Александр Логвинов – А что если? (страница 2)
Посмотрим на более будничные вещи. Усталость, знакомая всем, – кажется, чисто физическая штука. Мол, нет энергии и всё тут. А что если усталость – это не отсутствие энергии, а сопротивление тому, на что энергия тратится? Случалось, наверное: от нелюбимого дела устаёшь вдвое быстрее. Организм как будто сам нажимает «стоп», когда мы идём против наших потребностей. Лень, прокрастинация – часто клеймятся как пороки, а вдруг это сигналы? Вдруг тело говорит: «Хватит, мне не хочется туда, это не моё»? В таком случае, прислушаться к себе – не слабость, а мудрость.
Обратите внимание даже на позу, осанку. Мы привыкли думать о ней как о привычке или генетике. Однако а что если осанка – это нечто среднее между привычкой и воплощённой самооценкой? Грубо говоря, человек с опущенными плечами нередко ощущает себя подавленным, а расправив спину, можно и уверенности чуть-чуть добавить. Психологи находят подтверждение: наше тело и психика постоянно общаются. Как мы себя ощущаем, так и держимся, и наоборот – выпрямившись, начинаем чувствовать себя чуточку сильнее духом.
Есть ещё забавный момент: а что если зеркала искажают наше восприятие себя больше, чем показывают? Каждый, кто хоть раз смотрелся в зеркало в плохом настроении, поймёт, о чём речь. Тело мы видим не напрямую – а через призму своего отношения. Одно неловкое слово способно испортить нам весь образ: уже и лицо не нравится, и фигура не та. А порой, напротив, вдохновлённый чем-то, человек буквально хорошеет в своих же глазах. То есть зеркало-то одно, а вот «внутреннее зеркало» – разное. В итоге наше самовосприятие часто кривее кривого зеркала. Мы себе то слишком льстим, то чересчур строги, а истина где-то по середине, да только кто её знает?
Ну и наконец, загадка мыслей. Мы гордимся своим разумом и волей, полагаем, что контролируем поток мыслей. А что, если всё наоборот? Если мы не управляем мыслями, а мысли управляют нами? Стоит попробовать посидеть минуту в полной тишине ума – и обнаружишь, что мысли сами несутся чередом, перебивая друг друга. Какие уж тут повелители! Сознание скорее как радиоприёмник: ловит волну за волной. В медитации советуют не отождествляться с мыслями, наблюдать их как облака. Тогда становится ясно: да, они летят, цепляют эмоции, но мы – не каждая из них. Осознать это полезно: можно перестать верить каждой тревожной или унылой мысли, просто дать ей пролететь мимо. Так постепенно обретёшь больше свободы от назойливого внутреннего монолога.
Таким образом, наше «я» оказывается куда более текучим, множественным и телесно-зависимым, чем думалось. Но в этом есть и своя прелесть. Если уж я меняюсь непрерывно, можно перестать цепляться за устаревшие представления о себе: «я всегда такой-то». Ну нет, всегдашнего нет! Каждый день – новая версия. И если какая-то часть меня вчера ошиблась или страдала, сегодня у меня есть шанс всё переосмыслить. А что если в признании своей изменчивости и заключается подлинное саморазвитие? Ведь тогда любое «я» – не приговор, а процесс, который открыт для новых возможностей.
Свобода воли и судьба
Любим мы ощущать себя хозяевами своей судьбы: мой выбор, моя жизнь. Но философы и учёные регулярно подбрасывают сомнения. Вот радикальный вопрос: а что если свободы воли не существует, и наш выбор – лишь иллюзия в предопределенной системе? То есть вся наша жизнь как бы заранее расписана, а мы только говорим: «Я решил то-то», хотя на самом деле не могли решить иначе. И свободное волеизъявление – не более чем ощущение, приятное самолюбию. Эта идея детерминизма тянется с античных времён, но и сейчас находит поддержку в науке.
Современные нейробиологи провели такие эксперименты: людей просили сделать простое решение (нажать кнопку левой или правой рукой) и фиксировали активность мозга. Оказалось, что за доли секунды до того, как человек осознаёт свой выбор, его мозг уже «принял» решение! То есть все наши решения уже приняты подсознанием за секунды до того, как мы их осознаем. Выходит, что сознание – не столько рулевой, сколько комментатор при готовом голе. Мы ощущаем: «Я решил», но мозг подготовил это заранее. Конечно, не стоит утрировать: секунды – это не годы. Но сам факт ошеломляет. Если внутренний нейронный «автопилот» решает за нас, то где же здесь место свободной воле?
