иногда воспринимать животных и даже предме-ты, как нечто разумное. Взять к примеру водителя, ругаю-щего свою старенькую «копейку» за то, что та в очередной раз заглохла. Он не ждет оправданий в ответ, просто ругает и все. С Геной было точно так же, за одним маленьким исклю-чением. Протянув вперед руку, он увидел, как кот слегка приоткрыл рот, но вместо обыденного «мяу» из него разда-лось хриплое: — Хрен тебе!

От неожиданности Володаров отшатнулся назад и сел прямо на щебенку. Угловатая, она неприятно колола сквозь брюки, но сейчас это его не особенно волновало. Все его внимание было приковано к большому черному коту, сидев-шему напротив.

— Это ж надо, как я башкой сильно стукнулся, — после продолжительной паузы промямлил Володаров, решительно отказываясь верить в говорящих котов. — Второй раз подряд послышалось. А вдруг сотрясение? Нужно будет завтра к Валере зайти.

Тем временем туман становился все гуще, размывая заго-товленные под цветники участки, сарай, и кошачий силуэт. Володаров снова почувствовал на коже неприятное прикос-новение сырости и это слегка освежило его голову. Он встал и попятился к входной двери.

— Все, котик, — Гена сделал жест рукой, которым обычно разгоняют птиц, но никак не котов, — уходи. Давай, давай, тебе уже пора… Брысь, кому говорят?!

Черный силуэт в тумане не сдвинулся с места.

— Ну ладно, как хочешь, но внутрь я тебя не пущу. Мо-жешь и не просить.

Он, не сводя взгляда с животного, спиной вперед вошел в дверь, а затем медленно закрыл ее, до последнего наблюдая за котом в исчезающую щелку. Черный силуэт так и не по-шевелился.

— Фух, — Володаров тяжело выдохнул, зажмурился и опер-ся спиной о стену тамбура.

«Слуховые галлюцинации это дело серьезное, в особенно-сти если они возникли сразу после сильного удара головой, — Гена старался рассуждать так холодно и рационально, как только мог. — У меня определенно сотрясение. Точно оно. А если не оно, тогда все еще хуже — я схожу с ума. Ну а как иначе? Коты ведь разговаривать не умеют? Не умеют. А этот говорил? Говорил. Значит, либо в Каменке живет никем не замеченный вид разумных кошачьих, либо у меня серьезные проблемы. У меня точно серьезные проблемы… Может луч-ше сейчас к Молчану заскочить, пока не слишком поздно? Вдруг у меня сосуд в мозгу лопнул и там кровища хлещет как из ведра?… Я же так и умереть могу. С другой стороны, Молчан в такой ситуации вряд ли чем-то сможет помочь. Разве что только нальет своей аккумуляторной кислоты на посошок. А до больницы я точно не успею. Да-а… Ну и уго-раздило же тебя, Гена. Так, ладно, хватит панику разводить. Все со мной в порядке. Никакой кровищи, только небольшое сотрясение, вот и все. Сейчас холодный компресс на лоб по-ложу, на всякий случай, и полежу немного. Там, вроде, в ведре еще воды оставалось».

Увлеченный раздумьями о сотрясениях, Володаров от-шагнул от стены, открыл глаза и тут же пожалел об этом. За порогом второй двери, уже внутри дома сидел все тот же большой черный кот. Он пристально пялился на Гену своим фирменным взглядом и похлопывал кончиком хвоста по по-ловице.

— Ой! — Володаров вздрогнул и замер. — Как ты?…

Он, не оборачиваясь, пощупал дверь за спиной. Она по-прежнему была закрыта.

— А, впрочем, неважно, — он попытался изобразить уве-ренность, но голос предательски дрогнул. — Я же сказал, что это теперь мой дом, и тебе здесь не место!

Володаров сделал два быстрых шага вперед, наклонился и протянул руки, чтобы схватить кота, но тот резко извер-нулся и укусил его за палец.

— Ах ты гадина! — он отступил, чтобы посмотреть на рану. Она была неглубокой, но прилично болела. — Ну все! Я хотел как лучше, но ты по-хорошему не понимаешь. А ну иди сюда.

Гена натянул рукава ветровки так, чтобы они закрывали ладони, и бросился на животное. Естественно, грация и лов-кость сельского участкового ни за что не могла сравниться с кошачьей. Большой черный кот быстро отскочил в сторону. Володаров схватил воздух, по инерции слегка пробежал впе-ред, остановился, а затем пошел на второй заход. Кот ждал этого, и снова с легкостью избежал поимки.

