Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 19)

h3 5. Разрыв между императором и папой

Столкновение по вопросу о разводе. – Несогласие папы и недовольство императора. – Требование к папе. – Трудное положение папы. – Разрыв – Намерения Наполеона отрешить Францию от власти папы. – Праздник св. Наполеона. – Наполеоновский катихизис. – Угрозы папе. – Арест его. – Издевательства официального органа Наполеона над папой.

В 1803 году младший брат Наполеона, Жером, находился в Северной Америке в качестве офицера на эскадре адмирала Вилломеца. Во время своего пребывания в Балтиморе он познакомился с дочерью богатого протестантского купца Патерсона, и епископ балтиморский обвенчал эту чету, несмотря на различие вероисповеданий брачующихся, причем девятнадцатилетний жених не представил даже свидетельства о согласии своей матери. Наполеон, в это время будучи лишь первым консулом, взглянул сначала на этот брак, как на необдуманный юношеский поступок; но когда Жером заявил желание привезти с собой свою молодую супругу в Европу, то полиции дан был приказ, в случае если это произойдет, отправить американку в Амстердам и оттуда опять обратно в Америку. Жером между тем был настолько предусмотрителен, что высадил жену в Лиссабоне; но когда он затем получил известие о распоряжении своего брата, то не посмел ослушаться его. Поэтому он отослал свою жену в Голландию, а сам отправился в Милан, чтобы там повидаться со своим братом. Наполеон сумел скоро так повлиять на своего брата, что тот сам стал желать развода, а в тоже время его мать выступила с формальной судебной жалобой на заключение этого брака без получения от нее согласия на него. Не так легко было склонить папу к расторжению этого брака. Кардинал Капрара предложил своего богословского советника Казелли, к услугам императора, чтобы изыскать основания в пользу развода, между тем как с другой стороны ученый юрист – агент Соединенных Штатов в Риме ходатайствовал за семью Паттерсона. Пий, сам долго изучавший каноническое право, всячески старался найти основания, которые дали бы ему возможность сделать уступку императору, и, наконец, думал, что таковое действительно нашел в одном из постановлений Тридентского собора. Но затем он и сам усомнился. Были ли декреты Тридентского собора когда-нибудь объявлены в Балтиморе? Произведено было самое тщательное исследование в архивах инквизиции и пропаганды. Оказалось, что декреты Тридентского собора не были объявлены в Балтиморе. Вследствие этого папа, конечно, в самых любезных выражениях, воспротивился согласиться на расторжение этого брака. Император, нисколько не принимая во внимание всей щепетильной добросовестности папы, увидел в этом ответе лишь признак упорства и злой воли, и не мог понять, как это папа не соглашается на расторжение брака католика с протестанткой. Но что и здесь религия для Наполеона была лишь орудием временного употребления, это явствует из того, что позже он позволил своему брату Жерому жениться на лютеранке, именно наследнице вюртембергской области. И вот тогда папе, как и всем почти государям Европы, пришлось убедиться, что Наполеон – тиран, который не хотел терпеть никаких противоречий и препятствий на своем пути.

