Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 57)

В этой надписи особенно интересен титул "царя правды": он невольно напоминает нам о том царе правды, который выступает в книге Бытия в той самой главе, где упоминается об Аммураби или Амрафеле. Там, между прочим, говорится, что, когда Авраам возвращался после поражения неприятелей, навстречу ему "вышел Мелхисидек, царь Салимский, и вынес хлеб и вино: он был священник Бога Всевышнего, и благословил его и сказал: благословен Авраам у Бога Всевышнего, Владыки неба и земли; и благословен Бог Всевышний, Который предал врагов твоих в руки твои". Этот Мелхиседек, как означает самое его имя, есть "царь правды", точь-в-точь как называет себя Аммураби в своей надписи. Факт в вышей степени замечательный, причем невольно напрашивается предположение, что Аммураби, царь Сумера или Сеннаара, принимая участие в походе Кедорлаомера, царя Эламского, в Палестину, имел возможность видеть там Мелхиседека, и настолько был поражен величием личности этого "царя правды", что образ его навсегда запечатлелся в его памяти и он, приступая к составлению своего законодательства, не мог избрать для себя лучшего титула, как именно титул "царя правды". Насколько он ценил этот титул, можно видеть из следующего места эпилога к его законодательству: "Я, Аммураби, царь правды, которому Бог Шамаш предоставил право или закон. Мои слова хорошо обдуманы; мои дела не имеют себе ничего равного и имеют своей целью унизить тех, которые высоки, и смирить тех, которые надменны, изгнать нахальство. Если последующий правитель примет во внимание мои слова, которые я написал в моей надписи, если он не уничтожит моего закона, не будет искажать моих слов и не подменит моего памятника, то бог Шамаш да продлит царствование этого царя так же, как и царствование мое, царя правды, и да царствует он в правде над своими подданными".

Но этот царь правды, закона и справедливости, подобно Мелхиседеку Салимскому (Салим означает также мир), был также и "царь мира", что видно из всей цели его законодательства, как он сам говорит об этом в следующих словах: "В будущее время, в течение всех грядущих поколений, пусть всякий царь, который будет в этой стране, внимает словам правды, которые я написал на этом моем памятном камне. Законы страны, которые я установил, указы, которые я издал, пусть он не переменяет; моего памятника да не стирает он. Если у такого правителя есть мудрость и он хочет держать свою страну в порядке, то да вникнет он в слова, которые я написал; правила и установления закона страны, которые я дал, решения, которые я постановил, покажет ему эта надпись; пусть его подданные не препятствуют править ему сообразно с этим законом, изрекать правду, делать правые постановления, изгонять смутьянов и преступников из этой земли и обеспечивать благодеяния своим подданным". И действительно, страна, пользуясь мудрыми законами "царя правды", в течение пяти столетий наслаждалась миром и благоденствием, пока из гор Элама не совершилось нового нашествия на Вавилонию и Ассирию, вследствие чего эти богатейшие и благоустроенные страны подверглись сильному разорению.

