Александр Лиманский – Виконт особо опасен (страница 7)

Глава 4

– Могу я узнать за что нас задерживают? – приподняв бровь, спросил я.

– За нарушение общественного порядка, – продолжал ухмыляться полицейский. Он был ниже остальных ростом, но при этом выпячивал грудь вперед, чтобы казаться важнее всех.

За зеркальными очками не было видно его глаз, но у меня почему-то сложилось впечатление, что они поблескивают от ехидства. Как будто ему было на руку, увидеть меня здесь именно при таких обстоятельствах. А значит, кто-то очень сильно хотел меня поймать.

И я не удивлюсь, если окажется, что и у полицейских есть наводка на меня. Только вот ради одной мести за обесчещенных девиц, такой кипиш никто поднимать бы не стал. В деле присутствуют еще какие-то факторы, которые мне неизвестны.

А может просто в этом мире порядки такие. Черт их разберет. Буду вникать в происходящее по ходу дела.

– На нас напали, – холодно сказал я. – Нам пришлось обороняться.

– И вы хотите, чтобы я поверил вам на слова? – хмыкнул полицейский.

– Поверь глазам своим! – рыкнул Натан из-за моей спины. – Или ты думаешь, что мы сами кинулись в драку на троих автоматчиков.

– Поаккуратней на поворотах, малыш, – цыкнул на него полицейский. – А не то можно и за оскорбление на пятнадцать суток присесть. Давайте, парни, пакуйте их! – махнул он рукой своим.

– Может свалим пока не поздно? – шепнул мне Натан, пока полицейские шли к нам.

– Нет, – твердо ответил я. – Посмотрим, что будет дальше. Давай там свою телепортацию перезаряжай активнее.

– Да это ж не от меня зависит, – развел руками карлик. – Как только мана восстановится, так сразу можно будет.

Но она похоже нас и не спасет. Как только на мои руки одели наручники, я сразу перестал чувствовать в себе какое-либо присутствие силы. Похоже они обладали антимагическим эффектом.

Были и у меня такие в свое время. Когда требовалось не устранить жертву, а взять живьем. Очень удобная штука, только вот на себе я ее никогда не испытывал. Все когда-то случается в первый раз.

Нас запихнули в автомобиль и повезли в участок, не говоря ни слова. По дороге я смотрел в окно, изучая окружающую обстановку.

Этот мир очень походил на мой. Плотная застройка, узкие улочки между домами, высокие витрины магазинов на первых этажах зданий и яркие вывески. Было несколько высоток этажей под пятьдесят с зеркальными фасадами сверху донизу.

Похоже в этом мире, как и в моем всем правят корпорации. У кого больше денег, тот и главный над всеми. Осталось только узнать кто здесь управляет всем. Я не стал спрашивать об этом у карлика, чтобы не вызывать лишний раз подозрений у полицейских, которые нас везли. Потом как-нибудь время будет.

Спустя двадцать минут, я сидел на шконке в комнате три на три с решетчатым окном. Вместо четвертой стены также была решетка, за которой я снова не ощущал присутствия магии в себе. Наручники были уже давно сняты, а эффект от них никуда не делся. Значит и камеры были антимагическими.

Надежды на то, чтобы хоть как-то привести свой дар в порядок не оправдались. Я, конечно, попытался, потому что не люблю, когда что-то выходит за рамки моего контроля. Сел на шконку в позе лотоса и погрузился в себя, пока карлик ходил из угла в угол по камере.

Моя астральная проекция выглядела очень слабо ментально. Натан не врал, когда говорил, что я недомерок. В районе головы едва заметная зеленая печать. В моем понимании этого было мало, еще и цвет зеленый. В предыдущем теле все печати были ярко оранжевые, но на них ушли годы тренировок.

Плюс ко всему их было шесть – по одной на руки, ноги, одна покрывающая грудь и одна на голове. Их все нужно было прокачивать и устанавливать между ними связь. Только так можно было добиться идеального баланса и большой силы.

Значит мне предстоит немало работы. Тренировки и частое использование заклинаний дадут опыт, с помощью которого вырастет моя сила и объем маны. Похоже Филипп Калашников не знал подобных нюансов, либо просто не хотел заморачиваться из-за собственной беспечности.

Связывая печати между собой, можно было добиться удивительных эффектов и новых неожиданных способностей. Знать бы еще каких. Боюсь карлик об этом точно ничего не знает. А это значит мне нужен какой-то шарящий в этих делах маг.

Еще нужно понять, что у меня с финансами. Когда у нас забирали личные вещи, карлик выудил из кармана жилетки увесистый кошелек. Похоже он все-таки его прихватил под шумок. Я хотел одарить его выразительным взглядом, но он все время отворачивался от меня в этот момент.

И что вообще за охота такая ведется? Судя по тому, что при звуке моей фамилии и имени никто не переспрашивает «Кто это?», я достаточно известная личность. Знать бы еще, чем так прославился. Неужели действительно только из-за отказа от наследства и секса с аристократскими дочерями.

