Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 78)

Из церковных движений этого рода за последнее время можно отметить напр. попытку Эгиди. В своем сочинении, изданном летом 1890 года («Ernsten Gedanken»), он отвергает решительно всю догматику христианства и назначение церкви видит в том, чтобы она воспитывала дух христианства, т. о. располагала верующих так мыслить, любить, молиться, каяться, чувствовать и поступать, чтобы быть достойными божественной любви. Он усиленно подчеркивает. что Христос был обыкновенный человек, и этим хочет возбудить энергию к полному подражанию его высоконравственному образу. Практическое осуществление церкви с подобным устройством, т. е. без догматов, без иерархии, без таинств и богослужения, он называет «воссоединением всех христиан в христианстве Христа», «увенчанием церковного здания»101. Но для всякого непредубежденного человека ясно, что это не «увенчание и завершение»церкви, а ее полное разложение и превращение из специально религиозного учреждения с определенными церковными отправлениями в обычное социально-демократическое общество, занятое отправлениями обыденной жизни.

Не менее типичен в этом отношении проект Сульце о создании «общинной церкви», т. е. об организации христианского общества по образцу различных филантропических учреждений, в роде напр. общества трезвости, или вспомоществования бедным, призрения больных и т. п. Собственно религиозный элемент в подобных церквах упраздняется вовсе. Никакого сверхопытного догматического учения, никакого чиноначалия, никаких таинств в этой церкви не может и не должно быть. Тут уже остается один только шаг до полного уничтожения не только церкви, но и самого христианства. Да и этот шаг уже сделан в так называемом «Обществе этической культуры», возникшем на протестантской почве в Америке. Его девиз – «развитие истинного гуманизма» и посему оно широко открывает двери не только различным исповеданиям, но и различным религиям: протестант и католик, христианин и иудей, мусульманин и буддист – все встречают здесь одинаково радушный прием. Дальше этого, по-видимому, уже идти некуда: тут мы имеем дело с полным упразднением христианской Церкви и с вырождением ее в гуманистическо-филантропическую общину.

В Германии опыт подобного рода представляет «религия в границах чистого гуманитета» марбургского философа П. Наторпа, письма о «независимой морали» братьев Е. и Фр. Ланганс, попытка Теобальда Циглера провести в жизнь «новую веру» Штрауса, возникновение «интернационального союза религий духа» и различных мелких общин теософического или спиритического характера, в которые постепенно вырождается современный либеральный протестантизм.

В заключение обзора истории протестантской церкви Германии за XIX век, остается повторить то, что было сказано в начале, т. е. что эта история служит лучшим доказательством полной несостоятельности религиозных принципов протестантизма. Вынужденный историей и самой жизнью дать решение коренного религиозного вопроса о церкви, протестантизм доказал свое полное бессилие сделать это. Весь ХIХ-й век представляет сплошной ряд попыток разрешить этот наболевший вопрос в том или ином смысле, начиная с внешних опытов – граждански-правительственного характера и кончая попытками внутреннего, нравственного устройства протестантского общества. Но все эти попытки нс дали протестантству единой церкви. Наоборот, они содействовали еще большему его дроблению. В результате этого исторического движения, чем является современный протестантизм, ясно выделяются два основных течения одно – консервативное, принадлежащее школе новой ортодоксии и представляющее возврат к ненавистному для протестантизма латинству; другое – либеральное, мечтающее о создании христианства без Христа и церкви без религии и, таким образом, уничтожающее не только протестантизм, но и самое христианство. А так как крайности сходятся, то в том и другом случае протестантизм, разоблаченный своей историей, одинаково приходит к самоуничтожению. «Страна, – пишет один верующий протестант, – которая была колыбелью, становится могилой реформаторской веры. Протестантская церковь при смерти. Все новейшие труды о Германии, как и все личные наблюдения, согласны в этом»...102.

Глава 2.

Внутреннее развитие протестантизма – Тесная связь протестантского богословия с философией. – Субъективизм Канта. – Идеалистический пантеизм Фихте, Шеллинга и Гегеля. – Шлейермахер, как родоначальник протестантского богословия девятнадцатаго века. – Новотюбингенская школа. Штраус и «мифологисты». Баур и историко-критическая школа. Ортодоксальное богословие. – «Посредствующая » школа.

