Александр Лиманский – Лекарь Фамильяров. Том 3 (страница 36)

А внутри у меня предвкушало, как на следующем чаепитии я Сане припомню про этот случай и как он будет краснеть, бледнеть и махать руками. Неужели, Олеся всё-таки поняла, что он из моего пет-пункта? Или нет? К чему-то ведь она этот разговор завела.

От авторов:

Друзья, небольшое объявление!

Мы решили немного изменить формат выкладки, чтобы история двигалась бодрее. Старая акция «1000 лайков = доп. глава» уходит в прошлое. Почему? Потому что теперь мы будем регулярно радовать вас «Двойными продами» просто так, по ходу сюжета!

Но нам всё так же важен ваш актив! Ваши лайки и комментарии — это главное топливо для нашего соавторского тандема. Давайте договоримся так: мы больше не ставим жестких рамок в 1000 сердечек, но чем активнее вы ставите лайки и делитесь эмоциями в комментариях, тем чаще мы будем устраивать дни «Двойной проды».

Видим вашу поддержку — пишем быстрее и выкладываем больше. Погнали!

Первая дополнительная прода уже на следующей странице ➡️

Глава 15

— А дальше? — уточнил Кирилл. Он уже вытирал выступившие от смеха слёзы.

— А дальше — апогей! — продолжила Олеся. — Этот парень с фингалом поскользнулся как бы случайно, а на самом деле, я точно видела, специально, и вылил кружку остывшего чая на тётку-инспектора! Прямо на пиджак! Тётка визжит на всё кафе, блокнот у неё разнесло, я бегу с салфетками, Марина с кухни выскочила, а этот красавец, пока все вокруг тётки бегают, спокойно подходит к стойке, кидает купюру и сваливает!

Кирилл уронил вилку. Она клацнула о край тарелки, отскочила на пол и укатилась под табуретку, а Кирилл с трудом выудил её из-под ножки табурета, всё это потому, что у него сотрясалось всё тело от беззвучного хохота.

— Это уморительно… — простонал он. — Лис, это же шедевр. Это надо… это надо в мемориальную книгу кафе заносить!

— Мемориальная книга! И тётка эта с портфелем, когда уходила, орала, что всё кафе закроет, что подаст в санитарный надзор, в прокуратуру, да хоть министру! Знаешь, мне было её немного жалко… И не знаю, она явно так-то тётка противная, но честно, если этот ещё раз в наше кафе сунется — я ему поднос на голову надену. Понимаешь? Теплый прием гарантирован! — Олеся не скрывала своей злости на Саню.

Я отпил томатного сока. Очень спокойно отпил. Выражение лица у меня держалось ровное — «умеренно заинтересованный сосед». Но за этим выражением внутри у меня уже работала инвентаризация последствий: Сане в «У Марины» больше показываться нельзя, во-первых. Во-вторых, Комарова и впрямь вернётся через три дня не просто злая, а с личной обидой. В-третьих, Олеся молодец — она сейчас даже не подозревает, что полоумный в худи — наш Саня, потому что в Пет-пункте она его ещё не видела.

— А что за фингал у парня был? — уточнил я, для проформы.

— Зелёно-жёлтый. Свежий. Такой недельный. Видно, где-то недавно схлопотал.

— Понятно, — кивнул я. — Мирно схлопотал.

— Вот именно! Мирно! — Олеся уставилась на меня с азартом. — Кстати, Мих, ты же в том самом Пет-пункте напротив работаешь? У вас там… всё нормально?

Я поднял на неё взгляд. Посмотрел ровно. Внимательно.

— Нормально. Обычный день.

— А то эта тётка, мокрая, когда уходила, орала, что и ваш Пет-пункт закроет. «Пройдусь, — говорит, — по всей улице! Всех прикрою! Ни одной лавочки не оставлю!» Марина потом говорит: «Ну понеслось, инспектор разошёлся». Ты там аккуратнее. Такие, когда заводятся, не сразу успокаиваются.

— Спасибо, Лесь. Мы учтём, — кивнул я.

Кирилл долил себе сока. Отпил.

— Миха, может, вам вывеску сменить? Ну или охрану нанять, — хмыкнул он.

— Охраной у нас уже Пухлежуй работает. И справляется, — усмехнулся я одним уголком рта.

— Пухлежуй? — Олеся подняла бровь.

— Зверь один. Не страшный, но звучит внушительно.

— Ха, — хмыкнула она. — Звучит как штрафбат.

Разговор перешел на другие темы: на Кирилловы халтуры, на Олесино новое расписание в кафе, на то, что в магазине внизу появилось пиво какого-то нового сорта, якобы «как чешское, только питерское».

Картошка постепенно ушла, сковорода опустела, томатный сок кончился. К одиннадцати я поднялся из-за стола, пожелал всем спокойной ночи и пошёл к себе.

У двери комнаты я на секунду обернулся.

Кирилл убирал со стола. Олеся мыла посуду. Оба перебрасывались какими-то мелкими репликами — то Кирилл просил её подать полотенце, то Олеся огрызалась, что полотенце висит у него под носом. Обыкновенный бытовой разговор двух людей, живущих под одной крышей.