Кодекс ц. Аммураби показывает нам, какими именно законами управлялись народы исторического востока за 2300 лет до Р. X. Этот кодекс вместе с тем служил источником влияния Вавилонской культуры и на окружающие народы, вследствие чего невольно напрашивается мысль, не был ли он также и первоисточником, откуда произошло и законодательство Моисея. Конечно, в библейской критической литературе не замедлили явиться писатели, которые прямо ухватились за эту мысль и стали утверждать, что законодательство Моисея заимствовано именно из кодекса Аммураби. По этому поводу явилась уже целая литература, которая немало производит смущения, особенно на Западе. Но для того, чтобы получить возможность сравнивать эти два законодательства, необходимо познакомиться с самим кодексом Аммураби, который, во всяком случае, представляет собой в высшей степени поразительный факт в древней вавилонской культуре. Доселе Аммураби был известен как один из славнейших царей Вавилона, а новооткрытое теперь законодательство сразу вывело его на широкую арену всемирной истории и сделало его одним из замечательнейших представителей общечеловеческой культуры, и изучение его законодательства сравнительно с законодательством Моисеевым стало одной из непременных задач сравнительного законоведения и библейской науки. Это сравнительное изучение уже началось и вызвало оживленную полемику между двумя лагерями ученых, из которых одни утверждают, что Моисеево законодательство всецело заимствовано из кодекса Аммураби. Это те ученые, для которых модные выводы и эффектные парадоксы дороже исторической истины; а истина заключается в том, что при всех своих достоинствах законодательство царя Аммураби стоит все-таки неизмеримо ниже Моисеева законодательства и последнее во всех отношениях носит неизгладимую печать высшего божественного происхождения. В трех существенных отношениях Моисеево законодательство стоит выше законодательства Аммураби. Первым и самым замечательным преимуществом его является гуманность, восходящая до такой степени, до которой, если разуметь под ней человеколюбие и благочестие, далеко не достигает и гуманность греков. Заботливость о положении бедных вдов и сирот, иноземцев и рабов и даже домашнего скота там то и дело выступает с такой силой, которая не оставляет желать ничего большего. Всякая несправедливость в отношении к слабым там порицается как возмутительное нечестие и безжалостность, подлежащие наказанию Божию, и, предоставляя рабам недельный субботний покой, Моисей установил учреждение, благодетельные последствия которого только теперь начинают оцениваться всеми. Ни один народ, ни одно время не обладали ничем подобным. Все компетентные ассириологи считают непростительной ошибкой со стороны проф. Делича, когда он хотел учреждение субботы приписать вавилонянам. Так проф. Опперт, заключая свой критический отзыв о мнимо-вавилонском происхождении субботы, высказался в следующих словах: "Доказательство вавилонского происхождения израильской культуры покоится на таком силлогизме: мы можем представить доказательство, что вавилоняне имели нос на лице; иудеи также имеют нечто подобное; следовательно, нос иудеев вавилонского происхождения".

Вторым важным преимуществом Моисеева закона является его единобожие. Этот монотеизм составлял уже сам по себе условие жизненного существования всей высшей цивилизации в первобытной Азии, как противовес принципу, по которому человеческие жертвоприношения и проституция - как у мужчин, так и у женщин - были одним из главных элементов и особенностей культов этих стран. В законодательстве Аммураби посвященные блудницы, о которых говорится в Библии и упоминается у Геродота, признавались законным классом людей, имевшим свои особенные права. Рядом с ними упоминаются и девы, которые, подобно римским весталкам, по-видимому, давали обет целомудрия. Кроме того, монотеизм есть основное условие научного знания, потому что пока целые дюжины богов спорят и соперничают между собой об обладании миром, равным образом - пока все элементы не приводят к одному общему корню бытия, дотоле не может быть вопроса о естественной причинности. У греков это условие доставляла философия, которой не было у народов первобытной Азии. Новейший атеизм есть не что иное, как искаженный монотеизм, который если и может более или менее рационально представлять себе процесс явлений физических, но терпит жалкое поражение, когда приходится объяснять жизнь органическую, и особенно жизнь духа, что, однако, и составляет главную суть вопроса.

Третье преимущество Моисеева закона состоит в его пророческом характере. В одном либеральном листке один из важнейших вавилонян (или иначе сказать - последователей вавилонофильства Делича) вообразил, что он нашел квадратуру круга, когда свою либеральную болтовню закончил богохульственными словами: "Благодарение Богу (или, вернее, Деличу!), суеверное понятие о мнимом откровении разрушено. Библия теперь не более, как сплетение мифов и законов вавилонских". Однако все это вавилонское великолепие давно погасло, хотя Аммураби воображал, что он и его гордые преемники будут царствовать вечно. Этот Аммураби истощается в похвалах себе и в каждении собственной персоне, как в предисловии к сборнику своих законов, так и в заключении его, между тем как библейские писатели отличаются как раз противоположным характером - смирением и скромностью. Он угрожает самыми страшными наказаниями всякому, кто только осмелится изменять его законы или коснуться его памятника и призывает на них все громы проклятий многочисленных богов и богинь для примерного наказания. И, однако, все это нисколько не воспрепятствовало эламитскому завоевателю начисто разграбить Вавилон, увезти колонну Аммураби в свою столицу Сузу, где она и найдена была, стереть на ней несколько строк и на место их вписать свое собственное имя. Что Вавилон совершенно уничтожился, что предсказания пророка Исайи в 13 и 14 главах его книги против гордых монархов этого государства исполнились с буквальной точностью, между тем как законы Моисея в существенных частях остались в силе как для евреев, так и для христиан до настоящего времени и своими двумя скрижалями управляют миром еще и теперь, - какого еще нужно более осязательного доказательства сверхъестественного происхождения Библии?