Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 42)
«Roma locuta, causa finita» – «раз сказал Рим, дело кончено». С 8 декабря провозглашено было римско-католическим догматом учение, которого не знала древняя православная церковь, которое в течение целых столетии отвергалось большинством православных учителей церкви, и сомнение в этом папистическом мифе называется «кораблекрушением в вере». В вечное воспоминание о новом догмате на Испанской площади в Риме, перед дворцом пропаганды, была воздвигнута высокая античная статуя из зеленого мрамора, на которой св. Дева (без Младенца Иисуса) стоит в блестящем позолоченном одеянии с благословляющей рукой. У подножия статуи сидят четыре белых мраморных фигуры, изображающие Моисея, Давида, Исаию и Иезекиля, которые, по римскому толкованию, были, будто бы, провозвестниками нового догмата. На хорах в церкви св. Петра была вставлена в стену медная доска, надпись на которой гласит, что Пий IX, провозгласив этот догмат, удовлетворил желанию всего христианского мира. Что в этих словах, во всяком случае, сказано было слишком много, это вскоре обнаружилось, когда, три года спустя, один фанатичный священник зарезал парижского архиепископа Сибура в церкви св. Стефана, воскликнув «долой богинь»! Удар кинжала был направлен неверно: ведь именно Сибур и был одним из противников нового догмата; но восклицание убийцы нашло сочувственный отголосок во многих местах. Между·тем положение дел оставалось смутным и тяжелым. Церковное государство разлагалось все более, и под влиянием новых идей все более бродила мысль о необходимости объединения всех Итальянских областей под одной главой, хотя бы под номинальным главенством папы. Но крайние националисты шли дальше и хотели совсем покончить с папством. В Романье вспыхнула революция, и революционеры предложили сардинскому королю Виктору Эммануилу принять на себя диктатуру над этой папской областью. Так как он отклонил от себя это предложение, то в области составилось свое самостоятельное правительство, ничего не хотевшее знать о папе. Напрасно Пий IX в своей энциклике обращался к европейским дворам с заявлением о необходимости поддержания власти св. Петра, напрасно произнес он «великое отпущение» на всех участников этого дела. Общественное мнение было не в пользу папства, и в литературе началась ожесточенная полемика. Прелюдией к этой полемике послужила статья в «Монитере», где со злой насмешкой и всесокрушающим острословием выставлялась вся нелепость светского владычества папы. В декабре того же года, по случаю имевшегося в виду собрания конгресса для улаживания дел в Италии, открыт был полный поход против светской власти папы в брошюре «Папа и когресс», причем хотя и признавалась необходимость независимости для папы, но власть папства предлагалось ограничить лишь Римом и его ближайшими окрестностями. Рим тогда под отеческим правлением папы, стоя в стороне от политических бурь, мох бы сделаться базисом мира, а международный бюджет со стороны католических государств доставлял бы достаточные средства для поддержания блеска культа в Риме и удовлетворения потребностей папского двора. За этой брошюрой, разошедшейся в течение нескольких недель в сотнях тысяч экземпляров, последовало 31 дек. 1859 года собственноручное к папе письмо императора Наполеона III, который, указывая папе на неумолимую логику фактов, советовал ему отказаться от непокорных провинций. На это папа издал энциклику, в которой решительно заявил, что он никогда ни от чего не откажется такого, что составляет достояние церкви. Народное собрание в Романье между тем требовало присоединения области к Сардинии, и Виктор Эммануил должен был согласиться на это. Затем восстание вспыхнуло в Умбрии и Марках, и Виктор Эммануил занял и эти папские провинции (1860 г.), так что из пяти легаций у папы осталось всего две (Рим и Кампанья), да и те можно было держать в повиновении только с помощью французских штыков. Положение становилось все затруднительнее. Напрасно папа поставил вечный город под особое покровительство (1866 г.) св. Екатерины сиенской. Когда в том же году французские войска, в виду политических осложнений в средней Европе, были отозваны из Рима, то папа остался беззащитен против антипапского движения; во главе которой стал Гарибальди. На время Наполеон послал отряд для защиты папы, и этот отряд, нанеся поражение итальянцам (при Ментоне), отсрочил падение папского государства. Час его, однако, приближался, и он пробил почти в тот самый момент, когда папство по-видимому хотело достигнуть своей высшей апофеозы, добившись объявления себя непогрешимым на ватиканском соборе.
