Александр Лопухин – Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги учительные. (страница 31)
19. Кроме сновидений, Господь пользуется для вразумления человека болезнью, во время которой «постоянная борьба волнует его кости» (ср. Пс XXXVII:4), — нарушается равновесие, гармония сил, и члены тела являются как бы воюющими друг с другом, отстаивающими свое существование в ущерб другим.
20–22. Естественные следствия болезни: исчезновение аппетита, худоба, разрушение души (носительницы телесной жизни) и отдание жизни «ламмитим», — ангелам, получившим от Бога право умерщвлять человека, если он не раскаивается (2 Цар XXIV:16; Пс LXXVII:49).
23. В качестве исправительного средства постигающая человека болезнь становится понятной ему при помощи ангела посредника (евр. «мелиц», ср. Быт XLII:3; 2 Пар XXXII:1; Ис XLIII:7), указывающего больному истинный путь («йашеро», ср. Притч XIV:2), т. е. путь веры и покаяния в грехах, как средство избавиться от смерти (ср. Быт XLVIII:15; Пс XXXIII:8).
24. Посредничество ангела, возвращающего больному сознание греха, склоняет на милосердие Бога: в раскаянии и страданиях Он усматривает выкуп и повелевает ангелу освободить раскаявшегося от смерти (Ис LXIII:9).
25–26. Возвращение больному здоровья и дарование ему Богом праведности, — мысль, свойственная только Елиую в отличие от друзей (ср. V:19 и д.; VIII 21; XI:15 и д.).
29–30. Постигающие человека бедствия направляются к его исправлению, вразумлению, но не служат выражением божественного гнева, вражды, как утверждал Иов.
32–33. Так как взгляд Елиуя на воспитательное, исправительное значение страданий является новым для Иова, то желательно выслушать его отзыв о нем.
Глава XXXIV
1. Молчание Иова на предложение Елиуя (XXXIII:32) дает ему право продолжить слово. Уже первая речь Елиуя, раскрывая мысль о воспитательном, исправительном характере страданий, исключает возможность предположения о Божественном неправосудии; сообразно с этим вторая посвящена обоснованию того положения, что божественное мироправление следует началам самой строгой правды.
2–4. Если уму свойственна способность суждения, как гортани способность распознавать вкус в пище (XII:11; XX:12–13), то
5–6. По его заявлению, он прав (IX:15; XIII:18; XXIII:10–11; XXVII:6 и т. п.), а Бог лишил его суда (евр. «гезир» — права), — возможности доказать свою невинность (ср. XXVII:2). Ввиду этого, хотя правда на его стороне, но он выступает в качестве лжеца, так как само свидетельство о невинности утрачивает силу, — является ложью ввиду факта страданий. Они — убедительное доказательство его греховности (IX:20; X:15). В том же положении лжеца окажется Иов, если вопреки сознанию правоты (XXVII:3–6), признает себя виновным. Ввиду невозможности суда, оправдания его, невинные, нанесенные божественным гневом раны, — страдания (ср. VI:4; XVI:13) не подлежат исцелению (ср. XXIII:13–14).
7–9. Отрицание Иовом Божественного Правосудия (ст. 5–6) дает Елиую право приписать ему мысль о бесполезности Богоугождения (ст. 9; ср. XXII:2). Xотя Иов прямо и не высказывал подобного взгляда, если не считать XXI:15, но его жалобы, что Господь одинаково губит правого и виновного (IX:22; XXI:7 и д.), награждает грешников (XXI:7 и 9; XXIV:1 и д.), предоставляют достаточное основание для такого вывода. Отрицая Божественное Правосудие и пользу Богоугождения, Иов не имеет равного себе по нечестию, он находит в нем полное удовлетворение (
10–12. Общее положение о Божественном Правосудии (ст. 12; ср. VIII:3).
13–15. Синодальное чтение ст. 13 представляет не совсем точную передачу подлинника. Буквально он должен быть переведен так: «Кто Ему вверил землю и кто поставил вселенную на ее основании?» Бог не может поступать несправедливо, так как управление миром не есть навязанная Ему со стороны обязанность, но дело Его свободной воли. Равным образом и мир не есть достояние кого-нибудь другого, а Его собственное создание (XXXII:8; XXXIII:4). И как бескорыстно управляет Он им, видно из того, что Его оживляющий дух поддерживает все существующее и не допускает до уничтожения (ст. 14–15; ср. Пс CIII:29). Божественная любовь, вызвавшая к бытию мир и обеспечивающая его продолжение, исключает возможность произвола, ручается за справедливость.
16. Переход к дальнейшим мыслям; его форма имеет целью возбудить внимание Иова.
17. Управление и правда неразрывно связаны; без последней начинается анархия. Если же так, то можно ли обвинять в неправосудии того, кто является высшею правдою?
18–19. Если даже у земных царей нельзя отнять существенной принадлежности их звания — правосудия, то тем более у Бога. Он, творец всего, не делает между лицами никакого различия: и царь, и бедный — одинаковые создания рук Его, равны для него (Прем VI:7; Рим X:20). Строгая нелицеприятность (ср. Втор X:17; 2 Пар XIX:7) исключает возможность неправосудия.
20. Фактическое доказательство отсутствия у Бога пристрастия к людям. Он не поддерживает, когда не следует, их существования: они умирают внезапно и непредвиденно, гибнут не по воле человека, а Бога (
21–22. Божественное Правосудие предполагается бескорыстною любовью и беспристрастным отношением Бога к людям (13–19), а осуществляется оно в силу божественного всеведения. Всевидящий, всезнающий Господь, для которого в этом отношении нет преград (ст. 22; ср. Пс CXXXVIII:11 и д. Сир XXIII:28), не может ошибиться в суждении о человеке (ср. X:4; XXXI:4).
23. Буквальный перевод данного стиха с еврейского такой: «Он (Бог) не имеет нужды смотреть на человека дважды, чтобы вести его пред Свое судилище». При всеведении Божием нет нужды в долгом исследовании («дважды»; евр. «од» «долго» — Быт XLVI:29; «еще» — Ис V:4) человека (ср. Притч V:21), чтобы привлечь его к суду. Бог знает все прежде исследования, и Его приговор произносится сразу. Намек на желание Иова предстать на суд Божий (XXIII).