Александр Лиманский – Лекарь Фамильяров. Том 6 (страница 18)

Я бегал глазами по полкам. Ряды стандартных куполов, третий класс, четвёртый класс, защита от эфирного фона обычных петов, всё рассчитано на уровни с первого по четвёртый.

Ни один из них не выдержит инфракрасный спектр шестого уровня дольше пары часов. Стандартные инкубаторы для саламандровых пород, близко, но не то. Они держат температуру, а мне нужна фильтрация эфира — это две принципиально разные задачи. Фильтрационные системы отдельно стояли на верхней полке, громоздкие промышленные блоки для вентиляции целых стационаров, но они работали только в связке с куполом, без него фильтровать было нечего.

За нами, в двух шагах, стоял консультант. Высокий, гладко выбритый молодой мужчина в фирменной рубашке с вышитым логотипом «ФамВет-Снаб» на нагрудном кармане и с бейджиком, на котором было написано «Антон, старший консультант, секция спецоборудования».

Он появился минуты три назад и с тех пор следовал за нами на расстоянии вытянутой руки, сложив перед собой ладони. Его взгляд скользил по Саниной мятой рубашке с крошками, по моему халату, который я забыл снять и выражение на лице Антона, старшего консультанта секции спецоборудования, говорило яснее любых слов. Эти двое либо ошиблись этажом, либо сейчас что-нибудь украдут.

Я поймал его взгляд. Антон моргнул и немедленно расправил плечи.

— Могу чем-нибудь помочь? — спросил он голосом, в котором готовность помочь была смешана с надеждой, что мы скоро уйдём.

Я не ответил. Потому что в этот момент мой взгляд зацепился за нижнюю полку в соседнем стеллаже, и мозг, который последние три минуты перебирал варианты на ходу, вдруг щелкнул.

На нижней полке стоял террариум. Стандартный, для пустынных варанов, с усиленным кварцевым стеклом толщиной восемь миллиметров. Герметичный корпус, съёмная крышка с вентиляционной решёткой, внутренний объём был литров шестьдесят. Ценник показывал двадцать две тысячи. И на табличке под ним стояло короткое, прекрасное слово: «Базовая лицензия».

Я перевёл взгляд на верхнюю полку по ту сторону прохода. Промышленные ионизаторы эфира, серия «Агро», для тепличных хозяйств и питомников декоративных растений.

Бытовой прибор. Никакой лицензии, покупай хоть десять штук, вези домой и ионизируй кактусы.

А на торцевом стеллаже, рядом с расходниками, висели мотки свинцовой изолирующей ленты. Расходный материал, который продавали любому, кто умел расписаться в чеке.

Три компонента. По отдельности они не имели друг к другу никакого отношения. Террариум для ящерицы, ионизатор для теплицы, изоляционная лента для проводки. Ни один из них не требовал корпоративного допуска и не стоял на учёте, не вызвал бы вопросов у кассовой системы.

Но если вырезать вентиляционную решётку из крышки террариума и вместо неё вмонтировать ионизатор, переключив его с растительного на инфракрасный диапазон, а переключение там элементарное, то на выходе получится замкнутая кварцевая камера с автономной фильтрацией эфира.

Свинцовая лента по периметру крышки обеспечит герметичность и экранирование. По сути, кварцевый купол пятого класса, собранный из трёх предметов, каждый из которых по отдельности безобиден.

Решение было колхозным, и любой инженер из синдикатовской лаборатории посмотрел бы на меня с брезгливым недоумением. Но оно сработает.

Физика процесса та же, кварцевое стекло рассеивает инфракрасный эфир, ионизатор забирает его из камеры и выводит наружу уже нейтральным, лента не даёт фону просачиваться через стыки. Заводской купол делал то же самое, только красивее и за двести восемьдесят тысяч.

— Саня, — сказал я. — Позвони Ксюше. Спроси, как дракон.

Саня вытащил телефон и отошёл к стеллажу с кормами. Я видел, как он прижал трубку к уху, покивал, задал пару вопросов. Вернулся и выражение на его лице мне не понравилось.

— Мих, Ксюха говорит, что дракон сидит тихо, но ей не по себе. Воздух в стационаре стал тёплый, леопардёнок беспокоится, ходит кругами по клетке. Голос у неё дрожал, Мих. Думай быстрее.

— Уже придумал, — я развернулся к консультанту Антону, который стоял в двух метрах и старательно делал вид, что рассматривает ценник на огнестойком инкубаторе. — Мне нужен террариум для пустынных варанов, вот этот, с усиленным стеклом. Промышленный ионизатор эфира серии «Агро» средней мощности. И три мотка свинцовой изолирующей ленты, двадцатимиллиметровой.

Антон повернулся ко мне. Его аккуратно причёсанная голова наклонилась и на лице проступило выражение, с которым выслушивают заказ официанты.

— Простите… — он сверился с воображаемым списком в голове. — Террариум, ионизатор для теплиц и свинцовая лента?

— Верно.

