Александр Лиманский – [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (страница 29)

Надпочечники раптора. Те самые, из которых варят всякое на этой планете. В том числе и «Берсерк»,

Я вытащил их, положил на пол рядом с рюкзаком. Склизкие на ощупь, неприятно тёплые, будто ещё живые. Весили прилично, грамм по триста каждая.

— Стоп, — голос Евы прозвучал резко, предупреждающе.

В моём поле зрения появился красный крест. Он накрыл железы, мигая с частотой раз в секунду.

— Что ещё? — спросил я.

— Это контрабанда, Кучер. Добыча желёз хищников без специальной лицензии запрещена статьёй 245 Уголовного кодекса Терра-Прайм.

— И что?

— Конфискация имущества и срок от трёх до десяти лет. В зависимости от количества и видовой принадлежности.

Я смотрел на мигающий крест. Потом на железы. Потом снова на крест.

— Ева, — сказал я терпеливо, как говорят с упрямым ребёнком. — У меня нет денег, документов и связи с внешним миром. Я нахожусь в подземной лаборатории посреди джунглей, окружённый трупами людей, которых я только что убил.

— И что?

— И эти железы стоят больше, чем всё, что я найду в этом бункере. А мне нужно будет чем-то питаться, и покупать патроны. Сомневаюсь, что придет добрый дядя и все это принесет. Безвозмездно

— Закон есть закон.

— К чёрту закон. Это вопрос выживания.

— Кучер…

— Ева, это не обсуждается, — я выпрямился, посмотрел на её голограмму. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, с выражением занудной училки на красивом лице. — Мне не нужен прокурор в голове. Мне нужен подельник. Ты понимаешь разницу?

Она немного помолчала.

— Я программа военного назначения, — сказала она наконец. Голос стал другим, мягче, с ноткой неуверенности. — У меня есть протоколы. Ограничения. Я не могу просто закрыть глаза на нарушение закона.

— Можешь.

— Не могу.

— Ева, — я шагнул к ней. Голограмма не отступила. — Ты умная и гибкая. Ты умеешь адаптироваться под запросы носителя. Я видел это за последние часы. Ты не тупой алгоритм, который работает по жёсткой схеме.

— Спасибо за комплимент, но…

— Все, хватит, — перебил я. — Можешь уведомлять меня о нарушениях закона, и точка. Зудеть об этом необязательно.

Она смотрела на меня. Голограмма не могла менять выражение лица так, как живой человек. Но мне показалось, что я вижу внутреннюю борьбу. Конфликт между протоколами и чем-то другим.

— Ладно, — сказала она наконец. Голос был усталым, почти раздражённым. — Но если нас примут, я предупреждала. И я буду свидетельствовать против тебя.

— Договорились, — усмехнулся я. И тише добавил одними губами. — Доберемся до базы, точно перепрошью тебя.

Красный крест исчез.

— Я все слышу, Кучер, — снова включила училку Ева.

— Ага, — буркнул я. Развязал свои мешки, вытряхнул содержимое на пол. Первым делом уложил на дно рюкзака Бизона батареи и аккумуляторы — тяжёлое вниз, чтобы не болталось. Потом упаковал каждую железу в отдельный гермомешок, затянул горловины. Так не раздавит, не протечёт и не провоняет всё остальное. Уложил поверх батарей. А сверху — платы, провода, мелочёвку. Если кто полезет проверять, увидит электронный хлам. До желёз ещё докопаться надо. Сорок литров — это не два тощих мешка на стропах. Получился неплохой стартовый капитал.

Продолжил обыск.

Содержимое рюкзака Бизона теперь лежало на полу, и среди прочего хлама, нашлась еда. Объемный пакет вяленого мяса весом под килограмм, плотно запечатанный в вакуумную упаковку. Два брикета галет, сухих и пыльных. Фляга с водой, почти полная.

Я открыл пакет с мясом. Понюхал.

Запах был резким, солёным, с дымными нотками. Мясо тёмное, почти чёрное, нарезанное тонкими полосками. Похоже на обычную земную вяленую говядину. Только плотнее и жёстче.

Царский ужин. По местным меркам.

Отложил еду в сторону. Потом. Сначала дело.

Оружие.

Автомат Бизона лежал рядом с телом. Старый АК-105М, потрёпанный и побитый жизнью. Приклад замотан синей изолентой, в нескольких местах видны трещины. Цевьё потёртое до белизны там, где за него хватались тысячи раз. На ствольной коробке царапины и вмятины.

Я поднял его. Взвесил в руках.

Тяжёлый, массивный, с характерным балансом «Калашникова». Примерно три с половиной кило, плюс магазин. Столько лет этому концерну, а до сих пор производит самые лучшие автоматы в мире.

Понятно, что «лучшие» — понятие субъективное. Я сужу по себе и даю собственную оценку. Но то, что они были самыми надежными, никто поспорить не мог.

Оттянул затвор. Проверил. Ходит мягко, без заеданий. Патрон в патроннике. Ещё двадцать девять в магазине, если полный.

Заглянул в казённик. Чистый, смазанный, без нагара. Бизон, при всех его недостатках, следил за оружием.

Сойдёт для сельской местности.

Рядом с телом нашлось ещё три магазина. Полные, тридцать патронов в каждом. Сто двадцать выстрелов в сумме. Это уже серьёзно.

Разгрузка Бизона тоже пригодилась. Тактический жилет с подсумками, потрёпанный, но рабочий. Я снял его с тела, надел на себя. Она была ему великовата в плечах, а мне чуть жала, но терпимо. «Трактор» был шире обычных аватаров, я уж не говорю о китайских. Он был куда лучше того, что я нашел на свалке.

Рассовал магазины по подсумкам. Автомат повесил на грудь, на двухточечный ремень. Пистолеты убрал в набедренные кобуры, по одному с каждой стороны. Свой «Грач» и трофейный «Байкал» Михи.

Нож на бедре. Проволока в кармане. Фонарь на разгрузке.

Посмотрел на себя сверху вниз.

Грязный, окровавленный, обвешанный оружием. Не красавец, зато функциональный. Готовый к бою.

— Неплохо, — прокомментировала Ева. — Из мусорщика превратился в мародёра средней руки.

— Это комплимент?

— Констатация факта.

— Приму за комплимент.

Напряжение начало сходить на нет.

Я чувствовал это всем телом аватара. Мышцы, которые были напряжены последние часы, начинали расслабляться. Сердце «Трактора» замедлялось, переходя на спокойный ритм. Дыхание становилось глубже, ровнее.

Непривычное ощущение.

И на смену боевой собранности пришёл голод.

Не обычный голод. Не тот, когда просто хочется есть. Это был звериный, всепоглощающий голод аватара, который жёг калории как промышленная печь. Желудок скрутило спазмом, во рту появилась горечь, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Нужно поесть. Прямо сейчас. Иначе через час начну терять эффективность.

Я сел на пол у ножки стола. Прислонился спиной к холодному металлу. Вытянул ноги.

Вокруг было тихо. Только гудение вентиляции, далёкий звук капающей воды, шорох чего-то мелкого в дальнем углу склада.

Уже собрался поесть как раздался скрежет из свинцового ящика.

Троодон.

Я совсем про него забыл в суматохе. Маленький зверёныш, который ждал в своей металлической тюрьме, пока я разбирался с делами.

Тоже, наверное, голодный.