Александр Лобачев – Водный барон. Том 4 (страница 42)
И тут кусты внизу, у самого входа в овраг, зашевелились.
На дорогу вышел человек.
Не Егорка.
Прошка.
Бывший шпион. Тот самый, которого мы заставили написать письмо.
Я похолодел. Откуда он здесь? Серапион запер его в сарае! Как он выбрался? И зачем пришел? Предать нас? Сдать засаду в последний момент, чтобы вымолить прощение у хозяина?
Игнат рядом со мной тихо выругался.
Прошка стоял на дороге, трясясь всем телом. Он был без оружия, в одной грязной рубахе.
— Господин! — закричал он истошно, падая на колени прямо в грязь. — Господин наместник!
Авинов резко обернулся. Охрана вскинула арбалеты.
— Кто такой? — рявкнул наместник.
— Это я! Прохор! Ваш человек! — он полз к ним по грязи. — Не верьте! Это ловушка! Они здесь! Они бомбу заложили!
Сердце у меня остановилось.
Всё. Конец.
Он сдал нас.
Авинов натянул поводья. Конь взвился на дыбы.
— Засада! — заорал он. — Назад! В укрытие!
Всадники начали разворачивать коней. Хаос. Крики.
Моя рука с кресалом замерла. Взрывать сейчас? Бесполезно. Они далеко, и они на конях. Я зацеплю пару охранников, но Авинов уйдет.
Прошка продолжал орать:
— Они на склоне! Вон там! И там! Убегайте, господин!
И в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Ни я, ни Авинов, ни сам Прошка.
Один из охранников, нервный, дерганый, видимо, принял резкое движение шпиона за атаку. Или просто сдали нервы.
Щелкнула тетива арбалета.
Короткий болт ударил Прошку в горло.
Крик оборвался бульканьем. Предатель (или двойной предатель?) схватился за шею, упал лицом в грязь и затих.
Авинов замер.
Он посмотрел на труп своего шпиона. Потом на склоны.
Тишина.
Никто не стрелял. Мы не выдали себя.
Авинов был умным. Но он был и подозрительным.
— Зачем он орал? — спросил он в пустоту. — Ловушка?
Он посмотрел на сундук.
Сундук стоял. Черный. Манящий.
Жадность боролась в нем с осторожностью. Если это ловушка — почему не стреляют? Почему убили шпиона (он думал, что стрела прилетела от нас, с горы, он не видел, что выстрелил его же боец в суматохе)?
Или он решил, что Прошка — это подстава? Что инженер подослал безумца, чтобы напугать его?
— Господин, уходим! — крикнул начальник охраны. — Место гиблое!
Авинов колебался.
В сундуке была его жизнь. Его карьера. Его тайна.
Если он уйдет сейчас — инженер может сжечь бумаги. Или отправить их в Столицу другим путем.
Он не мог уйти без сундука.
Но и подъезжать боялся.
— Пешие! — скомандовал он. — Взять сундук! Быстро!
Двое охранников, те, что спешились раньше, рванули к камню.
Они схватили сундук за ручки.
— Тяжелый, собака!
— Несите сюда!
Они подняли ящик. Сделали шаг.
И тут дно сундука (которое Игнат хитро подпилил и закрепил на соплях, как я просил, хотя и сомневался в этой идее) не выдержало.
Сундук раскрылся.
Бумаги — сотни писем, карт, свитков — вывалились в грязь. Ветер подхватил несколько листов и погнал их по дороге прямо под копыта коня Авинова.
Наместник увидел красные печати. Свои печати.
Он увидел карту с пометками.
Он забыл про засаду. Он забыл про Прошку.
Он видел, как его тайна валяется в грязи, и ветер разносит её по лесу.
— Стоять! — заорал он, забыв про осторожность. — Не топтать! Собирайте! Все собирайте!
Он спрыгнул с коня.
Сам.
Потому что солдаты своими сапогами втаптывали его жизнь в глину.
— Идиоты! Руками!
Он упал на колени, хватая листы.
Охрана тоже спешилась, бросилась помогать хозяину, сбиваясь в кучу вокруг рассыпанного архива.
Они встали плотным кругом. Прямо перед жерлом моей трубы.
Авинов был на земле. Без шлема (он сбился набок). В центре толпы.
Идеально.