Странная пара. Очень странная.

И закрыл за собой дверь.

Утро началось с того, что Саня в розовом фартуке, повязанном поверх худи, на четвереньках мыл пол в приёмной шваброй, с лицом жертвы политических репрессий.

Ксюша в это время протирала витрину спреем с санитайзером и, периодически оглядываясь на Саню, прятала улыбку за рукавом халата.

— Шеф, — жалобно заговорил Саня, увидев меня в дверях. — Шеф, ну я уже вот тут всё, а тут ещё и плинтуса, а у меня уже ломит спину, я же не каторжник…

— Каторжники, Шестаков, спину не ломят. Они её тренируют. Работай.

Ксюша прыснула в рукав. Саня зыркнул на неё.

— Тебе хорошо, ты стеклопакет моешь. Ты в вертикали. А я на коленях. У меня скоро мениск вылетит.

— Шестаков. Если у тебя вылетит мениск — лечить будешь сам, по учебнику. Я буду смотреть и конспектировать, — буркнула она.

Саня обречённо вздохнул и продолжил елозить тряпкой. Я повесил куртку, прошёл к столу, включил ноутбук. Первый пациент — молодая пара с магическим хомяком-огневиком, ожог на лапке, — записан на десять часов. До этого у меня было часа полтора на бумаги.

К половине десятого Саня с Ксюшей закончили убирать приёмную и перешли в стационар. Я успел доделать форму для Пуховика, отправить её окончательно в реестр и получить с базы зелёную квитанцию с печатью. Официально. Пуховик — зарегистрированный снежный барс клиники «Покровский».

Одна бумажка — одна победа.

К обеду у нас прошло три приёма. Огневик с мазью и повязкой. Эфирный ёж со стандартным чипированием (приятный клиент: принёс домашней пастилы в подарок). Молодой волчонок-лайка на полноценный осмотр — здоровый, всё в порядке, владельцы нервничают, но зверь в норме.

В кассе за три приёма — шесть двести чистыми.

В обеденный перерыв мы устроились в операционной, в этот раз на троих. Три кружки чая на столе, нарезанный батон, сыр, оставшиеся от пастилы пара кусочков. Ксюша сняла халат, Саня стянул фартук и повесил его на спинку стула, и оба они, уставшие, но довольные, уплетали бутерброды с той особой скоростью, с которой едят молодые люди после физической работы.

— Михаил Алексеевич, — произнесла Ксюша, отпивая чай, — а что дальше?

— В смысле?

— Ну, в смысле… мы же теперь легальные. Комарова приедет — нам нечего бояться. Документы есть. Звери зарегистрированы. Лицензия… ну, насчёт лицензии на содержание Шипучки у нас пока отговорка, но и это решится.

— Решится, — подтвердил я.

— Значит, основную задачу мы выполнили. Что делаем дальше? Я вот думаю, у нас же клиника на коленке работает. Приёмка маленькая. Операционная — бывшая подсобка, тесновато. Стационар хороший, но тоже небольшой. Оборудование в основном то, что вы сами принесли или нашли. А если к нам придёт что-то серьёзное? Понадобится настоящая диагностика?..

— Ксюша права, — задумчиво кивнул Саня, не отрываясь от бутерброда. — Я в этой приёмной уже весь шифоньер наизусть знаю. Вот нам нужен, знаешь, неоновый крест! Такой, с подсветкой, чтобы над входом светился! Чтобы все в округе видели, что у нас тут серьёзно!

Ксюша посмотрела на него через очки. Очень медленно.

— Шестаков, — протянула она.

— Что?

— Неоновый крест — это аптека. Или стоматология. У ветеринаров обычно нет неоновых крестов. У них лапка! — с важным видом произнесла Ксюша.

— Ну так мы будем первыми! Инновация!

— Инновацию, Саня, мы сегодня оставим на потом, — мягко произнёс я. — Ксюша, ты о чём говорила?

— Я говорила — нам рентген нужен, — продолжила Ксюша серьёзно. — Или УЗИ. Вы же всё руками щупаете, Михаил Алексеевич. Это очень хорошо, ваши знания, пальцы у вас… — она запнулась, — профессиональные. Но что, если внутри у зверя окажется то, чего рукой не нащупаешь? Опухоль глубоко? Ядро в нетипичном месте? Кость скрытого перелома?

Я посмотрел на неё с новым уважением. Умная девочка. Думает наперёд.

— Права ты, Ксюша, — кивнул я. — Права на сто процентов. И не просто рентген нам нужен — нам нужен эфирный сканер. Эфирограф. Это прибор, который сканирует структуру Ядра в режиме реального времени, измеряет плотность магических полей, находит аномалии в эфирной проводимости тканей. Для фамильяров — первая линия диагностики. Без него мы можем пропустить половину серьёзных патологий.

Саня приподнял бровь.

— И сколько такая штука стоит? — поинтересовался он.

— Самый базовый, для мелких петов от миллиона трёхсот пятидесяти. Стационарный, профессиональный, с функцией сопряжения — от миллиона восьмисот.