Александр Лиманский – Лекарь Империи 14 (страница 8)

— Фырк, — я сорвался на бег. — Вперёд. Разведка.

Фамильяр исчез, просочившись сквозь стену.

Я бежал по коридору, расталкивая попадавшихся навстречу людей. Лестница, поворот, ещё один коридор. Ноги несли сами, голова была пуста, только одна мысль билась внутри черепа: «Только не сейчас. Только не так. Вероника этого не переживёт».

Реанимационное отделение. Знакомые двери с кодовым замком. Я набрал код твердыми пальцами, рванул на себя створку.

Фырк вылетел мне навстречу. Его глаза были огромными, как блюдца.

— Двуногий! — его голос звенел от потрясения. — Там такое… Я такого никогда не видел!

— Что⁈ Говори!

— Сам посмотри!

Я ворвался в палату.

И замер на пороге.

Сергей Петрович Орлов, отец Вероники, человек, который ещё вчера «умирал» от черной дыры в голове и полиорганной недостаточности, полусидел в кровати, обложенный подушками. Его лицо было… розовым. Не серым, не землистым, не восковым, а нормальным, здоровым, розовым. На щеках играл румянец. Глаза блестели.

В руках он держал тарелку с кашей и сосредоточенно ел, орудуя ложкой с энтузиазмом голодного человека.

Вероника сидела рядом на стуле. По её щекам текли слёзы, но она улыбалась. Улыбалась так широко и счастливо, как я не видел уже очень давно.

— Илья! — она вскочила, бросилась ко мне, повисла на шее. — Это чудо! Он очнулся утром, сам! Говорит, голодный как волк! Врачи в шоке, они не понимают, они говорят, что такого не бывает, но он же вот, он ест, он живой!

Я машинально обнял её, но смотрел мимо. Смотрел на Сергея Петровича.

Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Спокойно, доброжелательно, как улыбаются старые знакомые при встрече.

— А, Илья. Добрый день. Не хотите каши? Вкусная, между прочим. Давно такой не ел.

Я не ответил.

Я смотрел на мониторы у изголовья кровати. На цифры, на кривые, на показатели.

Давление сто двадцать на восемьдесят. Пульс семьдесят два. Сатурация девяносто восемь процентов. Взял лист с анализами которые если верить времени проставленному на них, были сделаны полчаса назад. Креатинин в норме. Билирубин в норме. АЛТ, АСТ, всё в норме.

Идеальные показатели.

Вчера у этого человека сердце едва справлялось. Мы поддерживали его жизнь искусственно, аппаратами и препаратами, и все понимали, что это вопрос времени.

А сегодня он ест кашу.

Чудо? В медицине чудес не бывает. Ткани не регенерируют за ночь. Печень не восстанавливается от желания. Почки не начинают работать, потому что пациенту так захотелось.

Это невозможно. Физически, биологически, магически невозможно.

Глава 3

Я подошёл к кровати, на ходу активируя Сонар. Мир подёрнулся знакомой дымкой энергетических линий.

И я замер.

Там, где ещё недавно зияла чёрная дыра ментального паразита, не было ничего. Ни провала, ни тёмного пятна, ни даже следа. Чистое, ровное свечение здорового мозга.

Это было невозможно.

Ментальный паразит питался сознанием Сергея Петровича. Управлял им. Он оставил после себя выжженную пустошь, рваную рану в энергетической структуре. Когда мы его удалили, на месте твари осталась дыра. Чёрная, пульсирующая, как открытая язва.

Она должна была заживать месяцами. Может, годами. Может, не зажить вообще.

А сейчас её не было.

— Фырк, — позвал я мысленно. — Ты это видишь?

— Вижу, двуногий. И не понимаю.

— Нырни внутрь. Посмотри глубже.

Бурундук соскользнул с моего плеча и просочился сквозь тело Сергея Петровича, как призрак сквозь стену. Я ждал, продолжая улыбаться Веронике и её отцу, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

Через минуту Фырк вынырнул обратно. Его мордочка была озадаченной.

— Двуногий… там всё чисто. Совсем чисто. Дыра затянулась. Как будто её и не было никогда.

— Как?

— Не знаю. Но это не магия целителя. Не внешнее воздействие. Ткань затянулась… сама. Изнутри. Словно организм взял и регенерировал то, что регенерировать не может.

Я смотрел на Сергея Петровича, и в моей голове вертелись десятки вопросов без ответов.

Ментальные повреждения не заживают сами. Это аксиома. Мозг, выеденный паразитом, остаётся изуродованным навсегда. Можно компенсировать, можно адаптироваться, но вернуть утраченное нельзя.

А тут…

— Илья! — Сергей Петрович повернулся ко мне с почти детской радостью на лице. — Господин лекарь! Когда меня выпишут? Я себя отлично чувствую! Хочу домой, хочу нормальной еды. Жареной картошки хочу, с луком!

— Папа говорит, что готов хоть завтра, — Вероника смотрела на меня с надеждой. — Правда, Илья? Раз ему так лучше…

Я выдержал паузу.

Что я мог им сказать? Что не понимаю, что происходит? Что выздоровление слишком быстрое, слишком полное, слишком… неправильное? Что в медицине не бывает чудес, а когда они случаются, за ними обычно стоит что-то, чего лучше бы не знать?

— Никакой выписки, — сказал я ровным, спокойным голосом. — Строгий постельный режим. Реанимационное отделение.

— Но почему? — Вероника нахмурилась. — Ему же лучше! Посмотри на него!

— Именно поэтому. Слишком быстрое улучшение требует наблюдения. Нам нужно понять, что именно произошло и почему. Пока мы этого не знаем, рисковать нельзя.

— Да какой риск! — Сергей Петрович махнул рукой. — Я же говорю, здоров как бык!

— Сергей Петрович, — я посмотрел ему в глаза. — Еще вчера вы были в коме. Ваш мозг был повреждён так, что большинство врачей списали бы вас со счетов. А сегодня вы сидите и требуете картошки. Вам не кажется это странным?

Он замолчал. На его лице промелькнула тень сомнения.

— Ну… когда так говоришь…

— Именно. Мы должны разобраться, что с вами произошло. И пока не разберёмся, вы остаётесь здесь. Под присмотром. С мониторингом. Это не обсуждается.

Вероника смотрела на меня, и в её глазах боролись облегчение и тревога.

— Илья… с ним всё будет хорошо?

Я заставил себя улыбнуться.

— Он в сознании, он бодр, он хочет есть. Это хорошие знаки. Но я хочу понять, почему они появились так быстро. Доверься мне, ладно?

Она кивнула. Не до конца убежденная, но готовая положиться на моё слово.

Я вышел из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

В коридоре остановился, прислонившись к стене.

— Фырк. Ты уверен, что это не внешняя магия?

— Абсолютно. Я бы почувствовал следы. Там ничего нет. Только его собственная энергия.