Александр Лиманский – Лекарь Фамильяров. Том 3 (страница 33)
Загрузил. Распечатал бы, если бы принтер был в этой клинике адекватный, но такого не было, и поэтому форма открылась у меня на экране в виде редактируемого ПДФ-документа. Поля, графы, всё по стандарту.
Я взял первый бланк. Настоящий, с голограммой, с серией А-001–347-В. Положил его на стол рядом с ноутбуком. Форма в ПДФ нужна для того, чтобы заполнить электронную версию — она уйдёт в реестр, — а параллельно я вручную впишу те же данные в бумажный бланк, чтобы у меня на руках была и бумажка, и цифровая отметка. Двойное действие, стандартное для ветеринарии: онлайн плюс оффлайн.
Руки легли на клавиатуру. Пальцы нашли нужные клавиши.
Первая запись — Пуховик.
Поле: «Владелец клиники / ветеринарный специалист». Покровский Михаил Алексеевич, Пет-пункт «Покровский», лицензия базовая №… — всё по моим собственным реквизитам.
Поле: «Биологический вид». Снежный барс. Классификация — «Panthera uncia», класс магической адаптации «льдоформный сопряжённый». Нормальное, зарегистрированное, всем известное существо. В базе он в реестре с шестидесятых годов. Проблем нет.
Поле: «Пол». Мужской.
Поле: «Возраст по зубной метрике». Четыре месяца.
Поле: «Уровень Ядра при регистрации». Первоначально первый, сейчас второй.
Поле: «Происхождение». Ферал, подобран на территории Санкт-Петербурга. Здесь я сделал справку о поимке задним числом — стандартная процедура для подобранных животных, легально, без всяких хитростей.
Поле: «Чип». Тут форма требовала номер микрочипа, вживлённого под кожу животного, — стандартная процедура, без которой ни одну регистрацию Управление не завершит. У меня в шкафу лежал небольшой чипировальный пистолет — обычная инъекционная модель, работающая на одноразовых капсулах с металлической меткой размером с рисовое зерно. Я купил его на барахолке с большой скидкой. Вот как знал что пригодиться. Еще и с капсулами.
Я отложил ноутбук и пошёл в стационар.
Пуховик спал, свернувшись клубком. Когда я открыл дверцу бокса, он приподнял голову, пару раз моргнул бледно-голубыми глазами и подставил щёку под ладонь — привычный утренний жест, выработанный за неделю регулярных осмотров.
— Потерпи, малыш. Сейчас кольнём, и ты официально станешь человеком. То есть барсом. Зарегистрированным барсом между прочим. С документами.
Я достал пистолет из шкафа, вложил в него одноразовую капсулу, подготовил антисептик и ватный тампон. Чип вживляется под кожу в складку между лопатками — место, где толстый слой подкожной клетчатки и минимум нервных окончаний, зверь от укола почти не страдает. Главное — попасть правильно, с нужным углом, не глубоко и не поверхностно.
Пуховик лежал смирно. Я раздвинул шерсть на загривке, протёр антисептиком, приставил наконечник пистолета под углом в тридцать градусов и нажал спуск.
Щелчок. Короткий, сухой, почти не слышный в тишине стационара.
Пуховик дёрнулся.
— Всё, мордатый. Теперь ты официально существуешь.
Я приложил к ранке ватный тампон, подержал тридцать секунд. Крови почти не было — капсула прошла чисто, под кожу, не задев капилляров. На глаз ранка через пару часов затянется, через сутки её вообще не будет видно.
Я навёл браслет на загривок. Голограмма мигнула и выдала новый идентификатор:
[Чип активен. Номер: RF-2024–7739-IJ8. Связь с реестром: установлена]
Отлично. Работает.
Я вернулся к ноутбуку. Вписал номер чипа в соответствующую графу.
Поле: «Номер бланка паспорта». А-001–347-В.
Я набрал. Нажал Энтер. Программа на секунду задумалась, потом приняла запись и подсветила графу зелёным.
Первая запись прошла. Пуховик теперь официально существует как «льдоформный сопряжённый снежный барс» с чистым, зарегистрированным номером. Клиника — «Покровский». Владелец клиники — я. Всё по закону.
Я выдохнул. Крепкий чёрный чай обжёг мне горло, и это было хорошо.
Второй бланк. Искорка.
