Александр Лиманский – Виконт особо опасен (страница 8)

Очередной враг повержен.

Я присел возле него на корточки и стал шариться по карманам. В одном из них оказался складной нож. Что было странно, учитывая тот факт, что все личные вещи отбирают на входе. Повертев его в руках, я пришел к выводу, что нож не магический, а обычный. Причем самый простой. Сталь была толстой, но дешевой.

В другом его кармане я обнаружил свою фотографию. Как-то даже слишком очевидно и нелепо. Неужели так трудно было запомнить мою рожу, перед тем как идти на дело.

В том, что это очередное покушение, я не сомневался. Еще можно было предположить, что это залетный, который просто выпячивал чувство собственного величия, но после моих находок сомнений не осталось никаких.

Третье покушение за одно утро. Как-то слишком много в первый ж день моего появления здесь. Умею я притягивать к себе неприятности.

С другой стороны, Филиппу Калашникову сильно повезло, что я оказался так вовремя и смог отразить все эти атаки. Хотя, какое уж тут везение. Неизвестно куда попал он сам. Если в мое тело, то с той силой, что оно имеет и его навыками, ему долго в нем не продержаться – его же заставят ходить на задания ради блага Империи.

Это печалило.

Хорошее было тело. Мощное.

Не то что это.

Я тщательно стер отпечатки пальцев с ножа и фотографии и засунул их обратно по карманам бугая, туда, где они и лежали. Переступив через его тело, я уселся обратно на шконку и принял позу лотоса.

Теперь хотя бы можно спокойно окунуться в транс.

Сосредоточиться я так и не смог, потому что в голову постоянно лезли мысли обо всех этих покушениях. Такая череда не могла быть случайностью и дело уже пахло, чем-то более крупным, чем охота на знатного ловеласа.

Хотя, если за мою голову назначена награда, такое вполне могло быть. Но покушение прямо в камере. Никто кроме самих полицейских не мог его организовать. Да, зачастую оно проводится самими заключенными, но никто еще не знал, что я здесь появился.

Вывод напрашивался сам собой – это был кто-то из местных обитателей. Скорее всего даже из тех, кто привел меня сюда. Не зря же тот полицай так скалился при виде меня, чувствовал, что к нему плывут легкие денежки.

Похоже, что полиция здесь сильно коррумпирована и пользуется вседозволенностью. Либо кто-то из аристократов прибрал ее к своим рукам. Если это Нахимов или мой дядюшка, то понятно откуда ноги растут.

Одно мне ясно точно, пока мой дар не окрепнет, нельзя к ним соваться. Хоть и очень хочется, разобраться в чем здесь дело. Придется действовать осторожно и постепенно.

Из мыслей меня выдернула вновь скрипнувшая дверь. В комнату вошел тот самый полицай, что скалился при моем задержании. Его улыбка тут же стерлась, когда он увидел спокойно сидящего меня, и лежащего без сознания бугая.

– Это че? – глухо спросил он, кивнув на мою жертву.

Из-за спины полицая выглянул Натан.

– Ого! – присвистнул он. – Вы чего не поделили, Фил? И как ты вообще свалил такую гориллу? В нем же центнера два, не меньше.

– Он сам, – дернул плечом я. – Схватился за голову и упал. Похоже, что тоже от голода. Я и сам еле на ногах стою.

Верхняя губа полицая задрожала от презрения. Его план провалился, и он сейчас терялся в догадках, как именно это произошло.

Ну ничего. Бугай придет в себя и тебе обо всем расскажет. Только меня к тому времени здесь уже не будет. Надолго задерживаться в этой шараге я не собирался.

– А чего тогда на помощь не позвал? – презрительно спросил полицай.

Я медленно повернул голову в его сторону и посмотрел прям ему в глаза.

– На зов о помощи вы бы не прибежали, – сухо ответил я, давая ему понять, что знаю зачем в моей камере оказался этот бугай.

По его взгляду я понял, что он догадался, о чем я говорю. Полицай как-то нервно хихикнул, а затем поспешил позвать людей, чтобы те вытащили бездыханное тело из камеры.

Когда все закончилось, на допрос позвали уже меня. Мы с Натаном даже не успели перекинуться и парой слов. Было бы неплохо получить от него информацию о том, что спрашивали и что он отвечал, но, видимо, это не входило в планы надзирателей. Им даже было на руку то, что мы не пообщаемся друг с другом.

Так что я не удивился этому факту и спокойно пошел на допрос, под пристальным взглядом Натана.

