Александр Лобачев – Водный барон. Том 4 (страница 41)

Четвертый… Пятый…

Они ехали колонной по одному. Дистанция — три-четыре метра. Идеально для походного марша, но смертельно для засады, если бы мы били в хвост. Но мы били в голову.

На восьмом всаднике я увидел Его.

Авинов.

Я узнал его мгновенно, хотя до этого видел только мельком, издали, на стенах крепости. Но образ врага я выучил наизусть.

Он ехал в центре. Не прятался за спинами, но и не лез вперед.

Он был великолепен. В том смысле, в каком великолепным может быть хищник.

Дорогие, вороненые латы с золотой насечкой. Поверх — тяжелый бархатный плащ цвета свернувшейся крови, подбитый соболем. На голове — шлем с высоким плюмажем, который сейчас поник от сырости.

Лицо наместника было открыто.

Властное, жесткое лицо с аккуратно подстриженной острой бородкой. Глаза холодные, цепкие. В них не было страха. В них было брезгливое нетерпение человека, который вынужден заниматься грязной работой лично, потому что не доверяет подчиненным.

Он ехал за своей смертью, но выглядел так, будто едет принимать парад.

Он верил в свою неприкосновенность. Верил в свою власть. Верил, что этот инженер — просто напуганная крыса, которая приползла просить пощады.

Рядом с ним ехал знаменосец с его личным штандартом.

И еще охрана.

Десять… Двенадцать… Пятнадцать.

Пятнадцать всадников.

Я выругался про себя.

Много. Черт возьми, это слишком много. Я рассчитывал на десяток.

Пятнадцать латников — это сила, способная взять штурмом небольшую крепость. А у нас — семеро охотников и один калека с бомбой.

Если «сюрприз» не выкосит хотя бы половину… Если Авинов успеет развернуть коня…

«Спокойно. У тебя есть план. Следуй плану».

Колонна полностью втянулась в ущелье.

Замыкающий всадник миновал ту самую сухую ель, где затаились Егорка и охотник.

Я задержал дыхание, глядя на верхушку дерева.

«Не руби пока. Жди. Пусть зайдут глубже. Пусть крышка захлопнется плотно».

Всадники двигались шагом. Тишина стояла такая, что было слышно тяжелое дыхание коней и скрип мокрой кожи седел.

Авинов поднял руку в латной перчатке.

Колонна остановилась.

— Стоп!

Голос у него был сильный, командирский, усиленный акустикой оврага.

Головной дозорный указал копьем вперед.

— Там, господин! Вон он!

Авинов приподнялся в стременах.

В десяти метрах перед ними, на большом плоском валуне, стоял черный железный сундук.

Наш сундук.

Он выглядел здесь чужеродно. Черный, мокрый, зловещий. Крышка была чуть приоткрыта (я подложил щепку), и из щели белел уголок бумаги.

Наживка.

Авинов тронул коня шпорами и выехал вперед, расталкивая охрану.

Он остановился метрах в восьми от камня.

Прямо в центре зоны поражения. В перекрестии моего невидимого прицела.

Но он не спешился.

Он сидел в седле, возвышаясь над дорогой.

Это было плохо. Очень плохо.

Моя «труба» была вкопана и нацелена так, чтобы накрыть веером шрапнели людей, стоящих на земле. Если он останется на лошади, основной сноп картечи — гвозди и гайки — ударит в грудь коня. Животное погибнет, примет удар на себя. А всадник может уцелеть. Упасть, ушибиться, но выжить.

А мне нужен был мертвый Авинов.

— Эй! — крикнул наместник, озираясь по сторонам. Он смотрел на склоны, но не видел нас. Мы были частью леса. — Инженер! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

Я сжал в руке кресало. Пальцы свело судорогой.

«Слезай… Слезай, тварь… Подойди к сундуку…»

— Ты хотел торговаться? — продолжал Авинов. — Я пришел. Один, как договаривались. (Ложь. Пятнадцать мечей за спиной). Выходи, крыса! Покажись! Получи свое золото и убирайся!

Он хлопнул по тяжелому кошелю на поясе. Звук был глухим. Там было золото. Или камни.

Тишина. Лес молчал.

Авинов начал терять терпение. Его конь переступал ногами, чувствуя нервозность хозяина.

— Боишься? — он усмехнулся. — Правильно боишься.

Он сделал ленивый жест рукой.

— Проверьте.

Двое охранников из переднего ряда спешились. Лязгнули мечи, выходя из ножен. Они направились к сундуку, осторожно, прикрываясь щитами.

Катастрофа.

Если они откроют сундук, достанут бумаги и принесут их Авинову — он останется в седле. Он прочитает их, поймет всё, развернет коня и ускачет, прикрываясь охраной. А потом вернется с сотней солдат и сожжет нас.

Я должен был вмешаться. Сценарий рушился на глазах.

Логистика дала сбой. Человеческий фактор.

Мне нужно было заставить его спуститься на землю. Сделать его уязвимым.

Я посмотрел в сторону «пробки». Где Егорка? Почему он молчит? По плану он должен был подать голос, если что-то пойдет не так.

Но парень молчал. Видимо, страх сковал его горло.

«Ладно. Значит, я сам».

Я набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, выдать себя, вызвать огонь на себя, но заставить его спешиться.