«Биологический вид»: огненная саламандра. Salamandra pyra, класс «фаер-сопряжённая». Рядовой, часто регистрируемый вид. Проблем нет.
Пол — женский. Возраст — около года. Уровень Ядра — третий. Происхождение — изъято у гильдии «Стальные Когти» за неуплату ветеринарных услуг по закону о принудительном переходе права содержания… — Об этом я естественно писать не стал. Сделал небольшую бюрократическую правду с небольшой неточностью.
В реальности Искорка была инсценирована как умершая и её старый чип был деактивирован синдикатом (я проверил), но в моих документах я её «принимал просто как брошенного или утерянного», — а это другая статья, и юридически у меня она чиста.
Номер бланка — А-001–349-В.
С Искоркой была отдельная процедура. Чипировать огненную саламандру стандартным пистолетом нельзя — металлическая метка под кожей нагревается в поле её Ядра до ста градусов и плавит окружающие ткани. Поэтому для саламандр используют керамический чип, покрытый инертной оболочкой, и вживляется он не в загривок, а в основание хвоста, где температура чешуи самая низкая.
Я достал из шкафа керамическую капсулу. Пошёл в стационар.
Искорка дремала на своём камне. Подняла одну оранжевую голову, повела мордой, дохнула мне в руку коротким карамельным выдохом.
— Сейчас будет чуть-чуть горячо, девочка. Но не страшно.
Протёр охлаждённой салфеткой основание хвоста. Приставил пистолет, щелчок, капсула вошла. Искорка не шелохнулась. Метка для неё — как для человека комар: почувствовал укус, почесал и забыл.
Я навёл браслет.
[Чип активен. Номер: RF-2024–7740-IJ8. Связь с реестром: установлена]
Вернулся к столу. Вписал номер.
Ввод. Программа приняла.
Вторая запись прошла.
Я откинулся на спинку стула. На секунду закрыл глаза. За окном уже начинало темнеть — дневной свет ушёл, и в приёмной остался только желтоватый конус от настольной лампы, освещающий ноутбук, бланки и пачку купюр на углу стола.
Работа шла. Ровно, как часы. Пуховик и Искорка — на бумаге уже люди. Ну, не совсем люди — петы. Вернее, зарегистрированные фамильяры со своими чипами и своими номерами в реестре. Два из пяти. Три осталось.
Третий бланк. Шипучка.
«Биологический вид»: кислотный мимик. Mimika acidopha, класс «токсическая мутация». Редкий, но зарегистрированный в базах. Содержание в черте города требует отдельной лицензии повышенного уровня — а её у меня пока не было. Зато Шипучку я мог оформить как «временное содержание в ветеринарной клинике с целью реабилитации». Это формулировка, под которую подведут всё что угодно, пока я не получу полноценную лицензию.
Происхождение — куплена Панкратычем на Птичьем рынке, изъята клиникой в связи с угрозой безопасности граждан. Цинично, и не законно. Укажу, что подброшена. Так часто бывают с этим видом.
Номер — А-001–350-В. Ввод.
Третья запись. Прошла.
Четвёртый бланк — Пухлежуй.
Тут мне пришлось приложить чуть больше творчества. Формально Пухлежуй был брошен при транспортировке. Чипа на нем не было. А значит вполне вероятно, что через Саню, просто избавились от пета. Наняли для перевозки и Пухля стал уже его проблемой.
Так что у меня был ход: я оформлял его как «переданный клиникой Покровского на ответственное содержание физическому лицу Шестакову А. И. после согласования с предыдущим владельцем». Согласование это было фиктивным, но в реестре такой документ шёл без перекрёстной проверки.
Номер — А-001–352-В. Ввод.
Четвёртая запись. Прошла.
Я отхлебнул чаю. Кружка к этому моменту остыла — ту последнюю четверть, что оставалась, пришлось выпить холодной. Ничего. Мозг работал чётко, как ЭКГ на нормальной нагрузке.
Осталось одно имя. Последнее. Самое хлопотное.
Я пододвинул пятый бланк. Поднял глаза на клетку в углу.
Из клетки на меня смотрел Феликс.
Одним жёлтым, круглым, немигающим глазом. Второй глаз — прищурен.
Лапки у него были поджаты под пузо — как у нормальных сов в вечерние часы. Оперение — чисто белое, с чуть серебристым отливом на концах маховых перьев. Клюв — острый, небольшой, правильный совиный.
Абсолютно как у полярной совы. Почти.