Александр Лопухин – Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги учительные. (страница 36)

10. Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле? 11. Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою? 12. Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?

9–12. Подобною же неспособностью к приручению отличается животное «реем», «единорог» синодального чтения, «μονοκέρως» LXX, ρινοκέρως Акилы и Вульгаты (ложное истолкование μονοκέρως LXX). Новейшие экзегеты — Делич, Ланге и др. на основании Талмуда, свидетельств Плиния Младшего и египетских памятников об однорогой антилопе разумеют под «реем» водящуюся и до настоящего временя в Сирии белую газель, — орикса. И наконец, третьи: Гезениус, Де Ветте, Умбрейт, видят в нем дикого быка. Последнее мнение едва ли не самое верное. Единорог противополагается однородному с ним домашнему животному, употребляемому для обработки полей т. е. волу; с последним же однороден дикий бык.

13. Ты ли дал красивые крылья павлину и перья и пух страусу?

13–18. Описание страуса. Как дикий осел и бык в противоположность домашнему волу и ослу не могут быть приручены, так точно и похожий на аиста страус отличается многими особенностями.

13. Буквальное чтение данного стиха должно быть такое: «весело развевается крыло страусово, аистово ли это крыло и перо»? Xотя страус по окраске своих перьев, наклонностям к жизни целыми стаями и напоминает аиста, но он во многом не похож на него.

14. Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их, 15. и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их; 16. он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен; 17. потому что Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла;

14–17. Одна из подобных особенностей заключается в отношении страуса к своему потомству. В то время как аист нежен к своим детям, почему и называется «хасида» — «благочестивым», страус жесток (ст. 16; ср. Плач 1V:3). Он оставляет свои яйца на произвол судьбы, нисколько не тревожась тем, что они могут быть раздавлены и пожраны животными. Но это природное неразумие страуса, грозящее его потомству гибелью, устраняется тем, что сама пустыня, — жаркий песок, согревает его яйца и выводит детей. Труд его не остается напрасным (ст. 16).

18. а когда поднимется на высоту, посмеивается коню и всаднику его.

18. По-видимому, беспомощный ввиду неспособности летать, страус обладает быстрым бегом, спасающим его от преследования врагов, в том числе людей.

19. Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою?

19–25. За описанием страуса, этого, по выражению арабов, полуверблюда, полуптицы, следует описание коня, как бы рожденного, предназначенного для битвы.

19. И действительно, ему дана сила, нужная для войны (евр. «гебура»; ср. Суд VIII:21; 4 Цар XVIII:20).

20. Можешь ли ты испугать его, как саранчу? Xрапение ноздрей его — ужас; 21. роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию;

20–21. Правильное чтение: «заставишь ли его скакать, как саранчу?» Гарцуя, переходя в галоп, лошадь делает скачки, подобно саранче (ср. Иоил II:4), а проявляемая ею в данном случае горячность сказывается в храпе, пугающем окружающих, и привычке бить, рыть копытом землю.

22. он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча; 23. колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик; 24. в порыве и ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы; 25. при трубном звуке он издает голос: гу! гу! и издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик.

22–25. Не уменьшается горячность лошади и обстановкою битвы. Для нее — ничто меч, сверкание копья и дротика, а звуки трубы, — употребляемого на войне сигнального рожка (евр. «шофар», ср. Суд III:27; 2 Цар II:28; XX:22), и крики вождей приводят ее еще в большее возбуждение.

26. Твоею ли мудростью летает ястреб и направляет крылья свои на полдень?

26. Подобно другим птицам, «нец» — «ястреб» наделен инстинктом предчувствовать наступление холода и на время зимы перелетать на полдень, — в теплые страны.

27. По твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое? 28. Он живет на скале и ночует на зубце утесов и на местах неприступных; 29. оттуда высматривает себе пищу; глаза его смотрят далеко; 30. птенцы его пьют кровь, и где труп, там и он.

27–30. Ряд явлений мира животного начинается описанием царя зверей, — льва (XXXVIII:39), а заканчивается описанием царя птиц, — орла. Его особенностью является привычка вить гнездо на вершинах гор, в неприступных местах (ср. Иер XLIX:16), сообразно с чем ему и дано острое зрение, помогающее высматривать добычу с недоступных для человека высот.