В октябре 1805 года французским войскам дано было позволение на своем пути из Неаполя в северную Италию пройти чрез папскую область; но этим позволением злоупотребил французский генерал, без всяких околичностей заняв папский город Анкону. Пий выразил императору свое изумление по поводу такого поступка, и в то же время, хотя и в самых мягких выражениях, высказал угрозу, что в случае если Анкона не будет очищена французами, он прервет дипломатические сношения. Чрез все письмо папы проходит тон уныния и скорби: «он-де оказывал Франции всякое внимание, за что даже терпит укоры от других: какую же награду получил он за это»? Наполеон находился тогда (в ноябре) под Веной, и был занят самыми важными делами, так что собрался отвечать лишь чрез несколько месяцев из Мюнхена (в январе 1806 года), и отвечал папе, как отуманенный счастием и славой. Все его письмо от начала до конца звучит укорами папе. Он призывает Бога в свидетели, что для религии он более сделал, чем все царствующие государи вместе: но папа постоянно не хотел понять этого и был неблагодарен. В одном из писем к кардиналу Фешу от того же дня он называет письмо папы «сметным и безумным», советников папы называет «глупцами», и угрожает, что отзовет Феша и отправит посланником в Рим какого-нибудь светского протестанта. Он даже прямо высказывает, что папа и его люди, опираясь на русских и англичан, «осквернили религию», и даже высказывает мысль, что у него есть не дурное желание низвесть папу в положение простого епископа в Риме. И это «низведение» казалось ему всегда самым желательным. Папская область досадно разделяла между собою два королевства: Неаполь и Северную Италию, и столица ее постоянно служила местопребыванием ловких иностранных дипломатов, почти исключительно враждебных Франции держав. Когда французский министр полиции Фуше, имевший в Риме своих многочисленных шпионов, доложил императору, что победа Нельсона при Трафальгаре вызвала столь же большое ликование в Риме, как и битва при Аустерлице, то это еще больше раздражило Наполеона, и он решил низвесть папу, хотя и приступил к этому не сразу, а постепенно, дипломатическим путем. 13 февраля 1806 года он написал замечательное письмо к папе, в котором писал ему, что для того, чтобы избавиться от всех затруднений, папа должен держаться в стороне от держав, «которые с религиозной точки зрения еретики и не принадлежат к церкви, и в деле политики так чужды папе, что не будучи в состоянии защитить его, могли только приносить ему вред». Далее он предлагает нечто в роде союза между Францией и Римом. «Наши условия, – говорит он, – должны состоять в том, что ваше святейшество в политических вопросах будете относиться с таким же вниманием ко мне, с каким я отношусь к вам в духовных вопросах. – Ваше святейшество есть государь в Риме, а я – римский император. Все мои враги должны быть также и вашими врагами». Затем он порицает медленность и косность Рима, но в то же время дает понять, что это порицание собственно направляется лишь на известных лиц в свите папы, «которые не хотят добра и вместо того, чтобы думать в эти критические времена об исцелении зол, стараются лишь ухудшить их». Эти слова брошены были на счет Консальви: Феш, который никогда не мог сойтись с папским государственным секретарем, постоянно унижал его пред Наполеоном. К тому же император при переговорах о конкордате узнал, что Консальви был одним из тех немногих римских государственных сановников, которые в достаточной степени обладали политическим чутьем и знакомством с европейскими делами, чтобы быть опасными. Поэтому чем далее, тем более усиливалось не благоволение к нему императора. В упомянутом выше письме к Фешу говорится также: «Скажите Консальви, что если он любит свое отечество, то он должен или оставить свой министерский пост, или делать, как я желаю; что я человек истинно религиозный, а не какой-нибудь ханжа». Император желал, чтобы папа порвал дипломатические сношения со всеми врагами Франции, изгнал их подданных из церковного государства и закрыл для них свои гавани, одним словом, действовал сообща с императором. Что такой государственный человек, как Консальви, никогда не мог согласиться с подобною мыслью, это очевидно; потому что чрез это папа, несомненно, снизошел бы на степень французского придворного епископа. Не удалось также Наполеону достигнуть большой уступчивости в Риме тем, что он особенно ударял на римский характер своей императорской власти: ведь для Ватикана было вполне очевидно, какое большое различие было между Европой времен Карла Великого и Европой новейшей. Если бы папа подчинился политике Наполеона, то он чрез это самое потерял бы свое церковное главенство более чем над половиной Европы: а получил ли бы он чрез это больше влияния на французскую церковь, это при деспотическом характере Наполеона было более чем сомнительно. Между тем Консальви посоветовал папе предложить это дело на обсуждение кардиналам, что он и сделал. Созваны были два заседания консистории, на которых присутствовали тридцать кардиналов; но все, за исключением одного лишь французского кардинала, были против предложения Наполеона, потому что. «независимость святого престола слишком тесно связана с интересами религии». В обстоятельном письме папа изложил те основания, которые побуждали его отклонить предложение императора: Бог есть Бог мира; как же Его наместник мог высказываться и поддерживать то, что противно миру? Бог любит мир как с теми, которые близки, так и с теми, которые далеки, поэтому и папа должен хранить мир не только с католиками, но и с еретиками. Он не может поступить иначе, как отклонив предложение императора, которое бы немедленно втянуло его. в войну с врагами императора. Если император порицает медлительность Рима, особенно, имея при этом в виду положение немецких дел, то папа с полным правом напоминает о крайне запутанном характере тогдашних отношений, которые изо дня в день, особенно после конгресса регенсбургского, запутывались все более. Попытку Наполеона выдвинуть свое значение в качестве римского императора папа устранил простым замечанием, что он – император французов и не имеет никакого права на Рим. Над Римом нет императора; иначе это значило бы, что не существует главенства папы. Есть, правда, титул «римский император», но он принадлежит немецкому императору и не может принадлежать двум государям вместе. Посему папа видит себя принужденным отклонить притязание Наполеона, чтобы папа признал власть его в отношении гражданских дел в том же смысле, как и император признает власть и авторитет папы в делах духовных: ведь авторитет последнего в духовном и церковном отношении имеет божественное происхождение и не может быть сопоставляем ни с каким светским авторитетом. Поэтому, не может и речи быть о том, чтобы враги какого-нибудь государя были в то же время и врагами папы; Такое желание противоречило бы божественной миссии папства в мире.