Александр Лиманский – Магическая соцсеть ver 2.0 (страница 36)

Он повёл рукой, убирая самовар в сторону:

— Вы хотите серьёзнее влиять на код, то есть переписывать его на лету, верно?

Я выдохнул, глядя в чашку:

— Да. Иначе конкуренты могут нас задавить, а простые защитные чары нам не помогут. Хочу понять, реально ли это вообще: взять и стать полноценным программагистом, который может обойти любые барьеры без ноутбука?

Ракитин приподнял бровь.

— Вопрос не в том, реально ли. А в том, позволят ли вам ваши внутренние резервы. Но кто знает…

Я понял, что он говорит загадками, и спросил прямо:

— Значит, вы полагаете, что можно развить мой дар дальше?

— Можно попытаться, — сказал он загадочным тоном, и я ощутил, как вокруг нас сгустился воздух, словно предчувствие чего-то важного. — Но вопрос… каким окажется результат.

Глава 16

— Расскажите, — попросил я, стараясь не показывать излишнее волнение.

Ракитин откинулся на спинку своего кресла, сцепил пальцы и начал загибать их по очереди:

— Во-первых, есть путь «натуральной эволюции». Просто продолжайте пользоваться даром, тренируйтесь, осознанно работайте с кодом, изучайте теорию магического шифрования, учитесь направлять мысль. За годы вы обретёте достаточный контроль. Это самый безопасный вариант.

— Но… годы? — я невольно поморщился. — АрхМагнетикс может нас задавить куда раньше.

— Да, это проблема, — согласился Ракитин и повернул второй палец. — Второй путь: «силовой эфирный рывок». Вы можете использовать особые стимуляторы — нечто вроде магического допинга. Суть такова: вы принимаете специальный состав, воздействующий на вашу нервную систему, и в вас открывается временный канал для огромной мощности. Но это рискованно. Большие потери для психики, а в случае перегрузки можно получить отказ магического контура.

— Звучит как небезопасная затея, — проговорил я, стараясь представить, как это «отказ магического контура». Наверняка не что-то хорошее.

— Скорее, такая вещь может вас расколоть изнутри. Неразумно, если нет крайней нужды.

Ракитин прищёлкнул третьим пальцем:

— Третий путь: «метод резонанса» — или, как его называли древние, «взлом живой структуры». Это наиболее редкий и опасный способ, ведь вы пробуете встроиться в магический поток не через себя одного, а через резонанс с другими системами. По сути, вы пытаетесь «сверлить» код в момент его исполнения в чужом контуре.

— Звучит как что-то… преступное, — предположил я.

— Как посмотреть. Да, если вы будете взламывать чужие системы без спроса. Но иногда этот резонанс позволяет научиться чувствовать код гораздо острее. Техника сложна: вы связываете свою ауру с чужим кодом и пытаетесь в режиме реального времени переделать его структуру. Если получится — вы сделаете огромный шаг вперёд, если нет — можно повредить свою ауру.

Я ощутил, как у меня внутри всё похолодело. Но одновременно что-то включилось: азарт. Я понимал, что времени у меня мало, а без серьёзного апгрейда моей способности мы вряд ли переживём крупную атаку АрхМагнетикса.

— Мне нужен быстрый результат, — тихо сказал я, глядя прямо в глаза Ракитину. — НоваКод, Агата, Феликс — это всё были цветочки. Сейчас на нас ополчились намного более серьёзные силы.

— Значит, говорите, хотите выбрать третий путь? — уточнил он, прищурившись так, будто изучал меня под микроскопом.

— Да, — ответил я, стараясь, чтобы в голосе звучала твёрдость. — Я готов рискнуть.

Профессор помолчал с минуту, словно оценивал мою решимость. Потом вздохнул и поднялся.

— Ладно. Я не могу вас научить полноценной технике за один день, но могу дать инструменты.

Он повернулся к шкафу, вытащил оттуда прямоугольную шкатулку, украшенную резьбой в виде спиралей. Приоткрыл крышку, откуда выскользнул луч голубоватого света. Оказалось, внутри лежала небольшая призма, граней шесть или восемь — я не успел толком сосчитать, потому что свет играл на этих гранях, как миниатюрное северное сияние.

— Это глифовая призма, — пояснил Ракитин. — Очень древний артефакт, чувствительный к магической нестабильности. Скажем так, если вы попытаетесь ломать код в резонансе и вдруг совершите ошибку, призма нагреется и вспыхнет красным. Если же вы чувствуете поток правильно, она станет светиться мягко-зелёным.

— Полезно, — кивнул я.

— Полезно и опасно, — добавил профессор. — Потому что если вы войдёте в резонанс и сорвётесь, призма может просто лопнуть у вас в руках. Я бы не советовал доводить до этого.

Он протянул мне шкатулку. Я осторожно взял призму, и в тот же миг она чуть сверкнула, будто приветствовала меня.