12. Ватиканский Собор
Мысль о созвании вселенского собора. – Подбор ученых сил. – Булла о соборе с приглашением на него. – Разные течения. – Протесты против предполагаемого догмата. – Их ухищрения к тому. – Главные представители оппозиции и их усилия предотвратить опасную для церкви затею. – Ожесточенная борьба партий. Личное участие в ней папы. Торжество инфиллиблистов – сторонников непогрешимости. – Текст догмата о непогрешимости папы. – Последний день собора. – Переворот в истории папства и потеря им светской власти.
Трудно сказать, когда собственно у Пия IX впервые явилась мысль – созвать вселенский собор. Уже в 1846 году он будто бы высказывал ее, а когда он занят был вопросом о провозглашении догмата непорочного зачатия, следовательно между 1850 и 1854 годами, то на возражение одного доминиканца, что новый догмат предполагает собою объявление папской непогрешимости, папа ответил: «Придет и она». По свидетельству иезуитов, Пий был убежден, «что он имеет особенную миссию – возвести то и другое – непорочное зачатие и непогрешимость в догматы». Как бы то ни было, подготовка к собору началась уже задолго, и дух того самовластия, которым одушевлен был папа, и которому имелось в виду дать законное оправдание соборным определением, ярко выразился уже в энциклике от 8 дек. 1864 г. и особенно в присоединенном к ней «силлабусе» или списке главных заблуждений новейшего времени, среди которых подвергались осуждению между прочим и всякие притязания на свободу вероисповедания, совести, слова и науки, на независимость светской власти от духовной, – одним словом все принципы новейшей государственной и общественной жизни Через три года после этого, именно, в 1867 году торжественно совершая годовщину св. Петра, он не преминул уже определенно заявить, что у него давно имеется мысль – созвать вселенский собор для исцеления многих зол, от которых страдает церковь. На это присутствовавшие тогда в Риме 500 епископов ответили, что им в высокой степени радостно известие, что папа хочет найти исцеление в таком соборе. Некоторые при этом могли серьезно надеяться, что собор положит, наконец, предел нескончаемым смутам и беспорядкам и, установив правильное отношение между духовной и светской властью, папой и собором, папством и епископатом, исцелить все удручавшие церковь нестроения. Но их надежде не суждено было осуществиться, так как иезуиты приняли уже все меры к тому, чтобы из этого собора сделать орудие апофеозы папства, а так как папство находилось уже всецело в их руках, то и окончательно утвердить свое верховодство в римско-католическом мире.
Для подготовки собора, в Рим вызвано было много римско-католических богословов; но при избрании их менее принималась во внимание их научная основательность, чем их отношение к идее непогрешимости. Главную роль в догматическом комитете играл иезуит Перроне, узкоумный и нетерпимый к чужим мнениям схоластик; рядом с ним стояли доминиканец Спада, прославившийся своей защитой вечности адских мучений, – Кардони, строгий юрист, ставивший епископам в обязанность жить по-монашески, – Бартолини, доказывавший, что святой дом в Лоретто есть тот самый, какой раньше стоял в Назарете, – Билио, которому приписывали главное участие в составлении силлабуса. Из Англии вызвали несчастного, полусумасшедшего Тальбота, из Франции – красноречивого аббата Фреппеля, который в течение многих лет читал в Сорбонне блестящие лекции по патристике. Из Германии вызваны были Шрадер и несколько других иезуитов, и только, когда кардинал Шварценберг пражский сделал возражение, указав на односторонность этого подбора, приглашены были в Рим также и другие ученые, особенно Гефеле, епископ роттенбургский, и аббат Ганеберг. Все собравшиеся богословы были разделены на семь комиссий, из которых каждая находилась под председательством кардинала, задачи, возложенные на эти комиссии, были весьма различны. Гефеле дано было поручение собрать документальные данные о деяниях и церемониале на Тридентском соборе: Ганеберг и Тейнер составляли мало относящийся к делу отчет о монастырях Востока. В догматической комиссии заседали также Клеменс Шрадер, Францелин, Шветц, Геттингер и Альцог. Все богословы должны были принести присягу в молчании, столь строгую, что нарушение ее вело за собою немедленное отлучение. Против всякого обычая, епископы почти всецело были исключены из подготовительных работ для собора. Когда немецкие епископы собрались на предварительное собрание в Фульде (1867), то в отправленном к ним послании папа требовал от них, чтобы они представили ему свои мнения каждый в отдельности, а не с общего совещания, и при этом он внушал им все содержать в строжайшей тайне.