— Молодой человек, — Антон понизил голос и сделал полшага вперёд, входя в режим доверительной беседы. — Я обязан вас предупредить. Ионизатор «Агро» при установке в террариум сожжёт варана за двадцать минут. А свинцовая лента при контакте с нагретым кварцем оплавит стыки и…

— Я собираю дизайнерскую инсталляцию, — отрезал я. — Для арт-проекта. Подсветка, эфирные эффекты, визуальная среда. Варана внутри не будет.

Антон замер с приоткрытым ртом. В его глазах мелькнул короткий внутренний спор между должностной инструкцией и желанием, чтобы мы поскорее ушли.

Должностная инструкция проиграла.

— Как скажете, — выговорил он и двинулся к кассе, на ходу сканируя штрихкоды.

Саня наклонился к моему уху.

— Мих, — прошептал он. — Какой арт-проект?

— Заткнись и неси коробки, — ответил я.

Антон у кассы выставил всё на ленту и отступил, предоставив нам честь расплачиваться. Кассирша, полная женщина в фирменном фартуке, пробила террариум, ионизатор и ленту, и на экране высветилась сумма: сорок одна тысяча двести рублей. В семь раз дешевле заводского купола.

Я приложил карту. Терминал пискнул.

Кассирша посмотрела на чек, на террариум, на меня, и её лицо выразило ту особую форму профессионального безразличия, которую вырабатывают люди, проработавшие в рознице достаточно долго, чтобы перестать удивляться.

— Пакет нужен? — спросила она.

— Да, — сказал я. — Спасибо.

Мы вышли на Литейный с тремя коробками в руках. Саня тащил террариум, обхватив его обеими руками и упирая нижний край в живот. Я нёс ионизатор и пакет с лентой. Бок уже привычно тянуло при каждом шаге.

Саня поймал такси. Мы погрузились, заняв всё заднее сиденье коробками, водитель покосился в зеркало, но ничего не спросил.

Я попросил выдвигаться быстрее.

Машина тронулась. За окном побежал мокрый серый Литейный, и я откинулся на спинку, прикрыл глаза и мысленно прокрутил сборку. Вырезать решётку, пять минут, если найду болгарку, десять, если ножовкой. Перепаять перемычки ионизатора, три минуты, паяльник лежит в подсобке в ящике от Панкратыча. Посадить ионизатор в проём на силиконовый герметик, ещё пять. Обмотать стыки лентой, минута. Итого двадцать минут от порога до готового купола, если ничего не пойдёт наперекосяк.

Телефон зазвонил в кармане. Ксюша.

Я снял трубку.

— Михаил Алексеевич, — голос у неё был ровный, но я услышал ту вибрацию на согласных, которая означала, что Ксюша держится из последних сил. — Тут нормально, но я хотела предупредить. Леопардёнок начал искрить. Мелкие разряды по решётке вольера, пока слабые. Искорка забилась в дальний угол аквариума. Как скоро вы будете?

— Пятнадцать минут, — сказал я, глядя на пробку на Тучковом мосту. — Может, двадцать. Если леопардёнок начнёт бить сильнее, накрой вольер термоодеялом из нижнего шкафа. Фольгированной стороной внутрь, оно экранирует.

— Поняла.

Она отключилась. Я убрал телефон и посмотрел на пробку. Три ряда машин стояли впритык, и впереди мигал аварийный сигнал грузовика, перекрывшего левую полосу.

— Давайте по набережной, — сказал я водителю. — Через Биржевой.

Водитель кивнул и вывернул руль. Машина нырнула в переулок, и мы поехали длинным маршрутом, но без пробки.

Через четырнадцать минут такси затормозило на Садовом проезде, у знакомого крыльца с колокольчиком над дверью.

Я открыл дверцу, вылез, подхватил коробку с ионизатором и повернулся к клинике.

Ноги приросли к асфальту.

На крыльце, на ступеньках, на тротуаре перед входом снова стояли люди. Те же переноски, те же поводки, тот же гул голосов. Женщина с рыжим мурлоком в переноске, та самая, которую я отправил к Денисову два часа назад, она сидела на скамейке и разговаривала по телефону. Мужчина в спецовке стоял у стены, и бульдог у его ног хрипел, раздувая бока. Бабушка с корзинкой устроилась на ступеньке, подстелив газету, и корзинка попискивала.

Они вернулись. Все до единого…

— Не понял, — я посмотрел на толпу, на вывеску «Здорового Ядра» через дорогу, где за стеклом горел свет, и снова на толпу. — Я же отправил их к Денисову. Почему они здесь?

Саня выбрался из такси, прижимая террариум к груди, и заозирался.

— Мих, может, он их выгнал?

Я сунул Сане коробку с ионизатором поверх террариума, так что он присел от тяжести и зашипел сквозь зубы, подхватил пакет с лентой и двинулся к двери. Толпа расступилась, узнав меня, и загомонила разом: «Доктор, ну наконец-то!», «А нас обратно послали!», «Покровский, когда примете⁈»

Я протиснулся сквозь тела и переноски, вытянул руку к дверной ручке, дёрнул на себя и ввалился в приёмную.

В приёмной горел яркий свет. Все пять плафонов, включая хирургический, заливали помещение ровным белым сиянием, от которого была видна каждая деталь.