— Знаете, подобные способности встречались у древних магов, которые работали в низовом сообществе, с простыми людьми, — заговорил Ракитин уже спокойнее. — Они верили, что любые знания должны быть доступны всем, и пробовали открыть магию для масс. В итоге император и несколько корпораций того времени задавили их движение. Но, как видите, идеи живут.

— Так что, может, я не один такой? — пробормотал я.

— Может быть, — пожал плечами профессор. — Просто вы первый за последние годы, кто проявил этот дар настолько ярко.

Я сунул призму в карман.

— Благодарю, профессор. Думаю, дальше я сам.

— Да уж, — криво усмехнулся он. — Только осторожней. Выбранный вами метод — не прогулка по парку. Ощущаете резкую боль, начинаете терять сознание — сразу прекращайте. Иначе можете остаться без… назовём это «внутреннего света».

Мне хватило здравого смысла не брякнуть ему какую-нибудь шутку и я просто кивнул.

— Обязательно учту.

— Ну и напоследок, — проворчал он, заводя меня к двери, — постарайтесь не использовать силу на пустяки. Когда у человека появляется возможность ломать код, всегда велико искушение сделать «что-то эдакое», но цена может быть высока.

— Понял, — сказал я и, поблагодарив его снова, вышел во двор.

Садясь в машину, я чувствовал лёгкую дрожь в груди: от страха перед тем, что предстоит, и от азарта, что я получил эту призму. Всё-таки, когда весь мир в огне, нам нужны хоть какие-то новые инструменты, чтобы не сгореть.

— Куда теперь, Тим? — спросил водитель, глядя на меня через зеркало.

— Домой, — ответил я, тяжело вздохнув. — Пожалуй, пора перекусить… ну и с кодом повозиться.

Я вернулся к себе. Моя роскошная «умная» квартира встретила меня привычной рутиной: «Добро пожаловать, барон Резников! Включить музыку для релакса?» — пропищал женский голос системы.

— Не надо, — отмахнулся я.

После всех этих разговоров с Ракитиным мне было не до расслабления. Я успел только переодеться в домашний худи, скинуть ботинки и в итоге сделал себе быстрый бутерброд — больше из принципа, чем из голода. В голове уже вертелся план, как я буду тестировать призму.

У меня в кабинете — просторная комната с панорамными окнами — имелась небольшая «магическая рабочая зона», предусмотренная здесь по дизайн-проекту. По факту это был стол с резным кругом для ритуалов, несколько кристаллов-проекторов и зеркала, отражающие ауры.

— Так, — пробормотал я, вдыхая поглубже. — Начнём.

Я положил призму на центр круга. На стол положил смартфон с включенным интерфейсом «МагНет для разработчиков». Хотел взять небольшой «кусочек» приложения, который у нас отвечает за генерацию аватарок в профиле пользователя. Вообще довольно безопасная часть системы, где можно менять скины и эффекты.

— Попробуем сначала что-то простое, — сказал я сам себе. — Глянем, каков будет резонанс.

Сел, положил ладони на стол, закрыл глаза и начал представлять себе код. Нужно было видеть его не в виде строчек и функций, а словно ткань, переплетённую с моей собственной энергией. «Связать свою ауру с чужим кодом», — всплыла в памяти фраза профессора.

Секунды текли очень медленно. Я почувствовал лёгкую вибрацию в кончиках пальцев, как будто проходил слабый ток. Открыл один глаз — призма всё ещё лежала, чуть мерцая, и от неё к моим рукам тянулись тонкие ниточки голубоватого света.

«Ну здравствуй, магический код», — мысленно сказал я и попытался «войти» в саму структуру, представить, что я её часть.

Сначала ничего не получилось. Я сидел так минуты три, пробуя создавать ментальный якорь, представлял, что код зовёт меня, смотрел на призму не глазами, а внутренним зрением. В общем, крутил все эти установки и старался сохранить спокойствие.

В какой-то момент — хлоп! — я отчётливо почувствовал, что провалился внутрь. Знаете, это ощущение, словно тебя завернули в мягкое одеяло из пикселей, и в то же время ты чувствуешь, что лежишь на полу холодного склада. Две противоположности накладываются друг на друга.

— Отлично, — выдохнул я и попробовал слегка изменить некий параметр. Что там? Скорость отрисовки анимации. Представил, что закручиваю виртуальный ползунок.

В этот же миг призма сверкнула, но, увы, свет не был мягко-зелёным — он был ближе к багровому. Я тут же ощутил боль в висках, словно схватил мощную мигрень.

— Ой, — выдохнул я. Пульсация в черепе нарастала так быстро, будто меня стукнули кувалдой.

Я инстинктивно прервал контакт и отдёрнул руки. Мир качнулся, и меня смыло волной тошноты.

— Вот это веселье, — проворчал я, пытаясь отдышаться.

Призма лежала без движения, но казалось, что в воздухе вокруг неё дрожит незримый раскалённый поток.

Я решил не сдаваться так быстро: сделал паузу, выпил глоток воды, стёр со лба пот и попытался снова. На этот раз подошёл более аккуратно, осознаннее. Стараясь при этом держаться в здравии: «Чуть что — отхожу».