«Протестантство есть мир, отрицающий другой мир» – по удачному выражению нашего известного богослова-публициста: «отнимите у него этот другой отрицаемый им мир – и протестантство умрет, ибо вся жизнь его в отрицании... Как скоро исчезает это ощущение реакции, протестантство тотчас разлагается на личные мнения без общей связи»103.

Вот лучшая характеристика внутреннего содержания протестантизма и всей истории его развития.

По противоположности римскому католицизму – религии земли и тела, лютеранство – религия духа и мысли. Вся история реформации это – ряд попыток создать отвлеченную философическую религию. Отсюда – самая тесная неразрывная связь протестантского богословия с немецкой философией. Германия для протестантского мира – тоже, что Рим для латинства; отсюда, говоря о связи протестантского богословия с философией, мы с полным правом будем говорить лишь о немецкой идеалистической философии.

Что Германия – страна философии, а немец – тип сухой, рассудочной деятельности и отвлеченного, формального мышления – это давно стало общим местом. На почве этой национальной особенности возникла, как известно, и сама реформация, в качестве протеста за права личности и свободу исследования в деле веры. Стремление освободить человеческую мысль из-под гнетущего, мертвящего рабства сначала Риму, а затем – всякому внешнему авторитету составляет отличительную черту протестантизма за всю почти четырех вековую его историю. Потребность создать новую, противоположную папству, «свободную » церковь была основным мотивом деятельности самого отца реформации – Мартина Лютера. Исходным пунктом его догматики было начало личной веры и непосредственных отношений верующего к Духу благодати. Самая религия понималась им не в виде известной совокупности обязательных догматов, а в смысле внутренне·мистического единения верующего с Христом; этим самым принципиально отрицалась необходимость какого бы то ни было посредства между верою и верующим, между Христом и христианством; а отсюда существование видимой церкви с богослужебным культом и со всем внешним ее строем считалось, по меньшей мере, излишним. Живое, чисто рациональное убеждение и соответствующая сердечная настроенность – вот все, что нужно для спасения, по взгляду Лютера, положенному им в основу всего протестантизма. Последовательное развитие этих начал и практическое осуществление их в жизни грозило господством ничем не сдерживаемого произвола каждого и полной анархией в области мысли и жизни. Сам Лютер, очевидно предвидя подобный исход своей реформы, отступил перед последовательным развитием ее основных начал и пошел на компромиссы. Он провозгласил, именно, два основных догмата протестантства: учение об оправдании одной только верой и признание Св. Писания в качестве единственного источника веры – это, так называемые, формальный и материальный принципы протестантизма. Но не трудно видеть, что уже здесь Лютер изменил самому себе и допустил противоречие. Пока он учил, что человек оправдывается только верой, что спасение подается туне, ради заслуг Христа, он оставался верен своему основному взгляду на религию, как на акт внутреннего, мистического единения верующей души с Богом. Но коль скоро он к этому материальному принципу присоединил другой формальный – учение о Священном Писании как источнике веры, он впал в грубое самопротиворечие. Желая, очевидно, спасти протестантизм от господства безграничного произвола, поставить свободу религиозного исследования в должные границы, сообщить точку опоры и надежный авторитет протестантскому· вероучению, он дал в руки своих последователей Библию и потребовал от них благоговейного преклонения не только перед духом, но и перед самой буквой ее. Этим самым он ниспровергал свое учение о полной религиозной свободе верующего и об отсутствии всяких, внешне стесняющих его авторитетов. Из этой основной коллизии между двумя началами – материальным и формальным – и сложилась лютеранская догматика, полная непоследовательности и противоречий. «В целом жизнь и история протестантства есть жизнь нестроения и беспорядка, хаотического брожения религиозных мнений, распадения на бесчисленные религиозные секты. Это жизнь не общества, а скорее жизнь отдельных лиц104.

Причина этого кроется во внутренней непоследовательности протестантизма и в праве каждого верующего по своему комментировать и примирять его противоречия. Однако как ни разнообразны и ни противоречивы церковно-религиозные теории, возникшие на протестантской почве, всем им одинаково присуще стремление придать протестантскому вероучению характер системы, а его церковному устройству сообщить подобие внешне церковного организма. Всем этим, и в особенности последним, протестантизм сильно удаляется от своей исторической первоосновы – попытки создать невидимую, духовную церковь – и путем длинного исторического процесса последовательно приходит, как это мы видели в предшествующей главе, к собственному отрицанию. Потому не здесь должно искать типического, верного самому себе, внутреннего развития протестантизма.