Александр Лиманский – [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 (страница 14)

Глава 7

Я молчал ещё три секунды, за которые в голове прокрутилось и отбросилось шесть вариантов, один хуже другого, пока не остался седьмой, уродливый, наглый и единственно рабочий.

Тяжёлая тишина висела в гараже, продавленная только ровным гудением прогретого дизеля «Мамонта» и тропическим дождём, который барабанил по крыше бокса монотонно, упрямо, как пулемётчик, которому приказали держать сектор до утра.

Капли колотили по жести с такой силой, что вибрация отдавалась в бетонных стенах, и я чувствовал её подошвами ботинок, мелкую дрожь, которую «Сейсмическая Поступь» послушно транслировала в нервы.

Я тяжело оперся на ШАК, как на трость.

Приклад упёрся в бетон, ствол смотрел в потолок, и массивный карабин держал на себе половину моего веса, потому что больное колено после ночных пробежек по коридорам базы стало проворачиваться при каждом шаге, и «Трактор» при движении кренился вправо, как корабль с пробоиной ниже ватерлинии.

Я обвёл взглядом тех, кто ждал. Фид у переднего колеса, с автоматом на ремне и адреналиновым блеском в глазах. Док, привалившийся к борту «Мамонта» и методично разминающий толстые пальцы. Кира наверху, на броне, со снайперкой на коленях и каменным лицом, на котором читалось терпеливое ожидание человека, привыкшего часами лежать в засаде. Джин, стоявший у десантного люка с выражением жёсткой сосредоточенности.

— Мы никого не тараним сами, — сказал я ровным голосом. — Мы подарим орбите фантом. А сами станем призраками.

Фид нахмурился. Кира чуть наклонила голову. Док перестал разминать пальцы.

Я повернулся и показал стальной рукой в дальний угол бокса. Там уже стоял мой старый пикап, которого удалось перегнать с платной стоянки. Пока я ходил, Фид быстро решил этот вопрос. В частности потому что я смог заранее договориться с охраной парковки о небольшом ремонте, правда парням еще за него не заплатил. Но всё же неплохой дополнительный заработок они себе устроили.

Сделал это вчера перед выездом нашей группы на задание, там как раз выдалась пара свободных минут.

Тот самый пикап, на котором я добрался до базы. Он сейчас стоял, как забытый инвалид, ржавый, побитый, с вмятиной на левом крыле и лобовым стеклом, затянутым сеткой трещин. Корпус проржавел до кружевного состояния, и в свете аварийных ламп рыжие пятна коррозии казались болячками на дряхлом теле.

— Джин. Где у БТРа зашит маяк телеметрии? Нам нужно его вырезать и перекинуть на аккумулятор этой ржавой банки, — я мотнул головой в сторону пикапа. — Пикап пойдёт на таран. База его расстреляет. Корпорация увидит, как маяк сдох в огне, и запишет нас в покойники. Одним выстрелом двух зайцев.

Джин кивнул, но лоб прорезала глубокая складка. Он подошёл к «Мамонту», обогнул переднее колесо и остановился у водительской дверцы. Костяшки пальцев стукнули по бронированной стенке за креслом водителя, глухо, как по сейфу, и звук вышел коротким, мёртвым, без резонанса. Толстый металл.

— Он здесь, — Джин провёл ладонью по панели, нащупывая невидимые швы. — Но есть защита. Внутри блока стоит резервный конденсатор. Страховка от вскрытия. Как только перекусишь силовой кабель питания от бортовой сети, у нас будет ровно двенадцать секунд, прежде чем кондёр разрядится и маяк выплюнет на орбиту аварийный пакет «Взлом системы».

Он повернулся ко мне. Глаза серьёзные, без тени сомнения в собственных знаниях.

— Орать он будет через спутник напрямую. Глушилки базы ему побоку. Двенадцать секунд, Кучер. Не больше, — четко обозначил он.

Двенадцать секунд. Я мысленно разложил маршрут: вырвать блок из ниши, вывалиться из кабины БТРа, дохромать до пикапа, подключить к аккумулятору, зафиксировать контакт. Для здорового аватара с двумя рабочими коленями задача на грани выполнимого. Для «Трактора» с люфтящим шарниром и большим весом, который заставлял бетон стонать при каждом шаге, задача граничила с самоубийством.

Но самоубийство было вчера. Сегодня у нас план.

— Дюк! — крикнул я в сторону десантного отсека.

Здоровяк перекинул ноги через борт и спрыгнул на бетон. Пол вздрогнул. Его штурмовой аватар был на голову выше моего «Трактора» и в плечах немного шире. Тень от него легла на стену бокса, как тень от шкафа.

— Пикап. Проверь аккумулятор. Мне нужно, чтобы в этом трупе было достаточно жизни для одного последнего рейса, — распорядился я.

Дюк молча двинулся к пикапу. Хват его огромных ладоней нашёл край капота, и ржавый металл заскрежетал, поднимаясь на петлях.

Капот откинулся с надсадным стоном и замер в верхней точке, обнажив внутренности, покрытые слоем рыжей пыли и маслянистой грязи. Дюк наклонился, сгрёб нарост окисла с клемм аккумулятора толстым ногтем, покрутил контакт.