– Смотри не ляпни там чего-нибудь! – крикнул он мне в спину.

Никуда от его комментариев не денешься. Помахав ему руками в наручниках, я пошел следом за одним из надзирателей.

Меня привели в тесную комнатку с большим столом посередине, за которым сидел хмурого вида мужик лет пятидесяти. На его погонах красовалось звание старшего лейтенанта, а массивные щеки тщательно на них свисали.

Засиделся он на одном месте. Или же начальство не хочет повышать, хоть и возраст уже подходит.

– Филипп… – сказал он, заглядывая в бумаги перед собой, когда я прошел к стулу. – Калашников, – закончил он. – Что вы можете сказать в свое оправдание?

Я уселся перед ним на стул и положил скованные руки на стол. Как вели себя аристократы в этом мире я не знал. Возможно, мне полагается высокомерно смотреть на него сверху вниз, но таким я никогда не был, потому что слишком не любил чопорность у остальных.

– В чем меня обвиняют? – спросил я, вместо ответа.

Старший лейтенант крякнул и начал рыться в бумагах.

– А то вы сами не знаете, – говорил он, перекладывая папки. – Нападение на троих людей средь бела дня…

– На нас, – закончил я за него.

Тот перестал рыться и пристально посмотрел на меня.

– Ваше нападение и их убийство, – сквозь зубы сказал он. – У нас есть показания свидетелей, которые утверждают, что это вы спровоцировали конфликт. А затем, когда поняли, что силы не равны, спрятались за машинами и с помощью магии убили нападавших.

Вот даже как. Похоже о правосудие в этом мире не слышали. Продажные полицейские и купленные свидетели. Что дальше?

– Прекращайте ломать комедию, старший лейтенант, – твердо сказал я. – Вы прекрасно знаете кто я, и вот эти вот постоянные заглядывания в бумаги лишние. На нас с кар… Натаном напали средь бела дня вооружённые люди. Нам удалось уцелеть, но теперь нас обвиняют в обратном. Как вы вообще себе это представляете? Я без сил и магии, всю жизнь считавшийся недомерком, вдвоем с карликом подошел к трем автоматчиком и начал их провоцировать?

– Об обстоятельствах конфликта нам еще предстоит узнать, – ядовито усмехнулся дознаватель. – Ваши слова ничто, против показаний свидетелей, хоть вы и наследник одного из крупнейших родов в городе. Я бы советовал надписать вам чистосердечное признание. Чтобы хоть как-то уменьшить ваш срок.

Глава 5

– Какая-то чушь, – покачал головой я. – Давайте я для начала свяжусь со своим адвокатом, а после мы продолжим этот разговор.

Дознаватель, склонив голову, хрюкнул в кулак и начал активно складывать бумажки в одну стопку.

– У вас, конечно, есть такое право, – говорил он, не глядя на меня. – Мы предоставим вам защиту.

– Нет, – тут же отрезал я. – У меня свой адвокат.

– Да? – скривился дознаватель. – И кто же это?

Он посмотрел на меня исподлобья, и я сразу понял, что тут дело нечисто. Похоже адвокаты, полицейские и скорее всего суды, действуют заодно. Ни о каком правосудии в таких условиях и речи быть не может.

– Не ваше дело, – сквозь зубы ответил я. – Мне нужен один телефонный звонок.

Рожа дознавателя багровела от злости от такой самостоятельности. В его картинке мира все всегда было по-другому. Ну что я могу сказать, прежняя жизнь закончилась.

Меня отвели в какую-то комнатку, где я набрал номер телефона с карточки, которую заблаговременно забрал из своих вещей.

– Алло, – прозвучал в трубке настороженный голос.

– Кристина? – серьезно спросил я.

– Слушаю, – все также настороженно говорила девушка.

– Это Филипп Калашников, – сказал я. – Мы с вами виделись…

– Можете не продолжать, – прервала меня девушка. – Я помню вас. Вы спасли меня.

– Да, – сказал я. – Похоже теперь ваша очередь спасать нас. Мы тут в тюрьму попали…

– Я же говорила, – усмехнулась девушка.

– Впервые слышу, чтобы кто-то радовался, когда другие попадают в тюрьму, – задумчиво произнес я.

– Ой, – смутилась девушка. – Простите. Действительно слишком радостно прозвучало. Я не это имела ввиду.

– Ничего страшного, – кивнул я. – Вы сможете подъехать.

– Да, конечно, – подтвердила Краснова. – Буду через полчаса. Будьте там осторожнее, Филипп Эдмундович. До скорого.