Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 40)

Если, таким образом, государство состояло из равных землевладельцев, имевших равный источник благосостояния, то, конечно, не могло выработаться и различных классов народа, отличающихся между собою различием экономического благосостояния и общественного положения. И в этом отношении Моисеево государство представляет разительную противоположность другим древним государствам. В этих последних раз образовавшееся неравенство закреплялось законом, признававшим нормальным тот строй общественной жизни, по которому одни классы, захватившие в свои руки всю власть и всю землю, признавались как бы рожденными для власти и для богатства, а другие - рожденными для рабства и нищеты. Отсюда образование каст, составляющих вопиющее нарушение прав личности. В Моисеевом государстве, находящемся под действием теократического принципа, такое попрание прав личности не имело места. Здесь как все участвовали в договоре с Иеговою при основании государства, так и все должны были пользоваться равными правами в основанном ими государстве. Здесь все члены государства были равно свободными гражданами и в своем развитии не стеснялись никакими ограничениями. Гражданское равенство обусловливалось равенством пред законом. Так как законодателем является Иегова, пред которым все равны, то, конечно, и законы Его для всех одинаковы, и это равенство пред законом проведено с такою последовательностью, что оно признавалось и для поселенцев, живших среди израильского народа. "Закон один и одни права, - говорит законодатель, - да будут для вас и для пришельца, живущего у вас"*(538). Вследствие этого в Моисеевом государстве вовсе не было бесправных лиц, таких, какие, напр., предполагаются по римским законам о рабах, у которых эти законы совершенно отрицают личность и делают вещью, и какие были бы вполне отданы в зависимость от произвола других, как, напр., у римлян жены и дети, находившиеся в полной зависимости от мужей и отцов. Здесь, напротив, закон признавал полную личность за всеми членами государства и соответственно с этим одинаково обеспечивал и защищал права всех. Господин, который дурно обращался со своим рабом, терял всякое право на него и должен был отпустить его на свободу. Здесь и родители не имели права на жизнь своих детей, и власть отца, в противоположность римским законам, была ограничена до того, что он даже не мог по своему произволу распорядиться наследством, а должен был подчиняться определенным законам о наследстве. В общем и права полов были равны*(539). Опираясь на экономическое равенство, это юридическое или гражданское равенство получало полное значение и крепость. Отсюда отсутствие в Моисеевом государстве деления на касты в восточном смысле этого слова. Но принцип равноправности здесь проведен еще дальше: здесь не только нет каст в восточном смысле, но нет даже и вообще деления на сословия в смысле привилегированных и непривилегированных классов. Ни наследственной аристократии и демократии, существовавшей в Древней Греции, ни деления народа на полноправных патрициев и политически неравноправных плебеев, допущенного римским законодательством, ни феодализма в средневековом смысле, - ничего подобного не знает Моисеево законодательство: им предоставляется социальное равенство всем гражданам*(540).

Особым сословием в Моисеевом государстве является только сословие священников и левитов, происходивших исключительно из одного колена Левиина. Но ближайшее рассмотрение не позволяет придавать этому священническому сословию того значения, какое имели в параллельном случае жреческие касты у других народов. В то время как эти последние составляли из себя особые, выделенные самым происхождением (от божества) классы людей, наделенные всевозможными общественно-государственными правами и привилегиями, ставившими их выше других сословий и, следовательно, дававшими им громадное политическое значение и высокое социальное положение, в Моисеевом государстве все права и привилегии священников относятся исключительно к религиозной области, и отнюдь не к социальной или политической. Самое отделение колена Левиина исключительно на религиозное служение, по смыслу Моисеева закона, обусловливалось желанием иметь постоянно готовых, с детства воспитывающихся в уважении и благоговении к своему делу, служителей Иеговы, - хотя и при таком отделении класс священников не имел исключительного значения, потому что народ израильский во всем своем составе "святой народ", "царство священников"*(541). Что касается социальной и политической области, то в них права священнического сословия даже терпят ограничения в сравнении с остальным народом. Так, в экономическом отношении они поставлены были в низшее положение, чем народ, потому что при разделе земли им не дано земельных наделов*(542). В отношении к средствам материального обеспечения они, таким образом, были поставлены в зависимость от народа, питались от жертвенника, десятин и даров*(543). Социально-экономическое положение колена Левитина достаточно определяется уже тем, что закон, говоря о пропитании вдов, сирот, пришельцев и вообще обездоленных членов государства, всегда упоминает между ними и "левита"*(544). В гражданском отношении права левитов были также ограничены. Правда, они иногда занимали должности судей*(545), но эти должности не были их исключительным достоянием, а предоставлялись им только ввиду их близкого знакомства с законом: главным же образом судьи избирались из самого народа*(546). От собственно же государственных дел они были совершенно устранены, так что мы не видим их участия даже в "общенародных" государственных собраниях, и от них не было представителя в собраниях "избранных мужей общества, начальников колен, отцов своих, глав тысяч израилевых"*(547), хотя в то же время первосвященник, как высший по религиозному сану человек в теократическом государстве, в важных случаях стоял во главе суда, имевшего теократический характер*(548). Вообще, как видно из изложенного, если колено священников и существовало как отдельное сословие, то, во всяком случае, этим не нарушалось общее социальное и политическое равенство: все члены государства имели одинаковые права в государстве.