— Живой. Еле, но живой, — кивнул он.

Потом он полез в кузов.

Загремело железо, посыпались какие-то ржавые трубки, пустая канистра укатилась по бетону, описав полукруг и стукнувшись о колесо «Мамонта». Дюк выпрямился, держа в руке тяжёлый газовый ключ с двумя разводными губками, потемневшими от масла.

— Ключом зажмёшь педаль газа. Намертво, — я показал жестом, как именно. — Руль довернёшь вправо, чтобы пикап пошёл из бокса прямо к южным воротам.

Дюк хмыкнул. Понял без лишних объяснений.

— Док, — я повернулся к медику. — Дай моток армированного скотча. У тебя в рюкзаке был.

Док, не говоря ни слова, расстегнул боковой карман рюкзака, вытащил серый рулон и кинул мне.

Армированная лента, серая, с продольными нитями, которые делали её прочнее стяжки и универсальнее молитвы. В земных войнах такой скотч держал на себе развалившиеся приклады, расколотые каски и, бывало, треснувшие рёбра.

Я поймал рулон на лету, перекинул из правой в левую и достал из набедренного кармана кусачки. Боковые, с изогнутыми губками, с резиновыми рукоятями, стёртыми до гладкости.

Мой инструмент. Кусачки лежали в ладони «Трактора» привычно, как ложатся пальцы пианиста на клавиши, и в этом привычном весе была уверенность, которую не могли дать ни перки, ни калибры.

Сапёр с кусачками в руке перестаёт бояться проводов.

Я протиснулся в кабину «Мамонта».

Тело «Трактора» для этой тесноты было создано примерно так же, как кувалда создана для часовой работы. Широкие плечи упёрлись в дверной проём, броневые пластины на груди заскрежетали по краю люка, и я протащил себя внутрь силой, оставив на косяке свежие царапины.

Кабина приняла меня неохотно, рулевая колонка упиралась в бедро. Приборная панель нависала над коленями. Спинка водительского кресла давила в лопатки, и я чувствовал каждый заклёпочный шов обивки сквозь тонкий слой синтетической кожи на спине «Трактора».

Джин стоял у открытой дверцы. Фонарик в его руке щёлкнул, и тонкий белый луч ударил за водительское кресло, вырвав из темноты тесную нишу между спинкой и бронированной переборкой. Пыль заплясала в свете, мелкая, серебристая, как металлическая взвесь.

— Левее. Ниже, — Джин корректировал луч с точностью оператора-наводчика. — Вот. Та панель. Четыре заклёпки по углам.

Я просунул пальцы под край стальной панели. Металл был холодным, гладким, с острой кромкой, которая полоснула по подушечкам пальцев, но синтетическая кожа «Трактора» выдержала.

Перк «Живой Домкрат» просился на волю, гидравлика руки готова была выдать кратное усиление, но я не стал тратить энергию на бронепанель. Пригодится на что-нибудь посерьёзнее.

Просто рванул.

Гидравлика аватара, даже без перка, выдавала усилие, от которого земной человек заработал бы две грыжи и вывихнутое плечо.

Металл загнулся. Заклёпки сопротивлялись секунду, две, потом выстрелили очередью, отлетая с резкими щелчками, как гильзы, и панель согнулась наружу с громким протяжным скрежетом, обнажив нутро ниши.

Внутри лежала чёрная ребристая коробка размером с две сигаретных пачки, поставленных друг на друга. Ребристый корпус матово поблёскивал в свете фонарика, и на торцевой грани мигали два диода: зелёный спокойный, и синий пульсирующий реже, раз в три секунды.

К коробке тянулся толстый пучок проводов, уходивших вглубь переборки, как корни дерева, вросшие в стену. Силовой кабель, экранированная оплётка, два тонких сигнальных провода с цветной маркировкой.

Маяк стучал электронным сердцем, докладывая орбите каждые три секунды, что двадцатитонный бронетранспортёр «Мамонт» стоит в боксе, двигатель работает, все системы штатные, никаких отклонений. Спите спокойно, штабные крысы, ваше имущество на месте.

Джин протянул мне самодельную «скрутку». Два провода, каждый длиной в полметра, с зачищенными концами, где медные жилы торчали наружу неаккуратным веером, скрученным и разведённым в стороны для максимальной площади контакта. Работа грубая, торопливая, но функциональная. Полевая электрика, когда нет времени на пайку и изоляцию, а есть только нож, зубы и десять минут до конца света.

Я взял скрутку. Примотал медные концы к контактным площадкам на корпусе маяка. Армированный скотч хрустнул под зубами, когда я зубами рвал ленту, прижимая полоску к металлу и притягивая провод плотно, без зазора, чтобы контакт не разошёлся от тряски. Вторая полоска скотча легла крест-накрест, фиксируя соединение. Свободные концы проводов скрутки свисали из ниши, готовые к подключению на аккумулятор пикапа.

Подготовка закончена.

Я завёл кусачки под силовой кабель маяка. Толстый провод в чёрной оплётке лёг между изогнутых губок инструмента, и я почувствовал его упругое сопротивление пальцами, привычную жёсткость медной жилы, которую нужно перекусить одним точным движением.