Впрочем, узнавая такое, легко скатиться в оправдания: «Мой мозг решил съесть торт, а я не виноват». Заманчиво свалить проказы на подсознание. Однако общество устроено так, что мы отвечаем за свои действия, верим мы в свободу или нет. Судья не примет оправдание: «Ваша честь, это всё нейроны, я не при чём». Приходится жить как будто свобода воли есть – иначе всё развалится. Представьте только, что каждый начнёт валить вину на судьбу или мозги: правопорядок рухнет, да и вообще вся мораль. Поэтому, даже если где-то глубоко внутри мы марионетки биохимии, почти всем удобнее игнорировать эти ниточки.
К тому же, парадокс: ощущение свободы у нас есть, никуда не делось. Мы чувствуем себя выбирающими. Некоторые философы говорят: важно именно прагматическое измерение. Мы не знаем наверняка, есть ли свобода метафизически, но должны действовать, как если бы она была – иначе теряется ответственность. Это напоминает совет мудреца: «Веришь в судьбу – действуй так, словно ты свободен; веришь в свободу – живи так, словно на всё есть воля Бога». В итоге и фаталист, и волюнтарист сходятся на разумном подходе: делай что должен, и будь что будет.
Есть и более утешительная интерпретация: возможно, настоящая свобода как раз и состоит в том, чтобы принять необходимость. Как ни странно звучит, «подлинная свобода – это не возможность делать что угодно, а полное принятие необходимости». Например, вы не можете отменить законы природы или ход времени – так стоит ли тратить силы на бесплодное сопротивление? Свободен тот, кто внутренне соглашается с тем, что не изменить, и фокусируется на том, что можно. Это напоминает стоическую философию: разделяй вещи на подвластные тебе и неподвластные, и не робей перед неизбежным. В этом смысле узник, смирившийся с заключением и сохранивший достоинство, может быть свободнее богатого человека, который, казалось бы, может делать всё, но по факту раб своих страстей и страхов.
Тем не менее, в быту мы склонны переоценивать свой контроль. Почти каждый сталкивался: твёрдо решил с понедельника бегать по утрам – а приходит понедельник, и тело как привязанное к кровати. Или обещаешь себе не отвечать раздражением на глупость – и всё равно срываешься. Выходит, не так уж мы всемогущи даже в собственных решениях. И тут важно не удариться в крайности. Да, возможно, свобода воли во многом иллюзорна, но это не повод ложиться на диван и говорить: «Ну раз всё предрешено, я ничего не делаю». Даже если жизнь – это фильм по сценарию, мы его одновременно и зрители, и актёры. Роль всё равно надо играть, причём играть хорошо. Никто не подскажет реплик – импровизируй! И тогда, глядишь, и судьба подстроится под твою импровизацию.
В конце концов, а что если свобода воли – полезная иллюзия, необходимая для психики? Иллюзия или нет, но без ощущения выбора человек чахнет. Недаром в экспериментах, когда животных или людей ставили в ситуацию полной беспомощности, они впадали в апатию (так называемая выученная беспомощность). Значит, нам нужно верить в определённую степень контроля, чтобы жить полноценно. Это своего рода психологический костыль, но очень эффективный. Возможно, правда где-то посередине: у нас есть небольшой люфт свободы в рамках большого механизма причин и следствий. Мы как пассажиры поезда, которые не могут изменить маршрут, но могут ходить по вагону, выбирать место у окна или в проходе, разговаривать или молчать. Небольшая свобода, но она – наша.
Как говорил один умный человек, свобода – это то, что начинается с осознания необходимости. Признав какие-то ограничения, начинаешь чётче видеть, где можешь действовать. Так что спор о свободе воли продолжится, наверное, вечно. Но жить-то нужно сейчас. Поэтому мы принимаем как рабочую гипотезу: я свободен настолько, чтобы сделать свою жизнь осмысленной. А уж что там решено за меня звёздами, генами или нейронами – то мне знать не дано. А что если в этой неопределённости и кроется наша небольшая, но настоящая свобода?
Любовь и отношения
Перейдем от личного «я» к тому, что случается, когда этих «я» два и более – к отношениям между людьми. А тут поле «что если» не менее широкое. Например, романтики воспевают любовь как высшее духовное чувство, а учёные циники говорят: а что если любовь – это просто химическая реакция, направленная на продолжение рода? Эдакий коктейль гормонов: окситоцин, дофамин – и вот у вас «бабочки в животе». Звучит обидно для возвышенных натур: неужели все стихи о любви – всего лишь описание работы эндокринной системы? Но правда где-то посередине. Любовь действительно сопровождается биохимией (не зря состояние влюблённости сравнивают с лёгким помешательством – в мозгу куча нейротрансмиттеров кипит, как в колбе). Однако сводить всё только к этому – значит упрощать. Химия – фундамент, но на нём вырастают замки из общих воспоминаний, привязанностей, взаимного понимания. Да и кто сказал, что химическая реакция – это скучно? Для учёного мир гормонов столь же поэтичен, сколь для поэта рассвет над морем.