Александр Лобачев – Водный барон. Том 4 (страница 24)

А они будут стоять наверху, на скале. В безопасности. И расстреливать нас как в тире.

Они перебьют рулевых. Перебьют команду. Закидают палубу горящей паклей или горшками с маслом.

И мы никуда не денемся. Слева скалы, справа скалы, впереди стена воды, сзади — смерть.

— Никифор, — спросил я тихо. — Сколько их там?

— Десятка два насчитал. Может, больше в лесу. Луки у всех.

— Они идут к перекату. Хотят перехватить нас на «Змеином».

— Успеют? — спросил Анфим. Голос его дрогнул.

Я прикинул.

Река петляет. Им по берегу идти напрямик — срезать угол. Мы идем против течения, они бегут налегке.

— Успеют, — сказал я. — Если мы будем ползти как сейчас — они будут там за полчаса до нас. Успеют отдохнуть, выбрать камни поудобнее, развести костры для стрел.

— И что делать? — Игнат сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Разворачиваться? Вниз по течению мы от них уйдем. У нас ход будет узлов двенадцать.

— И куда? — я посмотрел ему в глаза. — Обратно к Авинову в лапы? В засаду, которую мы только что разбили? Нет. Дорога только одна — вперед. Домой.

— Но там засада!

— Значит, мы должны пройти ее до того, как она захлопнется.

Я посмотрел на дымящую трубу. Дым шел вялый, ленивый.

— Нужно обогнать их.

— На этой колымаге? — Никифор пнул борт здоровой ногой. — Она и так еле дышит. Мы перегружены, Мирон. У нас днище трещит.

— Значит, заставим дышать чаще. Кузьма!

Я спустился в трюм.

Внизу было жарко, как в преисподней, и влажно, как в бане. Из всех щелей сифонил пар. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гари и раскаленного масла.

Кузьма, мокрый до нитки, в одних портках, стоял у масленки. Он поливал кривошип на ходу, уворачиваясь от летающего шатуна.

— Давление? — спросил я, глядя на манометр. Стекло прибора треснуло, но ртутный столбик был виден.

— Три атмосферы. Рабочее. Держу ровно.

— Мало. Нужно пять.

Кузьма выронил масленку. Она звякнула о настил.

— Мирон, ты спятил? Котел старый! Мы его уже насиловали на берегу! У него швы «потеют»!

— Если мы не пройдем «Змеиный» раньше них — мы трупы. Нас сожгут сверху. Нам нужна скорость. Максимальная.

— Вал бьет! — заорал механик, перекрывая шум машины. — Слышишь стук? ТУК-ТУК-ТУК! Это вкладыш разбивает! Если дадим обороты — его заклинит или разнесет к чертям! Шатун и так кривой!

— Значит, лей масло потоком! Охлаждай водой! Молись своим богам! Но дай мне давление!

— Чем топить⁈ У нас в топке береза вперемешку с хвоей! Она не дает такого жара!

— Уголь! — я ткнул пальцем в гору, которую мы награбили в лагере. Черные, блестящие куски антрацита. — Мы везем отличный кузнечный уголь! Сыпь его!

— Он прожжет колосники! Температура будет адская! Медь потечет!

— Сыпь! И включай сифон! Форсируй тягу!

Кузьма посмотрел на меня как на безумца. Потом на котел. Потом снова на меня.

— Ладно. Твоя баржа, тебе и тонуть. Эй, на лопате! — крикнул он помощнику (одному из плотников, которого мы приставили кочегаром). — Тащи черный уголь! Живо!

Мы начали «кормить» Зверя.

Древесный уголь из кузницы наемников был качественным, плотным, выжженным по всем правилам. Это было топливо совсем другого класса, чем наши сырые дрова.

Когда первая порция занялась в топке, гул изменился. Он стал ниже, глубже, угрожающе.

Пламя в топке из красного стало ослепительно-белым, с синевой.

Стрелка манометра дрогнула и медленно поползла вверх.

3.5…

Котел начал издавать странные звуки. Пощелкивание, потрескивание. Медь расширялась.

3.8…

— Открывай дроссель! — скомандовал я в трубу. — Анфим, держись! Сейчас рванем!

Я сам встал к главному вентилю. Он был горячим даже через тряпку.

Я начал медленно откручивать его.

Пар, сжатый и злой, ударил в цилиндры.

ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ!

Ритм участился.

Баржа вздрогнула, словно её хлестнули кнутом. Вибрация усилилась многократно. Доски палубы затряслись так, что мелкие предметы поползли по настилу.

Стук в левом цилиндре превратился в пулеметную очередь — ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!

Каждый удар отдавался в зубах.

— Держит! — заорал Кузьма, глядя на вал с суеверным ужасом. — Пока держит!

Мы набирали скорость.

Я поднялся на палубу.

Вода за бортом побежала быстрее. Бурун перед тупым носом баржи вырос, пена летела на палубу, обдавая нас холодными брызгами.

— Идем! — крикнул Никифор. — Узлов пять даем, не меньше! Для этой посудины — это галоп!

Я схватил трубу и посмотрел на берег.

Наемники заметили перемену.

Они бежали по просеке, мелькая среди деревьев. Увидев, что баржа ускоряется, что дым из трубы повалил черным вулканическим столбом, они поняли наш план.

Они тоже прибавили ходу.

Теперь они не трусили. Они бежали во весь опор, не жалея сил.

Это была гонка.

Смертельная гонка.

Справа — лес, корни, овраги, бурелом. Слева — вода, встречное течение, перегруз, поломанная механика.