Александр Лиманский – Лекарь Фамильяров. Том 13 (страница 1)

Виктор Молотов, Александр Лиманский

Лекарь Фамильяров. Том 13

Глава 1

До шести я просидел над журналом.

Спать не ложился, смысла в этом уже не было, до выезда оставалось меньше двух часов, если бы я лег на полтора часа после такого звонка, я встал бы хуже, чем не ложился.

Записал я всё, что успел вытащить из Романа по телефону.

Потом перечитал и добавил то, что вспомнил про Тапка, и на этом остановился, потому что дальше шли догадки, а им в журнале не место.

Любовь Степановна пришла ровно в шесть.

Она открыла дверь своим ключом, увидела меня за стойкой, посмотрела на журнал, перевела взгляд на моё лицо и, не задав ни одного вопроса, ушла на кухню и поставила чайник.

Пришла она с тарелкой.

— Ешьте, — сказала Люба.

— Я не голодный, — ответил я.

— Та вы себя видели? Вы больше суток на ногах, у вас глаза как у кролика. Человека после такого кормят, а не спрашивают.

Спорить я не стал.

Пока ел, она разложила на стойке журнал записи и стала перебирать день вслух.

— Так, — говорила Любовь Степановна. — Пудель на девять, пуделя сдвигаю на после обеда, у них хозяйка всё равно всегда опаздывает. Йорка на вечер, там на прививку, это быстро. Киселю в одиннадцать второй заход по схеме, это Екатерина Андреевна. Так, а карты со вчера подшить надо, у нас за вторник четыре штуки лежат неподшитые…

— Люба, — сказал я.

— Что?.

— Спасибо.

— Та ешьте вы.

Ксюша приехала без десяти семь.

Она пришла в куртке поверх халата, с блокнотом под мышкой, и по её лицу было видно, что она тоже не спала, только у неё это было от нетерпения.

— Я всё нашла, — начала она с порога. — Все свои записи по Гражданке. Вот.

Она открыла блокнот и повернула ко мне.

Там были подробные записи. Место лежанки, стена справа от двери, окно кухни на ту сторону двора. Внутренняя дверь, которую зверь открывает лапой. Подъездная, которая не закрывается второй год. Направление ухода на север через арку, по записи с камеры соседа.

— Молодец, — сказал я.

— Я ещё вопросы написала, — сказала Ксюша. — Восемь штук.

— Покажешь в такси, — сказал я.

Дальше я раздал задачи, потому что времени оставалось мало.

— Приём сегодня ведёт Екатерина Андреевна, — сказал я. — Всё, что записано, всё её, кроме экстренных. Люба, если приедут без записи, ставь после обеда и не спорь.

— Та я и не спорю никогда, — сказала Любовь Степановна.

— Кирилл на бумагах, — продолжил я. — Второй ответ ушёл, дальше он готовит справку по форме четыре-бэ и следит за проведением первого. Саня начинает с раствора для щели в кладовке, замешивает и лезет в дальний угол. Скажи ему, чтобы не халтурил там, где неудобно.

— Скажу, — сказала Люба.

— Мы с Ксюшей на Гражданку.

Из коридора немедленно раздался стук копыт.

— Я с вами, — заявила Нюша, входя в холл.

— Нет, — сказал я.

— Михаил Алексеевич, — звонко сказала она. — Я вчера идеально несла пост в холле. Идеально. Четыре часа, никого не пропустила, ни разу не отошла. Меня надо включить в опергруппу.

— В какую ещё опергруппу? — спросил я.

— В ту, которая едет, — сказала Нюша. — Я слышала, вы сказали «мы с Ксюшей». Значит, есть группа и в неё можно вступить.

С антресоли послышалось шевеление.

— Отказано, — сказал Феликс.

— Тебя не спрашивали! — сказала Нюша.

— Основание, — продолжил комендант, не обратив на это внимания. — Отсутствие допуска к работе вне расположения. Личный состав, не имеющий такого допуска, к выездным мероприятиям не привлекается.

— А откуда его берут, допуск? — спросила Нюша.

— Допуск оформляется по результатам аттестации, — сказал Феликс.

— Так давайте аттестуемся! — сказала она.

— Аттестация допусков проводится в установленные сроки, — сказал Феликс. — Ближайшие сроки будут определены после утверждения плана.

— А когда утвердят план? — спросила Нюша.

— Вопрос будет рассмотрен, — сказал комендант.

Нюша посмотрела на меня, ища поддержки, перевела взгляд на Любу и снова подняла его наверх.

— Он опять со мной так разговаривает, — фыркнула она.

— Он председатель, — сказал я.

Она ушла к миске, бормоча, что в этом учреждении всё держится на бумажках и что она это ещё припомнит на ближайшем собрании.

Ксюша уже вызвала такси.

Я надел куртку и остановился в дверях, потому что одну вещь надо было сказать заранее, а не в чужой квартире.

— Ксюша, — сказал я. — Мы едем не спасать зверя.

Она подняла голову.

— В смысле? — спросила она.

— В прямом, — сказал я. — Он цел, вернулся своим ходом, ел, пил, не ранен и не истощён. Медицински там делать нечего, я туда еду не как врач.

— А как кто?.

— Как человек, у которого есть шестое наблюдение и нет ни одного объяснения, — сказал я. — Мы едем собирать факты. Всё, что там будет, надо записать и не додумать ни одного слова.

— Поняла, — сказала Ксюша.

— И ещё, — сказал я. — Роман четверо суток не спал. Он ждёт, что мы приедем и скажем ему что-нибудь хорошее. Хорошего у меня для него мало, врать я не буду.

В такси она открыла блокнот и вполголоса прочитала мне свои восемь вопросов.

Три я вычеркнул, два переформулировал, и один она дописала сама уже на середине проспекта.