III

С равенством прав в государстве необходимо связывается равенство обязанностей по отношению к нему. Моисеево государство и здесь является резкою противоположностью ненормально развившимся древним государствам. В них обыкновенно не было соответствия между правами и обязанностями, как оно требуется государственною справедливостью, а, напротив, полноправные классы или касты пользовались полною свободою от обязанностей и тяжелых государственных повинностей, а бесправные классы несли на себе все государственные тяжести. Такой порядок вещей несообразен и с простою государственною справедливостью, а тем более несообразен с одушевлявшим Моисеево государство высшим теократическим принципом. В этом государстве именно находило свое осуществление справедливое соответствие прав и обязанностей, - а так как права у всех членов государства были равны, то и обязанности по отношению к государству также равны. Первая и главнейшая обязанность по отношению к государству и теперь, а тем более в древнем мире, есть обязанность охранения государства, - отсюда воинская повинность есть важнейшая и в то же время тяжелейшая из государственных повинностей, и справедливое распределение ее есть одна из важнейших задач законодателя. В Моисеевом государстве справедливое распределение ее, благодаря простоте социальных отношений, было просто: так как все члены государства одинаково пользовались правами, даваемыми государством, то, конечно, все и должны были защищать и охранять его. Отсюда - принцип всеобщей воинской повинности: ей подлежал каждый израильтянин от 20 лет и выше*(549). Всеобщность воинской повинности, кроме государственной справедливости, вызывалась и политическими условиями состояния народа; так как страну, которая назначена была ему для обитания, он должен был приобрести оружием; но и после завоевания и поселения в стране народ, окруженный со всех сторон врагами, постоянно должен был быть наготове к защите от нападений, часто неожиданных*(550). Что касается самого порядка отправления повинности, то, по мнению Зальшюца*(551), он отличался стройною организацией. В воинскую службу записывались равномерно в каждом колене, поколении и семействе*(552) и соответственно этим частям народа образовывались различные части войска. Все войско разделялось, по-видимому, на два призыва, из которых первый состоял из молодых людей 20 и более лет, а второй - из остального мужского населения. Обоим отделам войска велись отдельные списки*(553), по которым и созывались в военное время. Всеобщность воинской повинности, однако же, нужно понимать не в безусловном смысле, а только в отношении обязанности всех к ней. Закон допускает некоторые ограничения всеобщности. Так, от воинской повинности были вполне освобождены левиты, что обусловливалось как их особенным назначением, так и отсутствием у них земельного владения в государстве; поэтому они не входили в счет при исчислении народа для отправления воинской повинности*(554). Освобождались от воинской повинности также те, для которых по особенным обстоятельствам их семейной жизни было особенно тяжело расставаться с семейством или хозяйством. Перед началом войны надзиратели должны были объявить льготы всем, подходящим под известные, определенные законом категории. "Надзиратели пусть объявят народу, говоря: кто построил новый дом и не обновил его, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер в сражении и другой не обновил его. И кто насадил виноградник и не пользовался им, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер в сражении и другой не воспользовался им". В этом случае израильтянин, значит, освобождался от воинской повинности на четыре года, так как по закону плодами можно было пользоваться только в пятый год по насаждении*(555). "И кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не взял ее"*(556). Равным образом освобождался от воинской повинности (как и от всех других) только что женившийся человек. "Если кто, - говорит закон, - взял жену недавно, то пусть не идет на войну, - пусть он остается в доме своем в продолжение одного года и увеселяет жену свою, которую взял"*(557). Кроме того, к военной службе, собственно говоря, никто не принуждался насильно, и потому освобождались от нее все чувствовавшие себя неспособными к войне, не имевшие необходимого для военного дела мужества. "И еще объявят надзиратели народу и скажут: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы он не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце"*(558). Таким образом, в Моисеевом государстве при всеобщей воинской повинности соблюдена, однако ж, справедливость по отношению к некоторым лицам, для которых по особенным обстоятельствам их общественного, семейного или личного состояния эта повинность могла быть особенно тяжела.