– Сижу за решеткой в глубокой дыре, – завыл песню Натан, протиснув руки через решетку. – Вскормленный в неволе, щас съел бы пюре!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на него.

– Ты еще и бард что ль? – с сарказмом спросил я.

– А что еще делать, Фил? – повернулся он ко мне. – Ты вон сидишь и монаха из себя изображаешь. А мне, между прочим, жрать охота. Со вчерашнего дня ничего в желудке не бултыхалось. А с похмелья здоровому человек наваристый бульон просто необходим.

Честно говоря, я был с ним согласен. У самого уже урчало в животе. А я ведь вчера плотно поужинал. Жаль только, что это было в другом теле. Как и говорил Натан, Филипп Калашников особо закуской не заморачивался. Эх, молодо-зелено. Не умеет пить.

– Твои действия точно не приведут к тому, что нас покормят, – процедил сквозь зубы я, пытаясь снова погрузиться в транс.

– Тебе-то откуда знать? Твоя холёная жопа в тюряге никогда не бывала, – проворчал Натан. – Мой грустный товарищ, брюзжит словно дед, – во все горло заорал он. – Готов он в темнице, прожить до ста лет.

– Эй, там! – гаркнул надзиратель, заходя в комнату с камерами. – А ну заткнулись оба!

– Да нам бы пожрать чего, начальник, – взмолился карлик. – С утра росинки не было.

– Не положено, – отрезал он. – Вот принимайте новенького.

Он завел в комнату бугая. Тот, ссутулившись, прошел к камере и встал возле решетчатой двери. За ними шел еще один охранник. Вместе они сняли с него наручники, со скрипом распахнули дверь и толкнули бугая внутрь.

Сразу стало тесно. Он занимал какое-то немыслимое количество пространства, хоть камера и была рассчитана на четырех человек.

– А ты выходи давай, – обратился один из надзирателей к карлику. – У тебя допрос.

– Допрос? – со значением переспросил Натан. – Допрос – не вопрос. Может так быстрее выпустят. Пойдем.

Он охотно вышел в открытую дверь и подставил свои руки для наручников.

– Не скучай тут, Фил, – задорно сказал он мне. – Компания у тебя теперь есть, можете в города поиграть. Если этот верзила хотя бы один знает.

Да у него инстинкт самосохранения отсутствует напрочь.

– Давай, иди уже. Балабол! – толкнул его в спину надзиратель.

Они ушли, а бугай, осмотревшись, подошел прямо ко мне.

– Это мое место, – надменно произнес он. И откуда столько пафоса?

Бугай нависал надо мной словно гора. Его руки, словно два полена свисали бы до колен, если бы ноги не были такими длинными.

Доброжелательностью от него и не пахло.

Я окинул взглядом свободные шконки, а затем сурово посмотрел на него.

– Найди другое, – грозно сказал я. – Здесь полно свободных.

– Это – мое, – повторил он тем же тоном, а затем, в подтверждении своих слов, согнул руки в локтях и похрустел костяшками кулаков.

Чем больше шкаф, тем громче падает. А этот ходячий сервант так и нарывался на то, чтобы его уронили. Магии здесь не было, а это значит, что мы оба в равных положениях и мои ничтожные запасы маны не сыграют никакой роли в этом поединке.

Будь он магом, я бы может еще и задумался над тем, чтобы пересесть. Но в рукопашную, роняли и не таких. И не один раз.

Если конфликт неизбежен, нужно бить первым, чтобы иметь преимущество в дальнейшем. К тому же, ждать когда кулак размером с тыкву прилетит тебе в голову, не было ровным счетом никакого смысла.

Поэтому я выкинул вперед правую руку и врезался кулаком во внутреннюю сторону его бедра. Расположение всех точек на теле человека, я знал наизусть. И если ударить конкретно в эту, то противника мгновенно скрутит от невыносимой боли.

Так и произошло. Бугай согнулся пополам, хватаясь за пораженное место обеими руками и тихонько взвыл.

Я тут же взвился на ноги и правой снова врезал туда же прямо по рукам. Тяжелый ботинок разодрал его кожу до крови. Она только с виду казалась такой непробиваемой. Бугай подвыл чуть сильнее, поднимая руки к своему взору.

Два следующих удара я провел по тому же месту, заставляя его поджать ногу. Стоять на ней теперь было невыносимо, и он перенес весь вес своего тела на левую, опираясь на правую только мыском кроссовка.

Все произошло настолько молниеносно, что он и понять не успел, что происходит. Осознание пришло, только когда я замахивался на него ногой еще раз. Бугай блокировал мой удар руками, но держать равновесия на одной ноге для него было слишком тяжело.

По инерции его повело назад, а я, поставив ногу на пол, тут же провел ему подсечку, придавая ему ускорения.

«Шкаф» упал не так громко, как хотелось, но все равно поднял вокруг себя клубы пыли. Башкой он сильно треснулся об край шконки и потерял сознание.