31. И продолжал Господь и сказал Иову: 32. будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему. 33. И отвечал Иов Господу и сказал: 34. вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои. 35. Однажды я говорил, — теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.

31–35. Целый ряд вопросов показал Иову, как велико количество данных, свидетельствующих об устрояющей премудрости Божией. Пред ними — ничто те факты, на которых он строил свой взгляд о божественном произволе. Состязаться с Богом поэтому нет возможности, и на данный вызов (ст. 32) он отвечает молчанием: «полагаю руку мою на уста мои» (ср. XXI:5, XXIX:9). Оно знаменует отказ от прежних взглядов и составляет первую ступень в деле восстановления должного отношения к Богу. До такого состояния Иов доведен раскрытием мысли о премудром и всеблагом Боге. Бог, смиряющий море, орошающий пустыню, дающий ворону пищу, есть тот же самый Бог, который так несправедливо его наказывает. Но можно ли допустить последнее? Не лучше ли сознаться, что при благости Божией этого быть не может.

Глава XL

Вторая речь Господа. 1–9. Бог правосуден. 10–27. Описание бегемота (10–19) и крокодила (20–27). 1. И отвечал Господь Иову из бури и сказал: 2. препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне.

1–2. Ср. XXXVIII:1–3.

3. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?

3. Предшествующая речь об устрояющей всеблагой премудрости Божией implicite содержит ту мысль, что Бог не может быть неправосудным. Окончательному выяснению данной истины и посвящается вторая речь Господа. Поэтому она и начинается полным недоумения вопросом: «ты хочешь ниспровергнуть суд Мой?..» Настаивая на не заслуженности своих страданий, Иов тем самым обвинял Бога в неправосудии. Но прав ли он в этом? Неужели он может выступить в роли и положении защитника высшей, чем божественная, справедливости?

4. Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

4. Порицающий и отвергающий Божественное Правосудие, Иов не в состоянии взять на себя заботу об охранении правды среди людей. Чтобы быть правосудным, надо обладать соответствующею силою для защиты правды. И, конечно, у Иова ее нет. У него не такая мышца (ср. XXII:8) и голос (ср. XXXVII:2 и д.), как Бога, т. е. он не всемогущ (ср. Пс XXVIII). Противоположение бессилия Иова в деле охранения правды божественному всемогуществу в данном отношении представляет несомненное доказательство того, что Бог правосуден.

5. Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие; 6. излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его; 7. взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их; 8. зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою. 9. Тогда и Я признаю, что десница твоя может спасать тебя.

5–9. Продолжение мысли о неспособности Иова защитить правду и уничтожить зло.

Иронический характер речи (ст. 5; ср. Пс CIII:1) содержит хотя не прямое, но все же довольно ясное указание на то, что Бог управляет миром по законам самой строгой правды.

10. Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол;

10–27. Описание бегемота и левиафана, — наглядных примеров бесконечной божественной творческой силы, соединяющейся в мироправлении с правосудием. При всей своей громадной физической силе эти животные — создания руки Божией, подчиняются божественной воле, смиряющей все гордое, стремящееся к тирании (XLI:2–3, 26).

10. По мнению Делича, Ланге и др., «бегемот» — гебраизированное коптско-египетское слово «p-ehe-mau» (р = определенный член; еhе — бык; mau = вода), — водяной бык, гиппопотам. LXX поняли «бегемот» в смысле множественного числа от слова «бегема» — животное, откуда и их чтение: θηρία — звери. Древние экзегеты разумели под «бегемот» слона, но некоторые подробности в описании данного животного (ст. 11) не приложимы к последнему. Созданный так же хорошо, как и человек («создал, как и тебя»), бегемот принадлежит к разряду травоядных животных, но резко выделяется из их среды своею силою.

11. вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его;

11. Седалищем силы бегемота являются чресла и живот, что не приложимо к слону, имеющему на животе нежную кожу (ср. 1 Мак VI).

12. поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены; 13. ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья;

12–13. Толстый в основании и тонкий на конце, хвост бегемота прям, тверд и эластичен, как кедр; тело его усеяно переплетающимися жилами; массивное туловище с твердыми, как железо, костями поддерживается крепкими, как медные трубы, ногами (ср. Песн V:13).