— Так! — возмутился Володаров. — Ты долго еще собира-ешься от меня убегать?

— Пока не надоест, — вдруг прохрипел кот.

Вопрос был явно риторический, Володаров не рассчиты-вал получить на него ответ, и когда это все же произошло — опешил. Он все еще верил в то, что этот хриплый голос лишь галлюцинация, результат сотрясения. Но все происходящее было настолько реалистично, совсем не похоже на сон (а именно так он и понимал галлюцинации, как сон наяву).

— Кажется, мне хуже, — Володаров уставился на кота, и оперся о край печки, но тут же одернул руку.

— Осторожно, — кот слегка наклонил голову, — горячая.

Этой информацией Володаров уже обладал, а в придачу к ней ему достался маленький ожог на мизинце, ровно там, где тот коснулся чугунной плиты. Но ожог его пока не вол-новал. О нем он позаботится немного позже. Главное сейчас было понять, почему печка горячая. Гена точно помнил, что, уходя утром из дома, дров не подкидывал, да и времени с тех пор прошло немало. По всем законам логики и физики ни плита, ни потрескавшийся от времени кафель не должны были обжечь его мизинец. Но ожог был настоящим. Возмож-но, говорящий кот всего лишь галлюцинация, но ожог точно настоящий. В этом сомнений быть не могло. Как и в том, что кто-то в его отсутствие топил печь.

— Ну фто за день тафкой… — Володаров сунул саднящий мизинец в рот. — Сплофные травмы.

— Это тебе за то, что в чужом доме живешь, — кот вальяж-но прошелся вдоль стены и запрыгнул на стол.

— А с тобой я вообще не разговариваю. Ты ненастоящий.

— Сам такой, — слегка обиженно огрызнулся кот.

Володаров отмахнулся от него как от назойливой мухи, что-то неразборчиво пробурчал и ушел в спальню. А если сказать точнее — спрятался там. Он бы с гораздо большим удовольствием вообще убежал из дома куда подальше, но знал, что эта идея ни к чему хорошему привести не могла. На улице опять чертов туман, в котором и на свежую голову ничего не разобрать, не говоря уже об отбитой. Да и шанс упасть в обморок от поднявшегося при беге давления все же был, а это риск, на который Гена сейчас пойти никак не мог. Вместо этого он решил отвлечься от пугавшего его до черти-ков говорящего кота на что-то более приземленное. Напри-мер, на перекладывание вещей из сумки в шкаф.

Идея Володарову показалась стоящей. С утра он успел развесить лишь часть вещей, да и то малую. Это означало, что на ближайшее время ему точно найдется занятие. Ну а потом кто знает? Может быть и кот пропадет. Или хотя бы перестанет болтать.

На все про все у Володарова ушло около получаса. Две рубашки с запасными брюками он определил на вешалки, майки с трусами аккуратно сложил в выдвижное отделение, туда же отправились и носки. Это была легкая часть, в про-цессе которой он изо всех сил старался не думать о коте, си-дящем на столе в кухне. Чтобы было проще, он про себя напевал «Катюшу». Почему-то именно эта песня пришла ему в тот момент в голову и оказалась как нельзя кстати. Мотив яркий, прилипчивый. Такой может забить любые неподхо-дящие мысли. Сложности возникли, когда Гена добрался до умывальных принадлежностей. Оставить в спальне он их не мог по объективным причинам, а отнести в ванную комнату боялся, ведь тогда придется пройти мимо кота. Вернее, не так. Он боялся не пройти мимо кота, а самого его присут-ствия, ведь оно лишний раз докажет, что с его мозгами что-то явно не так.

Собрав все свое мужество в кулак, зажав под мышкой не-большую кожаную сумочку с бритвой, мылом, зубной щеткой и пастой, и закрыв ладонью глаза так, чтобы через щель между носом и пальцами можно было видеть только пол, Володаров осторожно вышел из спальни. Опасаясь потерять равновесие и упасть (до этого он ни разу в жизни не получал сотрясений и точно не знал, может ли такое произойти, но лучше перестраховаться) он приставными шагами проковы-лял вдоль пышущей жаром печи, затем мимо кухонного сто-ла, сдерживая порыв взглянуть сидит ли еще на нем галлю-цинация, и вошел в узкую дверку, отделявшую ванную ком-нату.

— Ты странный, — вдруг из-за спины послышался все тот же хриплый голос.