Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 7)

«Скоро. Скоро нужно будет ломать».

Карта из вчерашнего видения всплыла в памяти. Место, где главная струя резко сбивалась вправо, огибая большой подводный камень. Место, где течение становилось непредсказуемым. Место, где руль должен был сломаться «случайно».

«Там. Прямо перед тем местом я сломаю руль сам. В контролируемой точке».

Сто метров до того места. Восемьдесят. Шестьдесят.

Впереди показался большой чёрный камень — массивный, размером с избу. Течение било в него так, что вода взлетала белыми фонтанами. Справа от камня — узкий проход, метра три шириной. Слева — более широкий, но там вода закручивалась в воронку.

Память подсказала: именно здесь. Там течение сбивается так резко, что руль лопнет от нагрузки.

«Но я не дойду до этого места с целым рулём. Я сломаю его раньше. Здесь. Сейчас».

Тридцать метров до большого камня. Двадцать. Десять.

Я взял руль обеими руками — крепко, до побелевших костяшек. Почувствовал под пальцами тонкую линию спила. Вдохнул. Задержал дыхание.

И резко навалился всем весом на рукоять — вправо, против течения.

Хруст.

Сухой, резкий, как выстрел.

Руль подался под моими руками, лопнул точно в месте спила. Рукоять отделилась от лопасти, стала лёгкой, бесполезной.

Я выбросил обломок за борт.

Он упал в воду с глухим всплеском и исчез.

Карбас дёрнулся. Нос начало сносить вправо, к узкому проходу. Течение подхватило лодку и понесло.

«Теперь начинается настоящее испытание».

С берега раздался крик:

— У него руль!

— Его несёт на камни!

Я не слышал их отчётливо — звуки терялись в грохоте рифов. Но я чувствовал их взгляды. Чувствовал, как Дьяк напрягся, ожидая, что я ударюсь и перевернусь.

Но я не собирался переворачиваться.

Я схватил вёсла — оба, крепко. Вставил их в уключины. И начал грести.

Не хаотично. Не в панике. Методично.

Правое весло — короткий гребок. Левое — длинный. Нос карбаса начал разворачиваться влево, уходя от камня.

Карбас слушался. Медленно, неохотно, но слушался.

Инерция. Карбас не метался, как лёгкие струги. Он шёл ровно, устойчиво. Я задавал направление вёслами, а масса лодки держала курс.

Узкий проход приближался. Три метра между камнями. Течение било в правый камень, создавало завихрение. Опасное место. Место, где руль должен был сломаться, и я должен был потерять управление.

Но руль уже был сломан. И я уже управлял без него.

Я прошёл в узкий проход — чисто, точно, борта в сантиметрах от камней. Течение дёрнуло карбас вправо, но я компенсировал длинным гребком левым веслом. Лодка выровнялась.

Я выдохнул.

«Первый этап пройден. Руль сломан в контролируемой точке. Теперь нужно дойти до буя и вернуться. И вот на обратном пути я покажу им, на что способен».

Впереди виднелся красный буй. До него метров сто.

Владимир уже огибал буй, разворачивая струг для обратного пути. Данила подходил следом.

Я налёг на вёсла, игнорируя боль в руках.

«Половина пути пройдена. Впереди — самое сложное. Обратный путь против течения. Там, где все будут грести из последних сил, я найду суводь. Река сама меня понесёт».

Но для этого мне нужно будет снова активировать Дар.

И заплатить цену.

Буй показался впереди — красное пятно, качающееся на волнах.

Я греб к нему методично. Карбас шёл послушно. Без руля управление было сложнее, но я справлялся. Память Глеба подсказывала: управлял катером одними моторами, когда штурвал отказывал. Принцип тот же. Дифференциальная тяга.

Владимир уже развернулся и шёл обратно. Его струг резал воду, но скорость упала. Он греб из последних сил, лицо красное. Течение било ему навстречу.

Данила за ним — его струг буквально полз против течения.

Я обогнул буй широкой дугой — плавно. Развернул карбас носом обратно, к рифам, к причалу.

И впереди увидел стену.

Стену из воды. Течение, которое несло меня сюда, теперь било навстречу. Я видел, как Владимир и Данила борются с ней, вкладывая в каждый гребок всю силу, продвигаясь мучительно медленно.

«Если я пойду их путём, я проиграю. Карбас тяжелее. Я выдохнусь раньше, чем дойду до середины».

Но я и не собирался идти их путём.

Я вспомнил карту из ночного видения. Там, справа от основного русла, у края рифов, была суводь — место, где вода закручивалась обратно, создавая течение вверх. Слабое, незаметное с берега, но достаточное.

«Но для этого мне нужно увидеть её. Увидеть не глазами, а Даром. Почувствовать воду. Найти ту струю, которая пойдёт со мной».

Я посмотрел на свои руки. Они были мокрыми — брызги от вёсел, вода через борт. Ладони красные, ободранные. Но контакта было мало. Слишком мало.

«Нужен прямой контакт. Долгий контакт».

Я посмотрел на дно карбаса. Вода хлюпала по щиколотку — холодная, грязная, просачивающаяся через щели. Та самая течь, которую они заложили.

«Но эта вода — мой контакт с рекой».

Я глубоко вдохнул. Задержал дыхание.

И опустил обе руки в воду на дне карбаса.

Холод ударил мгновенно — острый, пронзительный. Пальцы онемели за секунду. Но я не убрал руки. Держал их в воде, растопырив пальцы, давая холоду проникнуть глубже.

Я закрыл глаза.

Заглушил всё вокруг — рёв рифов, крики чаек, скрип вёсел. Сфокусировался только на воде. На холоде. На давлении течения.

«Покажи мне. Покажи мне суводь. Покажи, где вода идёт обратно».

Боль пришла мгновенно.

Не постепенно. Она обрушилась сразу — острая, как удар молотом по затылку.

Я стиснул зубы так, что челюсти заскрежетали. В висках взорвалась пульсирующая боль, расходящаяся волнами к глазам, к ушам, к основанию черепа. За веками вспыхнули красные искры. В ушах зазвенело — высокий, пронзительный писк.

«Держи. Держи контакт. Мне нужно увидеть».

И мир изменился.

Вода перестала быть просто водой.